— Мы не скучаем, — заверил его Стэрр. — У меня хороший выговор?
Транспортники начали что-то подозревать.
— Выговор? — переспросил один.
— А я тебя видел, — медленно сказал другой. — Тебя и… — он оглянулся на Карми, — и эту девушку. Вы хокарэмы!
Стэрр широко улыбнулся:
— Я же говорил вам, что я — самая главная здешняя достопримечательность. Я первый хокарэм, говорящий на вашем языке.
— Первый, очень болтливый и далеко не последний, — насмешливо сказал Кениг. — Неужели тебе никогда не хочется помолчать?
— Иногда хочется, — признался Стэрр. — Но это, увы, невозможно.
Тогда Кениг обратился к Карми по-майярски:
— Он не утомляет тебя своей болтовней?
— Он развлекает меня своей болтовней, — в тон ему ответила Карми. — Чем ты недоволен, господин? Он не должен был беспокоить этих господ?
— Не в этом дело.
Стэрр голосом и одеждой был от землянина неотличим. Возможно, это впечатление рассеялось бы, заговори он о вещах серьезных, но пока… Что создает человека? Одежда и манера говорить. «Ой-ой-ой, не дал ли я маху с гипнообучением? — зашевелился в Кениге давешний червячок сомнения и тревоги. — Но они ребята дошлые и сами бы быстро языку выучились».
Транспортники, оглядываясь на них, пошли дальше.
— Что ж мы медлим? — спохватился Кениг. — Пошли к вам.
В спальне «майярского посольства», где стоял гипноизлучатель, Стэрр легонько дернул Кенига за рукав.
— А можно мне попробовать? — смущенным шепотом попросил он, и даже покраснел немного, честное слово.
— Попробовать? — не понял Кениг.
— Ну, э-э… управлять шептуном, — объяснил Стэрр и повторил, заглядывая в глаза Кенигу: — Можно?
Кениг разрешил. Мальчишка начал настройку, повторяя вчерашние наставления. У него была цепкая память, и он без сбоев и ошибок воспроизвел всю процедуру подготовки.
Потом он остановился. В прошлый раз именно на этом этапе он закрыл глаза.
Кениг посмотрел на засыпающую Карми и продолжил дальше сам. Стэрр следил за каждым его движением. Закончив работу, Кениг встал и, потянувшись, нечаянно уронил на пол куртку Карми. Из кармана выпало ожерелье. Кениг поднял куртку и аккуратно положил на кресло, взял в руки ожерелье, которое она предназначала в подарок Рите. Повертел, рассматривая. Камешки были похожи на кристаллы, которые обнаружили в глайдере Эриха Кенига… Тот же цвет, та же прозрачность… Пожалуй, имело смысл поговорить с Карми об отце.
Ему не хотелось обнаруживать волнение перед Стэрром, и он оставил его, решив вернуться только для отключения гипноизлучателя. У Стэрра слишком внимательные глаза, и Бог весть, какие выводы он может сделать на основе наблюдений.
После выключения гипноизлучателя Стэрр пошел гулять в одиночестве. С землянами он заговаривал, однако такого удовольствия, как в первый раз, не получил. Люди знали, кто он такой, разговаривали с ним приветливо и на хитрости его не поддавались. Слегка разочарованный, он вернулся в «посольство», но Карми уже проснулась и ушла, вероятно к Рите.
Стэрр сел в кресло, закрыл глаза и начал приводить в порядок сегодняшние впечатления. Кое-что следовало обдумать. Ему помешал Кениг. Он постучал в полуоткрытую дверь и заглянул в комнату:
— Карми еще спит?
— Карми уже куда-то убежала, — ответил Стэрр, не открывая глаз.
Кениг вошел в гостиную.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— Ничего, — ответил Стэрр, приоткрыв один глаз и скосив его на Кенига. — А что могло случиться?
— Какой-то ты невеселый.
— Обыкновенный. — Стэрр открыл второй глаз. — Я думаю. Пожалуйста, садись, господин. Угостить тебя чем-нибудь?
— Да, пожалуй, — согласился Кениг, садясь в кресло. Стэрр встал и направился к бару.
— Вино, сок?
— Лучше пиво.
Стэрр поставил перед ним бокал и банку, а себе разбавил вина.
— У вашего пива странный вкус.
Он не присел, стоял с бокалом в руке перед Кенигом. Показная ребячливость куда-то исчезла — он будто повзрослел.
— Итак, ты меня раскусил, господин, — проговорил Стэрр задумчиво. — Не стоило нам соглашаться на обследование. Карми иногда бывает чрезмерно самоуверенной. Порой я готов ею восхищаться, но гораздо чаще я не понимаю ее.
— Она немного переоценила твои возможности, — сказал Кениг. — А вот ее раскусить невозможно. Хокарэмы бывают сумасшедшими ?
— Она не хокарэми. Она хэйми. Хэйми все немного не в себе.
— Хэйми, — повторил Кениг. — Хэйми… Одержимая? Я не заметил в ней склонности к эпилепсии,
— Эпилепсии?
— У Карми бывают припадки?
— Карми не припадочная, — ответил Стэрр. — Она не кликуша и не юродивая. Она хэйми. Мне трудно объяснить, что это такое.
— А она позволила тебе… — Кениг запнулся, подбирая слова.
Стэрр понял:
— Говорить в открытую? Но какой смысл темнить? Я не люблю врать людям, которые знают, что я вру. — Он поглядел на бокал Кенига: — Еще пива?
— Нет. Там, кажется, виски было.
— Виски? — спросил Стэрр, заглядывая в бар.
