Сделав глубокий вдох, Каролина опрокинула в себя стопку. Во рту зажгло, но она залила пожар кисло-сладким соком, и стало легче.
— Девушка, принести еще «Столичной»! — крикнула она, отставляя опорожненную стопку. — И поторопите повара — я хочу есть!
Водка дала о себе знать незамедлительно — в голове зашумело, а от сердца отлегло. Правда, думать об Андрее Каро не перестала, но теперь, по крайней мере, мысли были не о всякой ерунде, типа, возьмет он ее за руку или нет, а о важном: как там переговоры. Зная Касумяна (если верить сестре, это был хитрый жук), она подозревала, что ничего полезного Андрей от него не узнает — бывший Дашин любовник будет юлить, болтать всякий вздор, привирать, лишь бы скрыть правду…
Каролина поднялась со стула, вылезла из-за стола.
— Ваша водка, — бросила официантка, на бегу вручая ей стопку. — Шашлык будет готов через десять минут…
Опрокинув в себя содержимое рюмки, Каролина направилась к кухне.
— Вы куда? — спросил ее повар, преграждая путь.
— К Эдику. Он меня ждет.
Повар тут же посторонился, видно, такое поведение барышень было не редким, и Каролина ступила на запретную территорию.
— Куда идти? — спросила она.
— Прямо, прямо, прямо. А потом направо. Третья дверь.
Каролина в знак благодарности улыбнулась и направилась в указанном направлении. Третья дверь оказалась приоткрытой. Каро заглянула в щель. В помещении она увидела Андрея и Эдика. Первый сидел на стуле, засунув руки в карманы, второй развалился на кровати, всем видом показывая свое превосходство. Они беседовали. При этом Андрей говорил отрывисто, раздраженно, а Эдик лениво, цедя слова сквозь зубы. Диалог велся на армянском, которого Каролина не знала, но, оценив обстановку, она поняла — Касумян чувствует себя очень уверенно, поэтому и ведет себя нагло, так что на его добровольную помощь можно не рассчитывать…
Как только Каролина об этом подумала, Андрей резко поднялся со стула. Сказав что-то своему оппоненту, он сунул руку в карман брюк. Касумян засмеялся, откинувшись на атласную подушку. Андрей спокойно понаблюдал за хохочущим Эдиком, затем, когда тот перестал скалиться, вскинул руку. В ней оказался маленький короткоствольный пистолет, который, блеснув в свете лампы, уткнулся дулом в пах Касумяна.
Андрей. Адлер 200… г.
Плоский серебристый пистолет был нацелен на гульфик Эдика.
— Ну что, так и будем мне мозги пудрить? — бросил Андрей, поводя «игрушкой». — Или поговорим серьезно?
— Эй, ты чего? — явно оробев, воскликнул Касумян. — Что за шуточки?
— Мне не до шуток, Эдик. — Андрей повел пистолетом, как бы примериваясь. — Я с тобой серьезный разговор завел, а ты зубы скалишь…
— Я тебе все сказал!
— Да неужели? А по-моему, ты мне врал все это время!
— Зачем мне врать? Правду говорил, честное слово!
— Слышал я, что ты ходок, Эдик, — задумчиво протянул Андрей, будто не слыша его заверений. — Девочек любишь, так? — Касумян не ответил, только непонимающе захлопал глазами. — А если я отстрелю тебе самое дорогое, что делать будешь?!
— Эй, успокойся…
— Я спокоен. — Андрей, прищурив один глаз, нацелился на его ширинку. — Рука не дрожит — попаду в «яблочко»…
— Чего тебе надо от меня?
— Я уже пять раз говорил — чего. Назови имя, и все.
— Не знаю я! Мамой клянусь, не знаю!
— Не надо клятвами загонять себя в угол! — Андрей почесал дулом нос. — Так мой отец говорил… — Он опять нацелил пушку на Эдикин пах. — Ну что, будем говорить?
— Честное слово, не знаю, кто шлюх за границу возит! Я их завербовал, привез в аэропорт, и все!
— Не верю, Эдик!
— Ну и не верь, мне-то что?! — окрысился тот. — Это твои проблемы! А меня тебе лучше оставить в покое… Ты еще не знаешь, с кем связался…
— Знаю, знаю, дорогой! Ты тот самый Эдик Касумян, который задерживает выплаты господину Лютому… Вчера он высказал недовольство этим… — Андрей закатил глаза, делая вид, что вспоминает беседу. — Говорил, что тебя пора прищучить, потому что ты обнаглел…
— Я обещал заплатить до конца месяца и заплачу…
— Осталось два дня!
— Мне завтра деньги привезут! — Эдик инстинктивно прикрыл пах подушкой. — Я все, все отдам, клянусь!
— Кто привезет и во сколько?
Эдик облизнул разом пересохшие губы, затравленно посмотрел на дверь — видно, прикидывал, успеет убежать или нет.
— Лучше скажи сейчас, — посоветовал Андрей ласково. — А то я ночью приду с Лютым и его ребятами…
— Рейс Москва — Адлер, прибытие в десять. Человек по кличке Христос.
— Это он перевозит девушек за границу?
— Да.
— Давно вы с ним сотрудничаете?
— Четыре с половиной года.
— Дарью Ларину он за рубеж переправлял?
— Какую еще Дарью? Не знаю такую…
— Она у тебя официанткой работала. Красивая брюнетка со светлыми глазами…
— Если у меня работала, значит, он. Всех своих девок я через него отправляю…
— Куда он их возит?
