Сам Гомперц отмечал сходство кривых изменения смертности и энтропии, а В. Перкс (1932) прямо писал, что «неспособность противостоять разрушению имеет ту же природу, что и рассеяние энергии» (то есть старение эквивалентно увеличению энтропии, которая служит мерой неупорядоченности любой системы). Ведущий геронтолог А. Комфорт (1967) писал, что жизнеспособность может быть сведена к достаточно конкретному, хотя и невещественному субстрату – информации в клетках, которая как раз «и есть биологическая энергия».
Таким образом, содержательная интерпретация понятия «жизнеспособность» с самого начала сводилась и сводится в настоящее время не столько к вещественному наполнению, сколько к информационному содержанию общей жизнеспособности, как это трактуется в настоящее время.
Вид кривых выживаемости, смертности и дожития, соответствующий представленным выше формулам, соответствует реальным кривым выживаемости как различных популяций человека, так и ряда других видов. Однако формула Гомперца-Мейкема описывает только среднюю часть кривой интенсивности смертности, тогда как начальная часть кривой (процессы роста и развития – до 15–20 лет) и конечная часть (старше 90–95 лет) не могут быть учтены по ряду причин (в частности, на сегодня среди супердолгожителей – лиц старше 110 лет – есть люди с завышенным возрастом в паспорте).
Глобальной причиной старения является дискретность существования жизни в виде индивидуальных форм – живых организмов, их принципиальная ограниченность пределов адаптации видовых механизмов гомеостаза. Количественная и качественная бесконечность изменяющихся влияний среды на дискретный организм лишь частично может компенсироваться гомеостазом, что приводит к накоплению некомпенсированных повреждений – это наиболее общий механизм старения.
Интересны некоторые очевидные и экспериментально и демографически подтверждаемые выводы, однако иногда звучащие парадоксально. Так, из вышесказанного очевидно, что наибольшее абсолютное снижение жизнеспособности можно наблюдать в раннем возрасте. Это означает, что профилактика старения должна начинаться в самых ранних возрастах. Это подтверждает факторный анализ: внешние влияния на смертность важны для молодого возраста, а для пожилых важен сам процесс старения, вносящий основной вклад в показатели смертности.
В то же время в старости даже небольшие абсолютные изменения жизнеспособности ведут к выраженным изменениям смертности, поэтому в старших возрастах удобно изучать влияния адаптогенов и биостимуляторов, хотя малый жизненный ресурс может и не приводить при этом к значимому повышению длительности жизни в целом.
Количественное вычисление скорости старения человека проводят методами демографии, что рассмотрено в специальном разделе ниже.
Другим подходом к количественной оценке старения, основанным на том же определении – снижении с возрастом общей жизнеспособности, – является рассмотрение общей жизнеспособности системы как интеграла жизнеспособности ее частей, что в применении к организму означает: общая жизнеспособность организма складывается из сохранения жизнеспособности (функционального ресурса) основных его органов и систем:
Х(t) = S k1 · х1 + k2 · х2 +….+ kn · хn,
где k – коэффициент, x1… n – жизнеспособность органов и систем (их остаточный функциональный ресурс для данного возраста), Х(t) – общая жизнеспособность в возрасте (t).
На этом основано количественное определение индивидуального старения (точечное измерение) как показателя биологического возраста.
Биологический возраст можно рассматривать как степень снижения с возрастом физиологических функций организма. Его можно измерять в годах и сравнивать с календарным возрастом.
В основе количественного измерения индивидуального биологического возраста лежит сравнение уровня наличных физиологических функций со средними возрастными стандартами для данного возраста.
Основные механизмы старения
Существующие гипотезы и теории старения акцентируются на нескольких сотнях конкретных механизмов старения. Однако внимательный анализ этих механизмов, как и рассмотрение самого феномена старения, позволяют сгруппировать данные механизмы в небольшое число классов – общих механизмов старения. В итоге они могут быть теоретически сведены к стохастическому и регуляторному типам старения, при этом для биологических систем стохастический тип проявляется как вероятностная гибель необновляющихся элементов, а также как «загрязнение» системы внешними и внутренними факторами (накопительный механизм старения).
Полностью сформировавшийся организм имеет обычно множество необновляющихся элементов на всех его иерархических уровнях. Потеря этих элементов с возрастом носит вероятностный характер и поэтому в простейшем случае описывается той же по виду формулой, что и потеря общей жизнеспособности, как показано выше:
dX/dt = k · X,
где Х – количество необновляющихся элементов организма.
