Шаман позвонил на следующий день:
– Командир, Марину Гольцову вчера перевезли на дачу полковника Пищелко, улица Шишкина, двенадцать.
– Где это? - не сразу сообразил обрадованный и озадаченный одновременно Максим.
– Посёлок Академии телевидения, недалеко от метро «Войковская». Учти, дача охраняется не хуже Кремля, лучше туда не соваться.
– Почему ты думаешь, что я туда сунусь?
– Есть такое подозрение.
Максим хмыкнул:
– Может, подскажешь другой способ вызволить Марину?
– Пока нет, - серьёзно ответил Итигилов. - Обещаю подумать.
– Ладно, думай, время ещё есть. Вот если бы удалось раздобыть чертежи дачи или хотя бы карту расположения охранных систем.
– Вряд ли, - с сожалением сказал Шаман. - К таким секретам я не допущен. Единственное, что я могу сделать, это указать примерное сосредоточение охраны.
– Спасибо и на этом. Когда к тебе можно подойти?
– Вечерком, часов в девять, можем встретиться у метро «Октябрьское Поле».
– Хорошо, не возражаю, встретимся у книжного магазина в девять.
Шаман действительно появился возле метро точно в указанное время и передал нарисованную от руки схему расположения объектов на территории дачи начальника Отдела. Они сели в кафе на перекрестке улиц Народного Ополчения и маршала Бирюзова, и Максим начал изучать схему, слушая объяснения как всегда невозмутимого Ивана-Доржо.
Шаман постарался на славу, поэтому схема была сделана тщательно и подробно, что говорило о немалых возможностях штатного экстрасенса Отдела. По его признанию, он дважды обошёл посёлок телеакадемиков на «Войковской», чтобы уточнить «кое-какие детали», и этого вполне хватило для составления схемы.
Дача полковника Пищелко представляла coбой комплекс строений, соединявшихся крытыми переходами, и занимала площадь в десять соток. Комплекс имел двухэтажный коттедж со спальнями, гостиными, каминным залом, ванными комнатами и бассейном, а также два жилых бунгало для гостей, дворик с фонтаном, столовую, беседку, ещё один отдельный бассейн с проточной водой и два гаража: подземный и небольшой наземный. Плюс винный подвал и летняя кухня. Плюс красивый «фонарик» на крыше с самым настоящим телескопом. По слухам, полковник Пищелко любил в ясные ночи наблюдать за звёздами.
– Здорово! - не удержался от восклицания Maксим, выслушав Шамана. - Такая дача стоит немалых финансовых вливаний. Интересно, откуда у нашего усача такие средства?
Итигилов промолчал. Вопрос был задан не ему.
– Ладно, пошли дальше, - махнул рукой Максим. - Где сидит охрана?
Шаман показал крестиками места расположения постов охраны. Всего их было четыре, не считая сторожа у ворот центрального входа на территорию дачи.
– Системы защиты?
Итигилов покачал головой:
– Точно сказать не могу, однако предполагаю наличие системы телекамер по периметру и системы электронных датчиков, следящих за окнами всего комплека. Плюс две сторожевые собаки.
– Собаки - это плохо, - приуныл Максим. - С детства не люблю злобно тренированных псов. Один такой чуть не загрыз соседскую девочку, и я на всю жизнь запомнил этот дикий случай. Боюсь, дача неприступна. Разве что украсть в какой-нибудь воинской части танк и заехать на дачу на танке?
Иван-Доржо усмехнулся:
– Такое возможно разве что в голливудской лабуде. Можно попробовать проникнуть туда другим путём.
– По воздуху? Вертолётом? - скептически поджал губы Максим.
– Под землёй, по канализационной трубе.
Максим покачал головой:
– Такая же голливудская лабуда. Для этого как минимум надо знать схему местных коммуникаций.
– Попроси Гену, у него есть какие-то связи в Горводоканале, а уж они-то наверняка имеют схему канализации на «Войковской».
– Не думаю, что охрана не предусмотрела этого варианта.
– Другого у меня нет.
– Ладно, Иван Дрожжевич, спасибо и на этом.
– Будь осторожен, Индоржийн зря предупреждать не стал бы.
– Это кто?
– Помнишь молодого монаха из Иволгинского дацана в Улан-Удэ?
– А-а… он, кажется, сулил мне возможное изменение моей карьеры.
– Разве он не прав?
– Прав, прав, кое-какими задатками экстрасенса парень и в самом деле обладает. Кстати, интересно было бы узнать, где он сейчас. Я его больше не видел.
Итигилов пожевал губами, разглядывая лицо бывшего командира группы, отвернулся:
– Индоржийн Цабха умер.
– Как умер?! - не поверил Максим. - Отчего умер?!
– Не знаю. Но его тело нашли в реке Коломне местные рыбаки и передали для похорон местной же буддистской диаспоре.
– Откуда ты знаешь?
– Знакомый сообщил.
– Странное дело. Насколько я помню, мы передали монаха ребятам Свиристенко, а уж он-то не мог взять и утопить в реке ни в чём не повинного монашка.
– Возможно, Индоржийн отказался сотрудничать с вашими вивисекторами.
– Всё равно непонятно.
– Я тороплюсь, командир.
