Но все прежние волнения перекрыл третий сигнал. И не просто сигнал, а сигналище. Фанфары в тысячу труб. После полудня пропала связь с центром. Совсем. И как бы ни пытались ее наладить оставшиеся на базе «доки», ничего не получилось. И связаться с кем-то в ЦИК по гражданским линиям – тоже. Лишь одна попытка вроде бы удалась, но дозвонившийся до приятеля квестер сумел разобрать несколько слов, после чего в трубке забулькало и эфир умер окончательно.
– Сказал, что в конторе бардак, – растерянно разводя руками, доложил квестер Бернштейну. – И все. Звонок сорвался.
– Во всей конторе? – уточнил координатор.
– Ну да. Если б только в нашей службе или в каком-то отделе, наверное, так и сказал бы. А тут «в конторе», говорит.
– Странно, – координатор сложил руки на груди и задумчиво уставился вдаль.
Яркость сияния пошла на убыль, и с НП вновь была видна значительная часть зоны, причем вид она теперь имела совершенно фантастический. В свете полярного сияния, да еще в лучах заката буйство красок было нереальным. Кроме того, на оставленной разломом территории, ближе к центру, мармеладное королевство вовсе не было таким статичным, как на окраине. В упавшем местами на землю северном сиянии сновали, перекатывались и ползали невероятные аморфные существа, росли прямо на глазах какие-то фантастические растения или кристаллы, возникали, трансформировались и рушились, складываясь в новые конфигурации, условно говоря, мосты, башни и целые города из полупрозрачных перламутровых конгломератов. Все выглядело безумно красиво, непонятно и опять же тревожно.
Между тем на периферии желеобразная субстанция начала как бы слегка подсыхать и впитываться в землю. Там, где недавно проводили свои эксперименты разведчики Юрьева при поддержке Мистера Спока, местность была уже почти чистой. От слоя желе толщиной в четверть метра остались только локальные лужицы не глубже пяти сантиметров. И сияние над этой местностью почти погасло, и, как следствие, буйство красок здесь было сдержанным. Только локальные мазки на поверхности желейных луж и множество осколков шоу – артефактов-конгломератов всевозможных расцветок, форм и размеров. То есть образно выражаясь, «пена прибоя» исчезла, но выброшенные на берег «дары моря», опутанные «водорослями», а потому неузнаваемые, никуда не делись.
Ближе к полуночи обстановка стабилизировалась. Об этом сообщил Алексей Поляков, лидер группы Квест-27, а чуть позже информацию подтвердила еще одна, вернувшаяся почти из центра зоны, квест-группа. Разлом «усох» до первоначальных размеров и остановился. Сияние сделалось едва заметным над всей зоной, и к утру, судя по всему, должно было исчезнуть вовсе. Желейной подстилки на земле тоже почти не осталось, только в ямах, а вот артефакты-конгломераты даже не думали исчезать или хотя бы менять форму. Вместо всего, что раньше было в зоне, за исключением травы и влаги, теперь валялись, стояли, торчали, а кое-где передвигались нереальные полупрозрачные упруго-желейные создания. И что на самом деле скрывается под «оболочками» этих созданий – существа, растения, предметы или машины, – было известно одной только зоне. Но это вовсе не означало, что квестерам не следовало изучать эти создания. Ведь любым из них на деле мог оказаться пакаль!
В общем, Бернштейну и его подчиненным определенно предстояла очередная бессонная ночь. Полная деловой суеты вокруг зоны, тревог за ЦИК, где происходило непонятно что, и волнений за Кирсанова, который исчез непонятно куда…
…В половине первого дверь кабинета вдруг распахнулась, координатор обернулся и понял, что к списку проблем, которые придется решать этой ночью, добавилась еще одна. На пороге стояли Лунёв и Бибик. А за ними еще двое. Чернявый юноша и мрачноватый крепкий тип с дикой прической и полубезумным взглядом. Все четверо смотрели на Бернштейна не слишком дружелюбно, а мрачный тип еще и держал его в прицеле автомата.
– Живы? – Бернштейн кивнул. – Очень рад. Понимаю ваши чувства. Все сейчас объясню.
– Нет, босс, – сказал Бибик. – Это мы тебе сейчас все объясним. Док, заходи.
В кабинет протиснулся Чернявский, один из ученых разведгруппы Юрьева, направленный в нее из квест-группы Ежова. Но в недавнем прошлом – штатный док квест-группы Бибика.
– Здравствуйте, – Чернявский чуть смущенно посмотрел на координатора. – Я, собственно, не во всем пока разобрался, но… рекомендую выслушать господ квестеров. Их наблюдения и выводы кажутся весьма любопытными.
– Слушаю, – Бернштейн кивнул и вопросительно уставился на Лунёва.
И не ошибся. Про день «Д», с точки зрения квестеров, рассказал именно он.
Глава 5
Граница Зоны разлома 55 (Омск), день «Д»
Шурочка приняла свою «отставку» без особых возражений. Для вида, конечно, надула губки, похлопала ресницами, но возмущаться вслух не стала. Было заметно, что ей уже порядком надоели приключения «для настоящих мужчин», в которые она оказалась втянута по воле случая. К тому же, товарищи обставили все так, что обижаться и возмущаться вроде бы повода не было. Ее ведь не списали вчистую, поручили ответственное дело – провести разведку в городе, а не просто сидеть у окошка и печально смотреть вдаль, ожидая возвращения группы.
