Карающий ангел — страница 51 из 55

Ввиду того что праздник носил камерный характер, оркестр приглашать не стали. Были только пианист и скрипач.

В самой непринужденной обстановке мы выпили за здоровье жениха и невесты, за выздоровление Миши, за нашу общую победу, за меня и мою бескорыстную помощь друзьям (замечательные витиеватые здравицы награждали меня всеми возможными лестными эпитетами, было очень приятно), за будущую блестящую карьеру Коли и Дани, за шедевр Андрея Щербинина, работающего над монументальным полотном «Голгофа», за процветание Лиги борьбы за права женщин и приобретение женщинами всех возможных прав и свобод, за успехи частного сыска и деятельность конторы господина Легонтова…

В конце концов у всех гостей раскраснелись лица и стали заплетаться языки, а общее веселье приняло самый безудержный характер. Даже мадам Здравомыслова разошлась и станцевала с приятелем Андрея тур вальса. Зрелище было из разряда незабываемых — почтенная вдова напоминала ожившую и затанцевавшую кариатиду.

Нам с Марусей пришло в голову, что для Михаила участие в вечеринке может быть утомительным. Он побыл с гостями, порадовался, поднял бокал вместе со всеми, но, как ни крути, он еще нездоров. Надеюсь, Михаил понял, что руководила нами не жестокость и не желание оставить его в одиночестве, в то время когда другие пьют и пляшут.

Я настояла на том, что раненому нужен покой, и мужчины на руках перенесли Мишу в спальню.

Мы потом по очереди заходили немного посидеть с ним, чтобы он не чувствовал себя брошенным.

— Елена Сергеевна, я все же решил отважиться на пластическую операцию, как только оправлюсь от ран, — сказал он мне, когда я принесла ему стакан чая.

— Миша, стоит ли так рисковать и подвергаться мучениям?

— Мое лицо в его нынешнем виде приносит мне столько страданий, что никакая операция с ними не сравнится. Все же я — мужчина, и к физической боли умею относиться терпеливо.

— Ну что ж, такой вопрос решать только вам. Но не переоценивайте способность мужчин терпеливо переносить боль. Легенды об этой способности слагают сами мужчины, причем из разряда тех, кто о боли не имеет никакого представления. Я посоветовала бы вам отпустить бороду — она скроет половину лица и без операции. Когда вы были абреком, нетрудно было заметить, что борода вам очень идет.

Андрей Щербинин пришел сменить меня в комнате больного. Я оставила мужчин поболтать наедине и незаметно для гостей прошла в кабинет — привести себя в порядок, попудриться, поправить помаду и немного передохнуть.

Вскоре в мою дверь постучалась Маруся.

— Леля, я сегодня такая счастливая! Мы с Андреем будем венчаться весной, на Красную Горку, говорят, это хорошее время для венчания. Вот только не знаю, какую церковь выбрать — Симеона Столпника на Поварской, мы считаем ее своей приходской, или Большого Вознесения у Никитских ворот? У Симеона Столпника венчался Шереметев со своей крепостной актрисой, а у Вознесения — Пушкин с Гончаровой…

— Ни тот, ни другой брак не могут служить рекламой семейной жизни. Не вдаваясь в подробности, напомню тебе, что в семье Шереметевых рано овдовел муж, а в семье Пушкиных — жена. А что ты думаешь о Неопалимой Купине? Кажется, Андрей — ее прихожанин? Замечательная старинная церковь с богатой историей…

— А что, можно венчаться и в Неопалимой Купине… Меня одно печалит: скоро я стану княгиней Щербининой и графов Терских уже не останется…

— Разве Андрей — князь? Я первый раз об этом слышу!

— Он никогда не афишировал ни своего происхождения, ни титула. У него была такая скромная трудовая жизнь, в которой аристократический титул просто неуместен. А теперь, когда все изменилось… Ты только не думай, мы совсем не так меркантильны, и дело вовсе не в деньгах… Хотя немного и в деньгах. Без денег быть обедневшим князем с хорошей родословной просто нелепо. Чтобы гордо носить титул, нужны материальные средства для поддержания своего достоинства.

— Ну, денег для поддержания княжеского достоинства вам теперь хватит, конечно, если молодой князь не проявит склонности к кутежам и азартным играм. Но судя по его пристрастию к вязанию кружевных салфеточек, у него другие приоритеты. Удивительно, что он ни разу ни словом не обмолвился о своем происхождении… Я была уверена, что он всего лишь однофамилец князей Щербининых. Их род достаточно прославлен в истории, но фамилия сама по себе не такая редкая. Знаешь, как с князьями Гагариными? Имя очень громкое, но мне доводилось встречать множество их однофамильцев и даже представителей крестьянского сословия, носивших фамилию Гагарин. Может быть, кто-нибудь из них еще ухитрится прославить свое имя, но другим способом, далеким от аристократической известности…

— Ну Андрей-то настоящий князь Щербинин, Рюрикович, прямой потомок того мирославльского князя Дмитрия Щербины, который известен своей битвой с половцами на реке Рухне. Помнишь, в летописях подробно рассказывается про Рухонское стояние?

