Капсула [СИ] — страница 47 из 48

Ладно, надо переключаться на Изольду. Лишь бы старуха не подвела. Теперь Лида уже не была так уверена в решении последней клиентки. Настроение ее было вконец испорчено. Только что она получала несказанное удовольствие от пребывания в самых экзотических местах планеты, о которых она даже раньше и не слышала, но сейчас она поймала себя на том, что не умеет по-настоящему использовать возможности капсулы. Вечно одно и то же пошловатое желание оказаться в туристических местах. Чем она сама отличается от клиентов? Все эти теплые моря, горы, долы, Венеция, Вена … вкусная жратва в ресторанах. Ничего больше в голову не приходит. Ну, нет, почему … приходит. Есть еще секс. Круг замыкается: ночное море, горный воздух, глубокое ущелье, а потом жаркие ласки. Вот и все. Да если бы еще можно было всеми этими прелестями насладиться в полной мере! Но как насладишься, ведь, везде так пусто. Пустая Венеция, пустая Вена, на пляжах ни души. Ветер, шорохи, запахи, плеск волн, жужжание насекомых, снег, песок — все обман, такой простительный и допустимый для клиентов, и давно ставший привычным для нее. Неужели она больше ничего не может придумать? Получается, что не может, жаль …

Лида так увлеклась сомнениями и недовольством собой, что забыла о последней клиентке. К ней должна прийти Изольда. Ну, что, надо — значит надо. На секунду Лида загорелась желанием увидеться с ней на смотровой площадке перед Золотым мостом в Сан-Франциско, Изольда несколько раз была в Сан-Франциско и проводила дни напролет на этом месте. Мост и толпа ее буквально завораживали. Но здесь же толпы не будет. Конечно она сделает так, что красная громада моста будет выступать сквозь дымку тумана, вдалеке таинственно проступит скала-тюрьма Алькатрас, но без снующей разноязыкой толпы туристов зрелище может оказаться зловещим. Люди там толпятся днем и ночью. Нет, надо что-то для Изольды неизвестное. Пусть побывает там, где никогда не была. Лиде внезапно захотелось в зиму, хватит теплых морей и цветочков.

Через секунду она сидела в довольно большой ярко-желтой палатке на раскладном креслице, на ней был длинный пуховый анорак, капюшон плотно завязан на голове. Рядом с ней на таком же кресле сидела Изольда, закутанная в теплую длинную куртку. Полог палатки был откинут и в широкий проем виднелись блестящие, местами прозрачные, нагромождения ледяных торосов. Неправильной формы, уходящие вверх, искрящиеся снежные склоны. В разных местах из трещин вырывались родники талой воды. Трещины превращались в огромные ледяные галереи, уходящие в разные стороны. В пещере стояли густые сумерки, все оттенки синего: от голубого до почти черного. Изольда завороженно смотрела вглубь пещеры и ничего не говорила, хотя видела, что Лида рядом и им надо поговорить.

Сейчас она что-нибудь скажет, обязательно … Не оборачиваясь, даже не здороваясь, старуха задала свой первый вопрос:

— Это мы сейчас где?

Надо же, спросила о предмете своего восхищения, о пещере. Хочет сначала насладиться красотой. Ей это сейчас интереснее. А вот Нина даже внимания никакого не обратила на море пурпурных цветов. Изольда другая. У Лиды по-прежнему не было никаких предчувствий: согласится или нет? Пока непонятно.

— Мы Изольда Соломоновна, в ледяной пещере под ледником в Джуно. Это Аляска. Вы, ведь, никогда здесь не были.

— Да, не была, даже не слышала, и уже не побываю. Я мало где была. Спасибо, что меня сюда взяли. Я могла бы сидеть здесь бесконечно. Я и представить себе не могла, что в природе существует что-то подобное.

Молодец старуха. 86 лет, а она не утратила способности восхищаться, ей все по-прежнему интересно. Хороший признак.

— Ну, почему же не побываете? Может оказаться, что у вас все впереди … Что вы решили?

— Сейчас … скажу. Дайте мне еще полюбоваться этой красотой. Как только я вам сообщу о своем решении, вы меня отсюда уберете, а я не хочу …

— И все-таки?

— Я уверена, что вы и сами догадались.

— Нет, я не знаю, поверьте. Итак …

— Да, да, да. Сто раз «да».

— Фильм повлиял на ваше решение.

— И фильм тоже.

— А еще что?

— А еще … понимаете, мой настоящий дед, родной отец матери, тот, который уехал от бабушки в Варшаву, оставил ее с ребенком на руках, не давал о себе знать … он был авантюрист, и я, видимо, в него. Я сейчас должна рискнуть ради лучшей жизни, и я готова пойти на этот риск. Я буду жить лучше.

— Вы уверены? Гарантий же нет.

— Не нужны никакие гарантии. То, что я видела в фильме — это то, что можно ожидать. Я там видела … не хочу об этом сейчас говорить.

— Я знаю, о чем вы не хотите говорить.

— Ну, знаете — и хорошо.

— Изольда Соломоновна, я уполномочена сообщить вам о решении синклита: вы будете жить не одной, а двумя альтернативными жизнями, т. е. скорее всего ваша личность или обстоятельства вашей жизни подвергнутся двум направлениям модификаций.

— Да? А вы мне можете сказать что-то более конкретное?

