— С этим все ясно, — вновь проявил нетерпение Андрей. — Причин для устранения товарища Архипенко имел множество. С вами троими тоже более-менее понятно. Дашу ликвидировали как шантажистку, а вас до кучи. Меня другое интересует — зачем Архипенко «заказал» Христоса? Он-то тут каким боком?
— Христос был хорошо знаком с Хазаром. Олег посещал тот бордель, для которого Христос поставлял девушек. Дашу, между прочим, именно он Хазару порекомендовал.
— Ну и что из того?
— Именно Христос нас тогда сфотографировал. У него мог остаться негатив, которым тот вдруг надумал бы воспользоваться. — Рита пожала плечами, как бы говоря, что это только ее мнение и не стоит его принимать как достоверный факт. — Архипенко подстраховался — убрал и его. Одним человеком больше, одним меньше — какая разница! — а ему спокойнее…
— Вы с Карой были в курсе Дашиного замысла?
— Нет, что ты! Она молчала, как рыба, догадываясь, что мы будем ее отговаривать, а то и помешаем ей совершить эту глупость! Узнали мы обо всем только после того, как, по наивному разумению Дарьи, дело выгорело. Она позвонила мне из Сочи — она там выполняла свою «ангельскую» работу — и рассказала обо всем, в том числе о том, что сделала с фотографии копию. Я начала орать на нее, обзывать дурой. А она только твердила: «Мне нужны деньги. Я обещала сестре бассейн!» Тогда я велела ей рвать когти из страны. Спасаться. Она решила, что я драматизирую ситуацию, и, вместо того чтобы уехать, засела в Сочи, прячась в доме своего любовника.
— Что же заставило ее сбежать оттуда?
— Очередной мой звонок. — Рита опять облизнула губы — без этого они сохли и сморщивались, как старый пергамент. — Дело в том, что Хазар пропал. Он иногда исчезал на пару дней, не подавая весточек, но чтобы в течение недели от него не было ни слуху ни духу — такого еще не случалось! Тем более что мы приехали на Кавказ всего на сутки. Он должен был с кем-то встретиться и уехать обратно в Москву — на юге он старался не задерживаться, хотел, чтобы старые дружки думали, будто он умер. Вроде бы кто-то из местных бандюков когда-то грозился его порешить… — Она нетерпеливо махнула рукой, словно подгоняя саму себя. — Короче говоря, когда Хазар пропал, я сразу позвонила Даше.
— А Каре?
— Ей не смогла. С тех пор как Кара купила себе дом в Абхазии и поселилась там, до нее стало очень трудно дозвониться. Связь там отвратительная, особенно сотовая… Однако ж Даша смогла связаться с Карой на следующий день. Она в это время уже переехала из Сочи в Адлер, сняла там квартиру. Ей хотелось напоследок увидеться с сестрой… — Она улыбнулась Каролине. — С тобой, девочка. Она очень тебя любила. И, наверное, я зря обвиняю ее в жадности. Все деньги она собиралась отдать тебе. Да только не успела…
— Почему ты сама не уехала из страны, а засела в том чертовом доме? — спросил Андрей.
— Для меня он был единственным убежищем на протяжении последних лет. Только там я чувствовала себя защищенной…
— Дом похож на неприступную крепость, но только на первый взгляд… В него довольно легко попасть.
— Нет, не легко… — тряхнула белокурыми волосами Рита. — Дом надежно защищен.
— И кто его охраняет? Грязный Гарри? Да только он всего лишь собака. Пусть огромная, злая, умная, но все равно это обычное животное.
— Дом надежно защищен, — заупрямилась Рита. — Хазар об этом позаботился.
— Я видел пульт охраны, — пренебрежительно отмахнулся Андрей. — Он бестолковый. А из трех камер слежения работает только одна.
— Дом нашпигован ловушками.
— Какими, например?
— Например, несколько ступеней лестницы автоматически отходят. А под ними пустота. Свалишься — сломаешь шею! А над кое-какими дверями скрываются замаскированные ножи, способные, подобно гильотине, отрезать голову…
— Почему автоматика не сработала, когда я был в доме? Я прошагал по лестнице с первого до четвертого этажа. Я заходил во многие комнаты, но, как видишь, пока жив!
— Я отключила автоматику перед тем, как покинуть дом. Я предполагала, что ты вернешься, и не хотела твоей смерти…
— Кстати, что заставило тебя сбежать из этого убежища так поспешно?
— У меня сдали нервы. Сидеть одной в доме, где с потолка на тебя смотрят твои умершие друзья, довольно жутко… — Она замолкла, опустив лицо, но через несколько мгновений подняла его и посмотрела на Андрея долгим, буравящим взглядом — ее горящие зрачки просвечивали даже через темные стекла очков. — Ты видел фрески на потолке?
— Да… Они прекрасны. Их Кара рисовала?
— Она. Твоя жена любила дом Хазара почти так же, как и я. Многие дни мы проводили в нем, отдыхая от своих неправедных трудов. Особенно нам нравилось лежать на полу залы и смотреть на квадрат неба, просвечивающий сквозь стекло крыши. Нам казалось, что мы находимся на дне океана… — Она тоскливо вздохнула. — Так родилась идея расписать потолок морскими видами… А позже Каре пришла в голову мысль изобразить нас русалками, а Хазара Посейдоном… Олегу понравилось. Он похвалил нас и пообещал оборудовать в зале бассейн. Чтобы реальная вода оживляла помещение…
— А зачем Хазар оборудовал в доме комнату для оргий? Вы что, и такое там устраивали?
— Он планировал снимать порнофильмы. Но увлекся политикой и забыл об этом…
Рита вытерла выступивший на верхней губе пот, помахала перед лицом ладонью. Было видно, что теперь она страдает от жары так, как совсем недавно мучилась от холода.
