Свою мысль Разин развить не успел.
Оба собеседника посмотрели на него.
– Тебя может реабилитировать только выполнение приказа, майор, - сказал Самсон Викторович. - Гольцова надо найти и ликвидировать. Справишься?
Максим перестал делать вид недалёкого служаки. Опустил плечи. Сжал губы:
– Основания, товарищ генерал?
Собеседники переглянулись.
– Какие к дьяволу основания? - нахмурился Пищелко. - Это приказ!
– В таком случае я отказываюсь его выполнять! Гольцов ни в чём не виноват.
– Что я говорил? - посмотрел Пищелко на генерала. - Нет никакого смысла подсаживать к нему линейщика, неизвестно, как он себя поведёт в дальнейшем.
– Жаль, - сказал начальник Управления, слепо - сквозь очки - рассматривая Максима. - Ты хороший опер. Но рисковать мы не будем.
Пищелко вдавил клавишу селектора:
– Зайдите.
В кабинет вошли два могучих амбала в лопающихся на груди белых рубашках, в чёрных брюках, с чёрными галстуками. Максим их знал: это были телохранители Плевина.
– Сдай оружие, майор.
Максим вынул из подмышечной кобуры пистолет, положил на стол.
– Уведите.
Крепыши взяли Максима под локти. Он дёрнулся:
– Я сам пойду!
Удар в живот! Огненные колёса в глазах!
Он обвис на руках парней, хватая ртом воздух. Его поволокли из кабинета в коридор, где он немного пришёл в себя, и повели к выходу, спотыкающегося, под любопытными взглядами сотрудников Управления, попадавшихся на пути. Было больно и обидно, однако думал он не о своём незавидном положении, а о Гольцове и его дочери. Взмолился в душе: уезжайте поскорей! Бегите отсюда!
Его вывели во двор, впихнули в чёрный «Лэнд Крузер» с тёмными стеклами.
– Куда поедем? - сипло выдохнул он.
– На кудыкины горы, - ответили ему со смешком.
Джип тронулся с места.
–
Система
–
В кабинет вошёл немолодой человек с вальяжным породистым лицом, лицом профессора математики и немигающими ледяными глазами, слегка поклонился:
– Куда его, Самсон Викторович?
Это был офицер по особым поручениям, выполняющий личные приказы начальника Управления.
– Он должен исчезнуть.
– Надолго?
– Навсегда. Лучше всего отправить его к Эрнсту, тот живо сделает из майора идиота. Но сначала допросите его, вдруг он что-нибудь знает о Гольцове.
Офицер по особым поручениям наклонил голову:
– Слушаюсь.
– Погоди, - остановил его Пищелко, - есть идея по лучше. Он всё равно не скажет, где сейчас Гольцов. Поэтому есть смысл поиграть с майором в кошки-мышки. Он наверняка захочет предупредить Гольцова. Дайте ему эту возможность, засеките звонок и накройте клиента.
– А если он сбежит? - проворчал Плевин. - Майор отличный боец, насколько мне известно.
– От нас не сбежит, - заверил генерала порученец. - А что делать с самим Гольцовым?
– Это противник посерьёзней, несмотря на отсутствие у него боевого и оперативного опыта. Поэтому разрешаю применить всю нашу спецтехнику. Но убивать его не надо, он мне нужен. Удастся задержать - доставьте и его к Эрнсту. Попробуем подсадить к нему контролёра.
– Слушаюсь! - козырнул порученец, повернулся через левое плечо, вышел.
– Справится? - с сомнением посмотрел ему вслед начальник Управления. - Лёва уже стар для таких дел.
– Змей-то? - усмехнулся полковник. - Можешь не сомневаться. Он ещё в хорошей кондиции.
– За что ему дали такую кликуху?
– Исключительно изворотливый стервец! Особо отличился в Чечне, продал аллахакбаровцам два десятка комплексов «Игла» и остался в стороне. Маму продаст, если потребуется. И кстати, прекрасный рукопашник, несмотря на возраст, много лет занимался у какого-то китайского мастера кунг-фу.
– Что ж, посмотрим. У тебя всё?
– Кое-что по мелочам, но это я сам решу. Можешь докладывать Диспетчеру.
– Сначала пропустим по стопочке кристалловской, холодненькой.
– Может, лучше по стаканчику рому?
– Ты же знаешь мои вкусы.
– А я люблю ром.
Пищелко открыл замаскированный под книжную полку холодильник, вмонтированный в стену рядом с баром и сейфом, достал початую бутылку «Абсолюта», ром, налил в небольшие стопки. И высокие чины, завербованные Системой, с удовольствием проглотили алкоголь, помогающий им расслабляться и не думать о последствиях своей тайной деятельности.
–
Прыжок
–
Июльская жара всегда воспринималась Арсением как обычное состояние лета. Он не понимал, когда знакомые или соседи начинали жаловаться на сухую и жаркую погоду, кляня её почём зря. Для него летняя жара всегда ассоциировалась с каникулами, а главное - с возможстью отдаться без оглядки любимому занятию - чтению фантастики.