Если честно, больше расстроился Каспер, чем Шурочка. Он понимал не хуже других, что в новом квесте девушка будет скорее балластом, чем помощницей, но расставаться с ней Косте явно не хотелось. Он и квартиру гостеприимных бабушек покинул последним, все никак не мог насмотреться на свою пассию, будто бы предчувствуя долгую разлуку.
Но в конце концов группа в «облегченном составе» покинула базу квестеров и двинулась к границе зоны. Как Лунёв и планировал, вошли в районе поселка Светлый и прямо по улице Маргелова, а после – мимо спортгородка и КПП, без проблем прошли по территории, перегруженной разношерстной военной и полувоенной публикой. После чего нырнули в небольшой лесок. По нему можно было пробраться до военного подсобного хозяйства, а дальше двинуться по перелескам вдоль Новосибирского тракта прямо к центру зоны, но Андрей резко сменил маршрут и повел товарищей на север.
Через час, умудрившись разминуться с десятком постов и секретов, а затем, обойдя по зарослям еще одно место сосредоточения крупных сил военных в местечке Осташково, вблизи аэродрома, группа вновь очутилась на нормальной территории.
Более того, эта территория оказалась чем-то вроде вотчины ЦИК. Три группы квестеров и с десяток всевозможных специалистов основали у границы зоны еще один наблюдательный пункт. Четыре подготовленных для экспедиций по любому бездорожью джипа – два из них с прицепами, автобус плюс два маленьких и один большой автокемпер составляли вполне серьезный передвижной НП. Кто был на нем координатором, выяснить оказалось непросто. Местные квестеры упорно молчали, а ученым не до разговоров, они были по уши погружены в свои дела.
А вот почему о соседях не знал Бернштейн, объяснялось очень просто. Связь работала с перебоями, а посылать гонцов загадочное местное начальство не спешило, чтобы не привлекать лишнего внимания. Передвижение квестеров по городу было бы трудно скрыть, а идти напрямую через зону рискованно. Да и не прошли бы квестеры через посты военных.
Собственно, на этом прогулка сводной квест-группы по новой зоне и закончилась. Неутомимый Муха попытался уговорить Андрея, чтобы тот отпустил его в разведку, если не к разлому, то хотя бы поглубже в зону. Но Лунёв не разрешил.
– Думаешь, будь в этом смысл, я сам не пошел бы туда?
– Но ведь там пакали! И эксперимент этот… не нравится он мне! Помнишь, что у нас в зоне было, когда ученые-моченые главный камень попытались распилить?
– Зона трансформировалась.
– Вот! Из аномальной Зоны снова превратилась в зону отчуждения, и только!
– Разве плохо?
– Это ты у Скаута и Ольги спроси! Каково им без аномального излучения теперь.
– Ты сам говорил, что аномального излучения не существует, и им было плохо без Зоны как таковой.
– Андрей, ты же понимаешь, о чем я!
– Понимаю, но мы не пойдем к разлому. Воевать с целой армией бесперспективно, это раз. Воевать с армией собственной страны я не буду ни при каких обстоятельствах, это два…
– Здесь не наша страна…
– Наша, Муха. Наши миры расщеплены временно. Через несколько лет они вновь станут единой реальностью, и все эти люди тоже станут единым целым со своими двойниками…
– У кого они останутся к тому времени, – мрачновато заметил Муха.
– Да, – Андрей похлопал товарища по плечу. – Мне жаль твоего двойника, Шамана, но… так уж вышло. Теперь ничего не поделаешь. Зато все другие… Бибик, Каспер, Шурочка… и военные в этой зоне имеют шанс вернуться в единый мир. Наш общий мир. Так что эта страна и есть наша страна, Михаил. И теперь третья причина, по которой мы не пойдем в зону. Этого хочет Претендент.
– Наш «любимый» тощий «серый»? Почему ты так решил?
– Потому, что я теперь знаю, как ведут себя люди, когда попадают под влияние «серых». У Бернштейна в кармане был пакаль, мой зеркальный просигналил об этом. Вибрация была слабой, значит, у координатора в заначке что-то простенькое. Думаю, это белый или золотой артефакт. Но даже простого пакаля достаточно, чтобы открыть «серому» доступ к подсознанию человека.
– А как же твой «джокер»? Ты, получается, тоже рискуешь попасть под влияние Претендента, как тогда, в старой зоне, когда ты не сумел его схватить.
– Зеркальные пакали обладают прямо противоположным свойством. Они блокируют доступ к сознанию владельца. Поэтому сами «серые» и таскают их с собой.
– Да, может быть и так, – задумчиво проронил Муха. – Я вдруг подумал… чего они тут мечутся? Мы пока шли, я трех видел. Они, словно заполошные, мелькали по кустам. Так, может, это их пакали заряжены в установку? И Претендент внушает им, чтобы не подходили близко. А им хочется вернуть имущество. Вот их и колбасит от этого… несовпадения желаний и возможностей.
– Версия разумная, – Андрей кивнул. – Предлагаю провентилировать этот вопрос с местными учеными и квестерами. Это будет тоже самым разумным вариантом. А в зону мы пойдем, когда и все. Утром. Даже если она вдруг трансформируется, как ты опасаешься, что мы потеряем?