— Невозможно душно, — пробормотала она, вставая с кровати. — Открою форточку… — Распахнув ее, Рита встала у окна, спрятавшись за занавеской, и начала жадно вдыхать свежий воздух. — Я рассказала все, что знала. Больше у тебя, Андрей, нет ко мне вопросов?
— Есть. Один. Тебе нужна моя помощь?
— Чем ты мне можешь помочь? — горько усмехнулась она.
— Ты нуждаешься в защите, я могу…
— То, что мне действительно может помочь, в силах сотворить лишь господь. И имя этому — чудо исцеления!
Она обернулась, посмотрела на Андрея в упор:
— Я умираю, Андрей. Еще месяц, от силы два, и меня не станет… Я и так уже полгода живу взаймы. — Она стряхнула со щеки белокурую прядь. — Когда-то мне было страшно умирать, теперь даже интересно… Единственное, что держало меня на этом свете, так это желание отомстить…
— Архипенко?
— Да. Я поклялась себе, что сделаю все, чтобы этот ублюдок подох. Я уже не успею лично отправить его в ад, но теперь это неважно… Потому что появился ты! — Она шагнула к Андрею, склонилась над ним и спросила едва слышно: — Ты ведь сделаешь это?
— Если смогу подобраться…
— Сможешь. Это нетрудно. Он постоянно встречается с избирателями…
— И его окружают профессиональные охранники, которые грохнут любого, кто попробует покуситься на жизнь босса. — Он взъерошил свою густую длинную челку и смущенно пробормотал: — А мне, Рита, хотелось бы не только отомстить, но при этом еще остаться в живых…
Рита подошла к дивану, взяла в руки свой свитер, засунула пальцы в карман и выудила из него крупный перстень с ярко-красным камнем. Подбросив его на ладони, она передала его Андрею со словами:
— Прочитай детектив Джеймса Хедли Чейза «Перстень Борджиа». И ты узнаешь, как можно отомстить и самому остаться в живых.
Андрей повертел украшение в руках, примерил на средний палец, он оказался впору.
— Я пока его поношу…
— Носи, только не нажимай на камень без причины.
— Почему?
— Можешь ненароком пораниться… И умереть. Пружина, выскакивающая при нажатии, отравлена.
— Спасибо, что предупредила. Я бы обязательно нажал… У меня есть привычка…
— Теребить кольцо, — закончила она.
— Откуда ты знаешь?
— Ну я же вижу, — она указала на его печатку, украшающую мизинец. — Ты ее то и дело крутишь…
Андрей проследил за ее жестом. Долго, секунд двадцать-тридцать, смотрел на палец, потом поднял глаза на Риту и задумчиво проговорил:
— Нет. Сейчас я не крутил… У меня руки были скрещены на груди.
Рита растерянно приоткрыла рот и не нашлась, что сказать.
— Кто ты? — подозрительно спросил Андрей. — Откуда ты знаешь мое имя и мои привычки?
Сложив губы в трагичную полуулыбку, Рита прошептала:
— Неужели ты меня не узнаешь, Андрюшка? Я понимаю, мы давно не виделись, и знаю, что я сильно изменилась… Но неужели тебе ничто не подсказала твоя хваленая интуиция?
Андрей медленно поднялся с кресла, сделал шаг к Рите и осторожно снял с ее переносицы очки. Без них ее лицо стало более живым. На нем стали видны яркие, очень красивые глаза, в которых блестели слезы. Глаза, как Каролина уже успела заметить, были карими, но на фоне бледной иссушенной кожи они казались вишневыми. Они сверкали, как два драгоценных камня, делая Риту похожей на древнюю египетскую скульптуру, в глазницы которой вставили темные рубины.
— Все еще не узнаешь? — едва слышно выговорила она.
Андрей отрицательно мотнул головой.
Рита, взяв свои длинные локоны в горсть, потянула их вниз. Белокурая грива сползла с головы и упала на пол. И вместо густых блестящих волос Каролина увидела жидкие седоватые пряди, забранные в куцый хвост на затылке.
Без очков и парика Рита выглядела лет на пятьдесят. Интересно, ей на самом деле так много лет или это болезнь ее так состарила?
— Сколько тебе лет? — спросил Андрей, пристально вглядываясь в пергаментное лицо.
— Три недели назад исполнилось тридцать два. Я младше тебя почти на три года, Андрюша!
Услышав эти слова, Андрей отпрянул от Риты, как от привидения. Глаза его стали огромными, рот приоткрылся — было видно, что он одновременно поражен и испуган. Несколько секунд с его лица не сходило выражение удивленного страха, пока его не вытеснило другое — робкая радость. Тут же его губы тронула улыбка, глаза сверкнули, и Андрей прошептал:
— Марианка, неужели это ты?
Глава 4 1992–2000 гг. Марианна. Абхазия — Афганистан — Египет
Марианна очнулась от забытья, открыла глаза. Она лежала на матрасе, брошенном прямо на пол, рядом с ней примостилась Кара, а чуть поодаль, на подстилке из вытертых тканых ковриков спали еще две девушки. Судя по освещению, было утро, но жара стояла удушающая, и тело было влажным, как после парной. Марианна поднялась со своего лежбища, выглянула в окно. Блеклое голубое небо нависало над песчаной равниной, солнце — красный огненный шар — окрашивало желтые барханы в оранжевый цвет. Судя по всему, утро только зарождалось, и до раскаленного дня оставалось еще часов шесть. Значит, можно поспать. Если удастся — при такой жаре всех мучила бессонница, даже Кару, которая за свою кочевую жизнь привыкла ко всему, а вот Марианна, выросшая в комфортной прохладе абхазского дворца, изнывала от зноя и не столько спала, сколько дремала.