В эти июльские дни он читал роман Георгия Мартынова «Каллисто». История прилетевших на Землю жителей далекой планеты Каллисто, принадлежащей звезде Сириус из созвездия Большого Пса, настолько потрясла Арсения, что он читал книгу, как путник пьёт воду в пустыне - по глотку: прочитает две-три страницы в прохладе сеней, на матрасе, и бежит во двор, под жгучие лучи солнца. Пять минут на жаре - и ты уже потный! Ведро воды из колодца на голову - и вперёд, к захватывающему воображение чтению. Ещё две-три странички, и снова во двор…
Чья-то рука легла на плечо.
Арсений Васильевич встрепенулся, вскидывая голову, узнал дочь, виновато улыбнулся:
– Извини, Мариш, вздремнул немного. Который час?
– Двенадцать.
– Максим не звонил?
– Нет. У меня плохое предчувствие, папа. Если он обещал позвонить и не сделал этого, значит, что-то случилось.
Арсений Васильевич с интересом посмотрел на взволнованное лицо дочери:
– Ты его любишь?
Марина покраснела, отвернулась:
– Не знаю… он мне нравится… и Стеша к нему хорошо относится.
– Так в чём же дело? Выходи за него. Или он не предлагал тебе семейной жизни?
– Предлагал… Максим говорит, что любит меня… а я сомневаюсь.
– Зря, по-моему, он решительный и смелый мужик, за ним ты будешь как за каменной стеной.
– Он же чекист…
– Ну и что? Разве работа определяет характер и путь человека? Это как раз человек вносит в работу свое отношение к ней и к людям, оживляет её. Главное, что бы это отношение было добрым. Максим жёсткий человек, но вполне адекватный, он не обидит напрасно.
– Почему же он не помог тебе, когда ты лежал в их клинике? Почему разрешил ставить на тебе опыты?
– Никто на мне не ставил никаких опытов, - поморщился Арсений Васильевич; в этом утверждении он не был уверен на все сто процентов, но волновать дочь не хотел. - И он к моей… гм-гм, болезни не имеет никакого отношения. Он сделал своё дело, привёз в Москву, а дальше я находился под опекой специалистов другого подразделения ФСБ.
– Всё равно он мог бы поинтересоваться, что случилось, и помочь тебе.
– Если бы он не вызволил меня оттуда, кстати, не испугавшись ответственности, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
Марина опустила голову:
– Да, наверное…- Она встала, направилась к выходу из гостиной. - Я сварю кофе.
Арсений Васильевич покачал головой, глядя ей вслед.
Ночь после ухода майора они провели беспокойно, ожидая каких-то негативных последствий побега из клиники. Проснулись рано и стали ждать известий от Максима. Но он не позвонил ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать часов утра, и неудивительно, что у Марины начали сдавать нервы. Она любила Разина, это было видно невооружённым глазом, хотя и не хотела в этом признаваться ни отцу, ни самой себе.
Марина принесла кофе, села напротив. Она постаралась успокоиться, и лицо у неё было бесстрастным, разве что чуть бледнее обычного.
– Что будем делать, папа? Может, поедем в Родомль, к Стеше? Максим же советовал уехать.
– Я тоже об этом думаю, и вот что… - Арсений Васильевич запнулся, почувствовав укол тревоги.
И тотчас же зазвонил телефон.
Оба посмотрели друг на друга, потом Марина вспорхнула с дивана и метнулась к телефону, сорвала трубку:
– Алло!
– Марина, немедленно уходите! - раздался в трубке необычно глухой голос Максима. - Слышишь?
– Где ты?! Что с тобой?!
– Я вас найду! Только уходите… - Голос Максима исчез, в трубке заиграли гудки отбоя.
А Марине показалось, что из трубки выглянул чей то глаз, подмигнул ей издевательски и скрылся. Она растерянно посмотрела на приблизившегося отца:
– Максим…
– Что он сказал?
– Уходите… я вас найду… и всё.
– Значит, надо уходить. - Арсений Васильевич расправил плечи, преодолевая нежелание куда-то ехать и вообще что-то делать. - Собирайся.
Сам он был уже практически собран, все его вещи находились в Жуковском, однако ехать туда не советовал Максим, и Гольцов решил последовать совету, так как понимал, что его там и в самом деле может ждать засада: если не киллеров Системы, то сотрудников ФСБ. Что же случилось там, на работе у майора? Почему он так категоричен? Его арестовали? Поместили в следетвенный изолятор?
Арсений Васильевич закрыл глаза, сосредоточился на вхождении в общее энергоинформационное поле Земли, но не пошёл дальше привычным путём - к трансперсональному каналу, связывающему его с миром Карипазима, а «свернул в сторону», попытался найти в общем кипящем «ментальном» поле человечества знакомую личность.
На мгновение голову пронзила колючка… нет, не боли, а очень странного ощущения: словно пчела ужалила, но незлобно, а как бы укоряюще, с сожалением. Хотя и это сравнение нельзя было считать удачным. Для объяснения феномена просто не хватало слов. При этом Арсений Васильевич отчётливо понимал свой opгaнизм, ставший по сути непрерывным потоком воспринимаемой и передаваемой информации. Да и внутренний голос, представлявший собой часть психики, часть душевного пространства, осознавшую запасы полученной извне информации, утверждал, что человек вообще является сыном огромной экосистемы под названием Природа и отражает в своём организме информационно-полевую сущность Вселенной, её глобальную фрактальную конструкцию. А своему внутреннему голосу Арсений Васильевич верил безоговорочно.