— Помню, помню! Это когда русичи полмесяца стояли на одном берегу реки, а половцы — на другом и никто не решался начать бой? Если князь Дмитрий был похож на своего потомка, вероятно, он со всей дружиной вязал перед схваткой кружевные салфеточки, чтобы потренировать мелкую мускулатуру рук и ловчее владеть мечом…

— Леля, грешно смеяться над нашими предками. Щербинины — род знатный, все помнят и Ерофея Щербинина, казненного Иваном Грозным, и Никиту Щербинина, казненного Алексеем Михайловичем Тишайшим, и Василия Щербинина, казненного Петром Первым, и Онуфрия Щербинина, казненного Анной Иоанновной…

— Марусенька, я знаю нашу историю. В течение нескольких веков ветви родословного древа Щербининых с завидной регулярностью насильственно обрубались. И все же… В трагической саге князей Щербининых были и светлые страницы. Например, после событий на Сенатской площади царь Николай Первый декабриста Щербинина не казнил, а сослал в Нерчинск. А ведь тоже мог бы предать смерти по традиции, ведь все его венценосные предки не обходились без того, чтобы не казнить какого-нибудь Щербинина… И вообще, в девятнадцатом столетии все Щербинины гибли уже пристойно, не на плахе — то под Бородином, то на Кавказе, то под Плевной, не считая пяти-шести знаменитых дуэлей с трагическим финалом… Конечно, баловнями судьбы этот род назвать трудно.

— Зато род Терских, как получил графский титул при Петре, так с тех пор и процветал — и при Анне Иоанновне, и при Елизавете, и при Екатерине, и позже… Ни заговорщиков среди наших не было, ни декабристов, ни дуэлянтов, ни народников… Даже героя, мужественно стоявшего в каре под французскими ядрами, не нашлось!

— Зато среди Терских есть одна вполне симпатичная феминистка, при определенных обстоятельствах способная к чудесам героизма.

— Да, при всем своем процветании Терские полностью выродились, не оставив, кроме меня, других титулованных потомков. Как ты думаешь, если подать прошение на высочайшее имя, чтобы нам разрешили именоваться Щербинины-Терские? Обидно, что наш род бесследно исчезнет… Или пусть Миша добивается, чтобы ему разрешили носить имя и титул, принадлежавшие в девичестве его матери. Когда знаешь все обстоятельства его жизни, желание отказаться от имени отца и принять имя матери не вызывает удивления, правда? Миша вполне достоин носить имя графа Терского. Я думаю, вы с ним поженитесь, и ты тогда станешь графиней Терской…

— Ты что-то несусветное выдумываешь! Миша, если у него возникнет такое желание, вправе добиваться титула, принадлежавшего семье его матери, но при чем тут я? Я прекрасно прожила всю жизнь, не имея отношения к титулованной аристократии и не стремясь в этот круг. К тому же откуда ты взяла, что мы поженимся? Что за дикая идея?

— Леля, прости за бестактность, но только мне не говори, пожалуйста, что брак с Мишей — дикая для тебя идея! Нужно быть слепым, чтобы ничего не понять. А я не слепая! Думаю, вопрос с вашей свадьбой решится очень скоро…

Хитро улыбаясь, Маруся выскользнула из моей комнаты. Я тоже направилась к гостям, и сразу же Ада, раскрасневшаяся от шампанского, отвела меня в угол посекретничать.

— Леля, а кто этот интересный смуглый господин?

Она кивнула на Легонтова.

— Мой знакомый. Тебя что интересует?

— Буквально все. Ты имеешь на своего знакомого какие-то виды?

— Боюсь, что нет. У меня пока не возникало желания иметь на него какие-то виды…

— Тогда, если позволишь, виды на него буду иметь я! Чем он занимается?

— Он — помощник присяжного поверенного. Но у него собственная контора и довольно большая адвокатская практика…

— Юрист! Мой любимый тип мужчин. Леля, это судьба! Как мне нравится этот господин… Марусин жених тоже интересный мужчина, конечно, для тех, кому по вкусу нордические типы с белесыми волосами и бесцветными глазами. А я всегда предпочитала знойных брюнетов. Этот господин Легонтов — просто писаный красавец!

Да уж, кажется, помощник присяжного поверенного попал в оборот. Хорошо зная, с какой энергией Ада обычно добивается поставленной цели, я уже не сомневалась, что скоро Легонтов найдет, с кем разделить одиночество на вилле в Выборгской губернии…

Ада унеслась вальсировать с Александром Матвеевичем, а моим вниманием завладела мадам Здравомыслова.

— Елена Сергеевна, душечка, очаровательный вечер, просто очаровательный! Я должна сказать: с тех пор как я познакомилась с вами, я буквально возродилась к жизни! У меня появилось столько новых друзей, столько интересных занятий, столько захватывающих приключений! А наша Лига? Это же великое и святое дело! Я прямо-таки нашла себя в служении нашей общей идее. Ведь именно в общественных делах отдельная личность обретает свое счастье. Помните, как в той песне — «В борьбе обретешь ты право свое»… Правда, сыновья смеются надо мной, но что делать? Сильный пол никогда не понимал, какую роль играют женские общественные организации. А потом, все дети эгоистичны. Они выросли, у них своя жизнь, свои интересы, но им по-прежнему кажется, что мать годна только на то, чтобы прикрывать их от всех житейских невзгод, как квочка цыплят. А ведь теперь, когда дети стали взрослыми, я могу наконец жить собственными интересами, собственными страстями и увлечениями! Вот в европейских странах женщины, даже женщины, мягко говоря, не первой молодости и не Бог весть какой красоты, чувствуют себя гораздо свободнее и наслаждаются всеми радостями жизни. Даже эта глупая пеструшка миссис Десни имеет в Лондоне кавалера и подумывает о новом замужестве. Да-да! Он