— Нет, не могу. Я не предсказательница судеб.

— Ладно, ничего. Я все равно согласна.

— Изольда Соломоновна, а все-таки фильм вам помог.

— Помог, наверное. Когда-то я приняла решение, которое всегда казалось мне правильным, но после фильм я так не думаю. Я сделала страшную глупость … может быть она может быть исправлена. Фильм мне было смотреть очень тяжело, вы даже не представляете.

Надо же, Изольда была уверена, что ее фильма никто кроме нее не видел. Лида прекрасно знала, что кадры с мальчиком не дают сейчас старухе покоя. Ради неистового желания иметь сына она готова на все. Два фактора, отравивших Изольде жизнь: отказ от материнства и сиротство — это было самым сейчас главным, тем, что подчеркнул фильм. Наверное это и изменится для нее, но говорить ей об этих факторах Лида конечно не стала. Не стоит клиента обнадеживать, тем более, что никто не может гарантировать безоблачного существования. Не умрет в детстве мать, родится сын … отлично, но будут другие проблемы. Если бы Изольда знала какие … она бы может приняла другое решение.

— Вы можете, Лида, идти, я тут еще, если не возражаете, посижу. Спасибо вам.

— Прощайте.

Лида видела, что Изольде хотелось остаться одной. Последнее, что она видела, это была сидящая фигура в пуховой ярко-красной парке, частично скрытая пологом палатки. В следующую секунду она ощутила на своем лице легкий летний ветерок и поняла, что дома. Капсула вокруг снова стала привычно комфортной, обыкновенной. Все, на сегодня она закончила все дела. Четверо из шести клиентов согласились на предложение синклита. О Ясуловиче, который даже отказался смотреть фильм, Лида не жалела. Самодостаточный человек, не нужна ему другая жизнь, это понятно. Но Нина … как же так вышло? Что-то она сделала не так. Думала, что дело в шляпе, ан… нет. На ум Лиде немедленно пришла Татьяна, та самая первая клиентка, которая точно так же, впав в истерику, орала на нее, не силах сдержать злость, выливавшуюся на вербовщицу, хотя на самом деле, клиентки злились на себя, на собственную неспособность рисковать, на, парализующую волю трусость.

Интересно, сегодня необычный день, ей дали следующий уровень, может она теперь сможет их всех видеть «там-не-знаю-где»? Лида вопросительно взглянула на экран, который сейчас же зажегся. Лида увидела знакомое лицо Андрея, по-поводу которого она так не решила, приятно ей на него смотреть или все-таки нет. Андрей — бесплотное существо и привлекательный мужчина одновременно:

— Нет, Лида, я не могу показать вам «зазеркалье». Извините. Альтернативная действительность — это не капсула. Я конечно могу показать вам некие картинки, созданные мною образы, но это не будет настоящей жизнью клиентов «там», как вы говорите. Более того, что собственно, вам хотелось бы увидеть? Ну, увидите вы куда-то спешащего Красновского, или Пашу в каком-то другом грузовике … это просто их лица, может моложе, чуть другие … но суть модификации вы не увидите. Не получится. Для этого надо там с ними общаться, а это для вас невозможно.

И вообще, отправляйтесь, Лида, домой, коридор для вас готов. Сегодняшние клиенты были не лучше и не хуже других. Не думайте больше о них. Ни вы им больше не нужны, ни они вам. Отдыхайте. Спасибо, в эту смену вы прекрасно поработали.


Экран погас. Чертов Андрей! Лида вышла из дома и оказалась на лестничной площадке, посреди которой громоздилась кабина старого лифта: черные чугунные дверки, массивные, со стуком захлопывающиеся. Почти касаясь потолка, кабина стояла на самом верху, забранной в черную решетку, шахты. Гулкая шахта уходила далеко вниз. Со дна кабины свисал черный толстый провод, медленно раскачивающийся над душной пустотой. Лида зашла внутрь кабины, захлопнула тяжелые дверцы и осторожно прикрыла деревянные створки внутренней обшивки. В кабине тускло горела маленькая лампочка. Шестой этаж светился на панели. Лида нажала черную, из литой пластмассы, кнопку «один». Кабина с глухим урчанием медленно поползла вниз, возникло довольно неприятное ощущение падения. Через густую сетку Лида видела проплывающие лестницы и двери квартир. Кабина опускалась, лампочка чуть мигнула и Лида поняла, что она «перешла». Стенки кабинки были испещрены матерными надписями под непристойными рисунками. Висело объявление, которое Лиду позабавила и дало почувствовать себя в современной Москве:


Господа,

В нашем доме

Установлен лифт

Экономкласса, то-есть

Без унитаза, поэтому

Терпите, суки, до

Квартиры.


Какой-то интеллигент писал, мастерски сочетая в коротком месседже «господа и суки». Через секунду зажглась лампочка «один», но уже не сбоку, а на вертикальной панели вверху, посередине. Дверь мягко отошла в сторону и Лида вышла наружу. Лифт был современный, в стене, шахты не было видно совсем. Старый доходный дом, который Лида облюбовала для перехода, был теперь элитным: самый центр, старая, полностью переделанная, постройка. Хотя, несмотря на элитность, лифт в подъезде был самым, что ни на есть, «московским». Дверца подъезда легко открылась, выпустив Лиду