Жена увидела, как он поморщился, и усмехнулась – она тоже хорошо его знала, лучше, чем кто-либо еще.
Он знал, что Ира не только не любит – ненавидит Лену, но не понимал, за что. И что она завидует давней подруге, тоже знал и не понимал, почему. Лена – одинокая небогатая женщина, а его жена гордилась своим замужеством, собственными тряпками, машиной и драгоценностями, которые он покупал ей. Может быть, потому, пришло ему в голову, что у Лены ни тряпки, ни драгоценности, ни машина ответной зависти не вызывали. Ей было все равно, на чем Ира ездит и что носит.
Единственное, в чем Лена обошла бывшую подругу, – это служебный рост. Ее высоко ценили как специалиста, это он знал от Нонны, ее имя было известно в узком кругу разработчиков. Но для Лены и это не имело особого значения, она никогда не хвасталась своими успехами и не говорила о них.
Дмитрий Михайлович единственный понимал, почему Ирина не уходит из института: она не могла оторваться от Демидовой, как будто питалась собственной ненавистью. Сначала он не знал этого и все ждал, что жена попросит его устроить ее куда-нибудь или совсем уволится и будет убивать время на салоны красоты, магазины и прочую ерунду. Она не уволилась и ни о чем его не просила. Она маялась от безделья по восемь часов в день или разворачивала бурную деятельность, когда в институте ждали гостей. Существовала и еще причина, по которой ее притягивал институт: там всегда было кому показать и шубы, и кольца, и все остальное. Там были люди, которые завидовали Ирине и доставляли ей этим непередаваемую радость.
Дмитрий переоделся, принял душ и устроился в старом кресле:
– Ира, мне показалось, что ты чем-то обеспокоена в последнее время. Ты не хочешь мне ничего сказать?
– Нет, Дима, не хочу. – Она не стала ничего отрицать, понимала, что обмануть его не сможет. – Не обращай внимания, ерунда. Трудности на работе.
– Привлечь Нонну?
– Нет. Я сама справлюсь. К тому же это действительно ерунда.
Жена подошла и, обняв его, устроилась на подлокотнике. Когда она прижала к себе его голову, он уже не думал ни о Лене, ни о ком другом. То блаженство, которое давала ему ее близость, мучительное и завораживающее, дьявольское, окутало его целиком, и он только удивился тому, что совсем недавно хотел расстаться с женой. Он обнял ее и замер, не понимая, любит он Ирину или ненавидит.
Май, 17, четверг
Лена проснулась рано, задолго до звонка будильника. Сон ей снился хороший: лето, дача, любимая подруга Таля, большой яблоневый сад, только на душе отчего-то было совсем не радостно. Она отлично знала, отчего – Сергей вчера не спросил ее телефона.
Она поворочалась немного, поняла, что больше не заснет, и стала вспоминать сон, в котором бежала куда-то с Талей, и, как всегда, пожалела, что та далеко, что видятся они редко, а в нечастых телефонных разговорах ничего толком не расскажешь. Таля вышла замуж за немца-строителя и сейчас жила в далекой Германии.
Лена и Таля сидели за одной партой с первого класса. Они были очень разными: у Тали было четыре брата, ее родители когда-то приехали в Москву по лимиту, а Лена была единственным заласканным ребенком в интеллигентной московской семье. К удивлению окружающих, отличница Лена и стойкая троечница Таля были неразлучны, вместе делали уроки, вместе ходили в спортивные секции, и только музыкальную школу Лена посещала одна. В то время родители стремились учить детей музыке. Когда наступали летние каникулы, Ленина мама отправлялась к Талиным родителям с просьбой отпустить дочь к ним на дачу, потому что одна Лена ехать наотрез отказывалась. Девочки ехали вместе, и Талин отец, работавший таксистом, привозил им раз в неделю огромное количество продуктов. Тетя Лиза ругалась с ним из-за этого, а он только смеялся.
Ира, самая красивая девочка в классе, присоединилась к их маленькой компании позже, классе в седьмом. Ира уже тогда любила создавать себе окружение. Девочки в большинстве своем ей завидовали и признавали ее первенство, а мальчики вообще замечали только Иру, и она всегда чувствовала себя в классе королевой. Только Лена и Таля относились к ней так же ровно, как ко всем остальным. Впрочем, им всегда хватало общества друг друга, и ни к каким новым знакомствам они не стремились. Почему Ира из всех девочек выбрала ее – на Талю она почти не обращала внимания, Лена не понимала до сих пор. У них не было общих интересов: Лена тогда запоем читала, а Ира почти не брала в руки книг, зато отлично разбиралась в одежде и косметике, к которым Лена была не то чтобы равнодушна, просто они не занимали ее так, как новую подругу.
И еще одно всепоглощающее увлечение было у Иры: магия, гадания, заговоры, привороты и прочая чертовщина, которую Лена уже тогда считала абсолютной ерундой, но из уважения к подруге мнения своего не высказывала. Вернее, сначала она пыталась спорить с Ирой, но очень быстро поняла, что это бесполезно, и стала относиться к ее странному увлечению как к маленькой невинной слабости. Ира могла часами рассказывать истории про ведьм, колдунов, вампиров и зомби, а также про страшные яды, проникающие сквозь кожу и мгновенно исчезающие, так, что невозможно было определить, отчего умер совершенно здоровый человек. Истории были совсем нестрашными и очень глупыми, и Лена жалела заблуждающуюся Иру.