— Да мне-то откуда знать?! Я на эти темы с ним не говорю! Привез, сдал с рук на руки, по возвращении деньги получил…
— Значит, завтра он приезжает?
— Да.
— Когда он передает тебе деньги?
— Иногда я подъезжаю в аэропорт, иногда он ко мне в кафе заскакивает, иногда встречаемся в Сочи — он там живет…
— На завтра вы договорились?
— Да. Я обещал его в аэропорту встретить… — Эдик покосился на пистолет, вновь провел языком по губам. — Я иногда его вожу до дома — он жадный, на такси денег жалеет…
— Можешь завтра не беспокоиться — я вместо тебя его встречу. Довезу до Сочи, как полагается…
— А деньги?
— Мне они не нужны… — Андрей покрутил пистолет на пальце. К сожалению, как у киноковбоев не получилось. — Как я узнаю твоего подельника?
— Сразу узнаешь. Он такой… колоритный… его внешность соответствует кличке… Христос, короче.
Андрей, вернув пистолет в карман, застегнул пиджак на одну пуговицу, чтобы скрыть небольшую выпуклость на бедре. Пригодилась маленькая «игрушка» — как он и предполагал!
— Спасибо за информацию, — сказал он, направляясь к двери. — Надеюсь, наш разговор останется между нами…
— В смысле?
— Я очень не советовал бы тебе звонить с утра Христу, дабы предупредить, что его будут встречать…
— Больно надо…
— Если надумаешь, знай, последующий разговор будешь вести с Лютым — не со мной.
— Да пошел ты!
— Уже ухожу.
С этими словами Андрей покинул «берлогу» Касумяна. Не мешкая, вышел на воздух, где за одним из столиков его ждала Каролина… Вернее, должна была ждать, однако на месте ее не оказалось — стул пустовал.
— Ваш шашлык, — услышал он за спиной, а когда обернулся, увидел официантку с дымящейся тарелкой. — Будут еще что-то заказывать?
— Не знаю пока… — Андрей пожал плечами. — А вы девушку не видели? Ту, которая тут сидела?
— Вон она у выхода стоит…
Каролина и вправду стояла у ворот. Вид у нее был задумчивый и печальный.
— Ты чего тут стоишь? — спросил Андрей, подойдя. — Уйти хочешь?
— Да.
— Прямо сейчас?
Она молча кивнула.
— Там тебе шашлык принесли, не будешь?
На сей раз она повела подбородком из стороны в сторону, что означало «нет, не буду».
Андрей вернулся к столику, бросил на него пятисотку. Когда развернулся, оказалось, что Каролина уже вышла за ворота и направилась в сторону моря. Он двинулся за ней, не окликая и не пытаясь догнать.
Каролина дошла до пирса, спрыгнула на гальку, сняла туфли и пошлепала к лежакам, расставленным под теневым навесом. На один из них она забралась с ногами, села, сжавшись в комок и обхватив колени своими тонкими загорелыми руками.
— Что с тобой? — спросил Андрей, присоединившись к ней.
— Ничего, — чуть слышно ответила Каролина, пристроив подбородок между коленей.
— Ничего — это не ответ, — холодно заметил он. — Ты взрослая женщина, а ведешь себя, как ребенок. Капризничаешь, играешь в молчанку. А я не няня, чтобы за тобой бегать и уговаривать. Последний раз спрашиваю, что с тобой?
— А если я не захочу отвечать, ты что сделаешь? Пушкой мне пригрозишь?
— Ах вот в чем дело! — процедил Андрей сквозь зубы. — У нас, оказывается, синдром жены Синей Бороды! Суем нос туда, куда не надо, за что теперь и страдаем…
— Я пошла посмотреть, не нужна ли тебе моя помощь…
— Как ты хотела мне помочь, интересно? — с издевкой спросил он. — Прыгнуть на врага сзади и вцепиться ему в волосы, как делают комические героини французских приключенческих фильмов?!
— Нет, но я… Могла бы закричать… Если что…
Она сморщилась, как будто хотела заплакать, что разозлило Андрея еще больше — он не выносил, когда женщины прибегают к слезам как к последнему аргументу в пользу своей правоты.
— А вот этого не надо, Каролина! — раздраженно бросил он. — Раз ты ввязалась во взрослую игру, веди себя соответственно! Что-то не нравится — скажи, а коли не хочешь — до свидания.
— Ты жестокий, страшный человек — вот что мне не нравится! — выкрикнула она, но тут же замолкла, уткнув губы в колени.
— Чем же я тебя так напугал, девочка?
— Сам знаешь! — Она уставилась на Андрея своими прозрачными глазами, в которых отражались разноцветные огни ресторана. — Ты выстрелил бы, правда? Я видела, как изменилось твое лицо, когда ты нацелил пистолет… Оно стало таким… таким… свирепым и застывшим… Как маска какого-нибудь древнего бога войны.
— Я тебя предупреждал, что разговор будем жестким…
— Это называется «жестким»? Да ты чуть не убил его!
Андрей резко встал с лежака и быстро пошел прочь, вдавливая в гальку свои тонкокожие итальянские ботинки. Но на полдороге остановился, развернулся, вытащил из кармана пистолет, вытянул руку с ним, прицелился…
Каролина, не мигая, смотрела на дуло, направленное ей в лоб.
Андрей опустил палец на курок. Нажал…
Раздался сухой щелчок.
— Пистолет не заряжен, — тихо сказал Андрей, спрятав оружие обратно в карман. — Я блефовал.
Потом он взмахнул рукой, прощаясь, и покинул пляж, ни разу не обернувшись на тонкую фигуру, одиноко белеющую на фоне темного вечернего моря.