— Вон та бутылочка. — показал Кениг. Стэрр подал бутылку:
— Это?
Было похоже, что Стэрр и Карми уже продегустировали содержимое всех бутылок бара. Стэрр явно считал виски не напитком, а скорее некой пряностью, которую добавляют в другие напитки. Ничего удивительного в этом не было: в Майяре пока не знали продуктов перегонки.
Стэрр наблюдал процесс употребления виски, склонив голову к плечу.
— Это вкусно? — спросил он с сомнением.
— Это крепко.
Они молчали, когда с большой коробкой в руках появилась Карми.
— Что это? — обернулся к ней Стэрр.
— Разные женские премудрости для обмана мужчин. — Она открыла коробку и показала косметический набор.
— Так ты подружилась с Ритой? — спросил Кениг.
— Ты против?
— Нет, — сказал Кениг и, чуть помедлив, продолжил: — Я хочу поговорить с тобой.
— Я слушаю. — Карми закрыла коробку и положила ее на стол.
Кениг молчал.
— Или… — Карми оглянулась на Стэрра, — ты хочешь поговорить наедине? Стэрр мешает?
— Не в этом дело. Я хочу показать тебе кое-что. Ты не против пойти со мной погулять?
— К твоим услугам, господин, — чуть поклонилась Карми.
— Тогда, прежде чем мы выйдем, мне нужно переговорить с коллегой.
— Пожалуйста, мой господин. — Карми плавно повела рукой в сторону интеркома.
Разговор был короток и велся по-немецки, специально, чтобы Карми и Стэрр ничего не поняли. После этого они с Карми вышли из «майярского посольства».
Кениг начал говорить не сразу, Карми терпеливо ожидала. В ее молчании чудилось живое сочувствие.
И Кениг рассказал ей историю о том, как много лет назад человек по имени Эрих Кениг — его отец — исчез в глубинах космоса. И как совсем недавно перехватили его сигнал. И как нашли планету. Как обнаружили глайдер.
Но судьба Эриха осталась неизвестной.
Карми не задала ни одного вопроса. Больше смотрела в землю, потом вдруг быстрый, неожиданный взгляд в лицо Томасу — и вот она снова опустила голову.
Он показал ей предметы, найденные в отцовском глайдере. Карми выдала свой интерес к ювелирному изделию в виде цветка — она зачарованно протянула руку и коснулась цветка, потом отдернула руку.
— Что это за брошь? — спросил Кениг.
— Это не брошь, — сказала она медленно. — Это драгоценнейший Оланти.
Томас Кениг не очень хорошо знал государственные символы Майяра, но об Оланти слышал. Знак высшей в стране власти, дающий право войти в Высочайший Союз.
— Чей это Оланти? — оторопело проговорил Кениг.
— Твой, — сказала Карми голосом слишком размеренным, чтобы Кенига могла обмануть ее невозмутимость. — Разве не ты наследуешь вещи своего отца?
— Как моему отцу мог достаться Оланти? Карми молчала.
— Как?!
Вероятно, его порывистое движение обеспокоило Карми. Она отступила на шаг.
— Ты полагаешь, я должна знать?
— Кому знать, как не тебе? — Томас был слишком взволнован и, пожалуй, говорил так, как говорить не следовало. — Позволь спросить, кто тут у нас выдает себя за представителя Высочайшего Союза?
Он схватил ее за плечо и тут же получил удар в солнечное сплетение. Пока он ловил ртом воздух, Карми отошла к стене.
— Не смей меня трогать, — глухо проговорила она. — Будь ты хоть трижды высокий принц…
В это время Томаса вызвали по интеркому. Он сел и выслушал известие. По его просьбе говорили снова по-немецки. Выключив интерком, он помолчал. Потом поднял глаза:
— Ну что ты теперь скажешь? Рита любезно одолжила подаренное тобой ожерелье. Бусины сравнили с камнями из друзы.
Карми только пожала плечами. Ее совершенно не волновал тот факт, что одну из бусин определили как являющуюся частью друзы.
— Ты будешь молчать? Карми кивнула.
На этом разговор и закончился. Кениг попробовал побеседовать со Стэрром, но юный хокарэм прямо заявил, что в историю со знаком Оланти вмешиваться не может.
— А сказать хоть что-то о моем отце? Стэрр только развел руками.
— Может быть, это именно ты проходил медицинские процедуры в глайдере?
— Высокий принц, — с искренним выражением лица сказал Стэрр, — я в глаза твоего глайдера не видал.
Он даже позволил Кенигу произвести необходимые исследования, но, как и следовало ожидать, исследования только подтвердили слова Стэрра — нет, это не его лечили в глайдере. А хокарэм, покидая лабораторию, заметил:
— Да иначе и быть не могло. Если бы я переболел этим вашим энцефалитом, я бы стал хэймом. А хокарэм не может быть хэймом, ты ведь знаешь, господин.
Кениг спросил в спину Стэрру:
— Можно ли заставить Карми рассказать то, что она знает?
Стэрр обернулся:
— Нельзя. Жди. Время придет.
Глава 22
Темной ночью Смирол и Асти переправились сквозь невидимую защитную стену, окружавшую поселок чужаков. Асти поудивлялся, но вопросов не задавал. Он полагал, что все узнает со временем, а пока его больше интересовало, каким окажется молодой принц Руттул. Накануне Стэрр свистом сообщил, что Карми подыскивает для Томаса Кенига хокарэма, и Асти предложил свои услуги, — возможно, служба предстояла не очень денежная, но уж нескучная наверняка.