– Ладно, разберёмся. Спасибо за помощь, Иван Дрожжевич. Будь здоров. Понадобится моя помощь - звони в любое время суток, мой телефон ты помнишь. Кстати, твои советы мне пригодились. До тебя мне ещё далеко, но всё же кое-что стало получаться.
– Тренироваться надо каждый день.
– Я стараюсь.
Они пожали друг другу руки, и Шаман ушёл. А Максим уже в который раз пожалел, что его возможности в теперешнем положении весьма ограниченны. Будь с ним группа, штурм дачи полковника уже не казался бы столь безнадёжным делом.
Не паникуй, майор, проснулся внутренний голос. Ещё не вечер. Главное - настроиться на удачу, всё будет путём. К тому же у тебя есть друзья в РРР, можно обратиться за помощью к ним.
Максим покачал головой.
Эта мысль - попросить поддержки ратников из РРР - приходила к нему всё чаще, но душа почему-то не принимала данный вариант развития событий. Что-то мешало Максиму просить помощи у защитников общины «Русь», словно срабатывал некий ограничитель, намекающий на то, что он ещё не использовал все свои личные возможности.
Такое же примерно чувство сдерживало Максима и в отношении отца Марины. Хотелось самому выручить из неволи доч:ь Гольцова-старшего и с триумфом доложить ему об этом: мол, мы тоже не лыком шиты. Что будет после этого, думать не хотелось. Сначала надо было освободить Марину.
Совет Шамана - обратиться к Писателю - оказался дельным.
Старлей без лишних слов дал Разину телефон своего приятеля из службы Мосгорводоканала, а тот не стал
спрашивать, зачем Максиму схемы канализационных стоков в районе метро «Войковская». Спустя два дня после встречи с Шаманом Максим имел у себя ксерокс схемы, которая на самом деле представляла собой документ под грифом «Секретно». Разрешение на работу с такими документами мог получить далеко не каждый сотрудник ФСБ в ранге полковника, не говоря уже об офицерах званием пониже.
Схему Максим изучал на квартире у друга, бывшего однокашника, откликнувшегося на просьбу принять неожиданного постояльца на пару недель. Изучение заняло два дня. В конце концов стало ясно, что шанс проникнуть через канализацию на территорию дачи теоретически существует. Теперь надо было проверить эту теорию на практике.
В пятницу вечером Максим встретился с Кузьмичом и предложил план действий. Обсуждение не заняло много времени. Лейтенант схватывал всё на лету, если спорил, то по существу, замечаний типа: на хрена это надо? - не делал и только посетовал, что с ними нет Писателя и Штирлица. Веня любил рискованные npедприятия и никогда от них не отказывался, даже если это грозило ему нехорошими последствиями.
Операцию по десантированию на «вражескую территорию» решили начать в субботу вечером. Вениамин пообещал достать два комбеза и кое-какие приспособления для работы ночью: тепловые очки, фонари и тросик с зажимами.
Когда он ушёл, Максим ещё раз по пунктам обдумал план действий и пришёл к выводу, что сил у них для его выполнения маловато. Любой шум практически мгновенно приводил к огневому контакту, к бою, а в бою, как известно, всегда случаются жертвы. Избежать же этого в данных обстоятельствах не представлялось возможным. И всё же Максим надеялся на свои силы, опыт и умение, на удачу и на чудо. Потому что больше надеяться было не на что, а спасти Марину, ставшую заложницей больших планов полковника Пищелко, мог только он.
Кузьмич не подвёл.
В девять часов вечера в субботу он приволок на квартиру Максима сумку, набитую всякой всячиной, раскрыл и вывалил на диван камуфляжные спецкостюмы, маски, фонари, лазерные очки и оружие - ножи, метательные стрелки, арбалет «Ктырь» и пистолет с насадкой бесшумного боя «Щегол».
– Ограбил базу? - поинтересовался Максим происхождением экипировочного набора.
– Обижаешь, командир, - ухмыльнулся лейтенант. - Комбезы списаны давно, хотя вполне кондиционны, я их ещё в прошлом году у прапора Овчины обменял на спирт и сало. Пистолет принадлежит одному криминальному авторитету, которого я брал ещё до службы в Отделе.
– Почему не сдал?
– Жалко стало, больно хороша волына, прицельная дальность восемьдесят метров, слона завалить может.
– На «маузер» похожа.
– Во-во, разве что дизайн посовременней. Арбалет же я у своего приятеля-спортсмена одолжил.
– Ладно, в принципе это не главное. Выходим, когда стемнеет. - Максим развернул схему, ткнул пальцем в красный крестик. - Под землю лезем здесь.
– Где это?
– Рядом с кафе «Нуга» стройка идёт, во дворе есть колодец, вход в канализационный коллектор. По субботам никто там не работает.
– Добро.
В десять они подъехали на разинской «Хёндэ» к автомазагину напротив кафе, поставили машину во дворе жилого дома и направились к стройке. Она была огорожена, однако Максим давно сделал рекогносцировку и знал, что можно без особых помех проникнуть на территорию строящейся высотки.
Один за другим они скользнули в дыру между бетонной плитой и металлической сеткой, край которой отгибался руками без особых усилий. Фонари, освещавшие территорию стройки, кое-где не горели, поэтому «десантникам» не составило большого труда незаметно подойти к тому месту, где на схеме был отмечен канализационный коллектор.