Графики общего старения (смертности) по Гомперцу и графики смертности, связанной со снижением жизнеспособности за счет потери необновляющихся элементов, таким образом, совпадают и для обратной величины – смертности, представляют собой экспоненциальное нарастание смертности организма с возрастом.
Сформировавшийся организм имеет множество необновляющихся элементов на всех уровнях:
• уникальные гены;
• неделящиеся клетки (например, нервные, в том числе вегетативных центров управления);
• нерегенерирующиеся структуры органов (альвеолы, нефроны и пр.);
• сами органы (например, мозг).
Известно, что потеря альвеол, как и нефронов, с возрастом достигает 50 %, как и нервных клеток в гипоталамических регуляторных центрах (что связывает данный стохастический механизм с регуляторным механизмом старения).
В природе стохастический механизм старения реализован в полной мере у постмитотических животных (например, у дрозофил), у которых существуют практически только необновляющиеся структурные единицы: все клетки у них постмитотические, и количество данных клеток с возрастом сокращается экспоненциально, как и интенсивность смертности, – строго по формуле Гомперца. В противоположность этому вероятность гибели полностью обновляющихся всех структур у гидры не увеличивается с возрастом, а продолжительность ее жизни четко не определена (смертность носит сезонный характер).
Гибель элементов организма является крайним выражением механизма стохастического повреждения структур, который, в общем виде, приводит к изменениям элементов любой системы, снижая их функции, повышая вероятность гибели и снижая жизнеспособность всего организма.
С возрастом отдельные структуры в организме могут не только гибнуть, но и изменяться за счет накапливающихся микро- и макроповреждений или изменять структуру и функцию адаптационно. За счет неидеальности механизмов отбора и самообновления таких структур в организме они накапливаются с возрастом (увеличение числа старых недееспособных клеток во всех органах и тканях, дистрофия, накопление мутаций в геноме, накопление склеротических элементов в тканях и т. п.); функции таких структур обычно снижаются.
Главную роль в устранении повреждений играет механизм клеточного деления, поэтому снижение скорости этого процесса с возрастом проявляется морфологически в виде самых разнообразных изменений тканей: изменение форм и размеров субъединиц, атрофия, гипертрофия функциональной ткани, замещение на нефункциональные соединительнотканные элементы и пр.
Это является основой наблюдаемого с возрастом повышения морфологического (и функционального) разнообразия на уровне тканей и снижения их функций – гетерохронность (разновременность процессов старения для разных тканей и органов) и гетеротопность (различия процессов старения в различных системах организма) старения.
Данный механизм лежит в основе такого типичного для старения явления, как атрофия тканей, состоящих из постоянно самообновляющихся клеток (например, клеток кожи), если скорость клеточного деления таких тканей снижается.
Кроме того, снижение скорости клеточного деления снижает и скорость обновления внутриклеточных структур, вызывая старение самой клетки (стационарное старение клеток, четко наблюдаемое при культивировании клеток).
Старение клеток и субклеточных структур
Морфологические изменения клеток при старении
Судьба различных клеток при старении организма существенно отличается. Если одни клетки (эпидермис, слизистые оболочки и пр.) в течение нескольких дней заменяются на новые, то другие живут в течение месяцев (клетки печени, других внутренних органов, эритроциты и пр.) или даже в течение всей жизни (клетки нервной системы). Поэтому процессы старения проявляются в разных клетках по-разному. Для длительно существующих нервных клеток типичным, например, является механизм старения по типу «метаболического засорения» – накопления липофусцина, – тогда как снижение скорости самообновления клеток кожи ведет к выраженным структурным изменениям их по типу дистрофического. Длительно живущие необновляющиеся клетки гибнут со временем по стохастическим законам, и общее их число в ткани снижается.
Важнейшим является также изменение цитоархитектоники органов и тканей, которые состоят из таких клеток. Например, естественное снижение скорости клеточного самообновления в коже при наличии естественно идущих процессов дифференцировки кератиноцитов и отшелушивания клеток ведут к таким типичным макропроявлениям старения кожи, как огрубление ее, снижение эластичности, утончение и пр.
На примере старения кожи четко видно ведущее значение регуляторных механизмов: скорость клеточного роста есть регуляторный феномен, и можно повысить скорость клеточного самообновления в течение часов, например, в ходе регенерации, когда процессы клеточно