Родителям и тетке новая подруга не нравилась. Они ни разу этого не сказали, но Лена чувствовала, и это вызывало у нее желание защитить Иру, ей хотелось поведать об Ире что-то хорошее, но рассказывать было решительно нечего. Не истории же про ведьм пересказывать, в самом деле?
В детстве Лена не задумывалась, нравится ей Ира или не нравится, ее только удивляло и обижало пренебрежительное отношение новой подруги к доброй и отзывчивой Тале, которую Ира называла не иначе, как «лимита». Когда Таля не слышала, конечно.
Сейчас Лена знала точно – Ира ей не нравится. И даже помнила, с каких пор – с тех самых, когда Дмитрий Михайлович, любимый, родной и близкий человек, ведя Иру за руку, поднялся на веранду демидовского дома и, словно подсмеиваясь над собой и над тем, что он сейчас скажет, объявил:
– Мы решили пожениться, поздравьте нас.
И обвел взглядом присутствующих. Всех, кроме Лены. Мама, папа и тетка собирали уезжающих Лену и Павла: укладывали в сумку собранные ягоды, свежее варенье, даже пытались навязать им холодные котлеты. Все замерли, как будто не могли осознать, что услышали, и только Павел засмеялся, раскинув руки, как будто хотел обнять Ирину:
– Ириша, поздравляю!
Как будто разъяснил остальным смысл неожиданного события. Мог бы и не объяснять – все и так понимали, что Ира удачно «окрутила» Дмитрия Михайловича и ничего хорошего брак этот ему не сулит. Они все ошиблись, Ира и Дмитрий Михайлович женаты уже давно и до сих пор производят впечатление очень счастливой пары.
– Поздравляем, – внимательно глядя на Дмитрия, произнес тогда папа.
Женщины недружно его поддержали:
– Поздравляем.
Только Лена промолчала. И поняла, что не любит Иру. Терпеть не может.
Сигареты кончились в самый неподходящий момент, когда Лена достала из установки очередной загубленный образец, не понимая, в чем именно она ошиблась, и отчаянно захотела курить.
Спустившись за сигаретами на первый этаж, где находился буфет, она увидела вывешенный на стене некролог и вазу с красными гвоздиками под ним. Когда они с Люсей утром здесь проходили, некролога еще не было – видно, только что вывесили, однако про гибель Валерия Пахомова все уже знали. Новость обсуждалась и в курилке, и за чаепитиями.
Лена смотрела на красивое лицо мужчины с некролога, и ей вдруг стало жалко его до слез. Она его практически не знала, никогда не разговаривала с ним и все-таки сейчас жалела так, как будто потеряла кого-то родного. Люди, читающие скорбный текст «трагически погиб», горестно молчали, вздыхали и отходили удрученные, как будто эта смерть коснулась и их тоже.
Солнце сияло так же, как все последние дни, чувствовалось, что на улице тепло, только выходить из института почему-то не хотелось, хотя выйти было необходимо: Лена собиралась после работы поехать к тетке и хотела купить продукты. Она всегда по четвергам ездила к тетке, и когда жила с Павлом, и теперь.
Лена поднялась в лабораторию – переодеться и взять сумку – и решительно направилась на ближайший рынок. Настроение было отвратительное, а как известно, самый лучший способ борьбы с плохим настроением – домашние дела. Лена была большая мастерица бороться с плохим настроением.
Рынок находился недалеко, совсем рядом с институтом. Когда-то они с Павлом часто приезжали сюда за продуктами, потому что они здесь были дешевыми и всегда свежими. Сначала приезжали потому, что денег на дорогие магазины у них не было, а потом просто по привычке. Лена покупала продукты, а Павел их нес, не разрешая ей взять у него даже самый легкий пакет, и к моменту выхода с рынка превращался в обвешанную с ног до головы комическую фигуру. Лена жалела его и шла на хитрость, говоря, что фрукты она понесет сама, чтобы не мять их. Но Павел хитрости ее пресекал, объяснял, что в желудке все равно все перемелется, перехватывал поудобнее кучу пакетов и даже пытался при этом обнять ее, показывая, что ему совсем не тяжело. Однажды у него порвался шнурок на кроссовке, и он передвигался, приволакивая ногу, как хромой, и какая-то совсем древняя сердобольная старушка его пожалела и угостила пирожком собственного приготовления, которыми торговала здесь же, у входа на рынок. Они тогда долго хохотали, сидя в машине, а потом съели пирожок, поделив его пополам. Он оказался вкусным, с капустой и яйцами.
Лена вдруг остановилась, замерев от удивления – сегодня мысли о Павле не влекли за собой привычной боли, а наоборот, казались легкими и веселыми. Она даже замедлила шаг, поражаясь странной перемене и не находя ей разумного объяснения. До сих пор она думала, что будет страдать до конца своих дней.
Телефон лежал в сумке, сумка висела на плече, и она не сразу услышала звонок.