— Что это ты нацепил на себя?
— Очки, мастер.
— Ты плохо видишь?
— Да, мастер. Вот отпускное письмо принцессы Байланто.
Логри развернул свиток, прочитал.
— Так что с тобой все же случилось? — поинтересовался он, опуская свиток.
— Заячья болезнь.
— О, это серьезно, — задумчиво проговорил Логри. — Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Хорошо, только вот зрение испортилось. Пришлось заняться механикой. Вот. — Он протянул Логри еще один свиток. — Это мой трактат о преломлении света в прозрачных средах.
Логри лишь мельком глянул на оглавление:
— Я в этом не разбираюсь.
Логри предстояла сейчас нелегкая обязанность. Обязанность, исполняя которую он обычно чувствовал себя палачом; случаи, подобные этому, бывали в его жизни очень редко, но каждый такой случай оставался в памяти навсегда. Можно ли со спокойной совестью сказать этому юноше, что все годы его подготовки пошли прахом?
— Смирол, — проговорил Логри, — к сожалению, должен тебе сказать, что никто из государей майярских или их вассалов никогда не пригласит тебя на службу…
— Да, я знаю, — беспечно отозвался Смирол. — Меня это не беспокоит.
— Тем лучше, — не моргнув глазом продолжил Логри. — Однако, если тебе понадобятся деньги, я попробую найти работу для тебя.
— Спасибо, мастер, — кивнул Смирол.
— Где ты будешь жить?
— Большей частью у мамы, если Аранри не прогонит, — сказал Смирол. — Но вообще-то я пока не строил планов.
— Но ты уже думал, чем будешь заниматься?
— О да, мастер, — без тени смущения заявил Смирол. — Я буду ухаживать за Карми. Она цветок моего сердца.
— Будет она обращать внимание на подслеповатого рыжего наглеца, — проворчал Логри.
Ему показалось подозрительным намерение Смирола. Какая корысть была в этом для рыжего хэйма? Или он просто шутит? Не дело для хокарэма, бывшего или настоящего, навязываться даме королевской крови. Правда, Карми, если вспомнить, тоже ведет себя странно, но все же следовало оградить ее от излишней назойливости.
— Послушай, сынок, — сказал старый хокарэм, положив руку на плечо Смиролу, — я должен поговорить с тобой о Карми…
Смирол оборвал его:
— Прошу прощения, мастер. Моя бывшая госпожа, ясная принцесса Байланто-Киву, — заявил он, специально сняв свои замечательные очки и устремив на Логри кристально-чистый взгляд, — запретила мне вести с кем бы то ни было беседы о госпоже Ур-Руттул Оль-Лааву, бывшей принцессе Карэна.
— С чего бы это вдруг?
— Госпожа Байланто-Киву не хочет знать более того, что госпожа Карми соизволит ей сказать. Госпожа Байланто-Киву не желает, чтобы секреты госпожи Карми стали предметом чьего бы то ни было обсуждения. Госпожа Байланто-Киву уважает право госпожи Карми иметь тайны. — Смирол выдал эти официальные фразы на едином дыхании.
Логри осталось только покачать головой и удалиться. Час спустя встретив Карми, он решил расспросить ее о Смироле.
— Если он будет назойлив, я найду способ приструнить его, — предложил он.
— Он мне нравится, — просто ответила бывшая принцесса.
«Интересно, — подумал Логри. — Что принесут замку Ралло эти двое?»
Глава 7
В Ралло Смирол долго не высидел, здесь ему было скучно: что любопытное могло произойти в размеренной жизни замка? А вот с Карми ему было интересно, и сама она, и удивительный ее «глайдер» — Руттулово наследство — притягивали, как волшебный камень магнит, и он снова напросился путешествовать с ней.
Карми не возражала. Искреннее внимание ей нравилось, да и надоело одиночество. Однажды они ушли из Ралло и направились к кэйвескому озеру, где прятался глайдер. По обыкновению своему, Смирол болтал, развлекая ее разной чепухой.
Впустив его в глайдер, Карми взялась показывать все, что знала сама, а знала она мало. Карми показала Смиролу астрарий — круглую тесную камеру, где «экраны» давали сферическую панораму. Пояс-«пульт» возникал как будто из ничего, и никакой механической связи между ним и манипуляциями стажерского ключа не было заметно; управление глайдером не требовало нажатий рычагом, а осуществлялось движениями, напоминающими магические пассы. Эти пассы у Смирола получались даже лучше, чем у Карми, — глайдер был послушен любому мановению рук.
Но любопытство Смирола не ограничилось одним управлением, ему хотелось вскрыть управляющие блоки, разобраться в их работе, но Карми пресекла его поползновения, вручив справочник по физике.
Смирол с удовольствием гладил очень белые лощеные листы из неизвестного материала, глянцевую обложку, на которой зажигались и гасли звездочки.
— Прелесть как написано, — восхитился он, разглядывая ровные ряды букв неизвестного алфавита и уже знакомые знаки Аракарновых чисел. — Вот это переписчики!
— Это не переписчики писали, а какая-то машина, Руттул говорил. И это вовсе не книга, а либрус.
— Разница-то какая? — возразил Смирол. — У них это называется либрус, а у нас — книга.
— Либрус — это не книга, — ответила Карми. — Это машина для чтения книг.
— О небеса! — воскликнул Смирол. — И это машина?
— Дай-ка, — она отобрала у него либрус и вынула откуда-то из-за корешка толстый стержень. Текст с Аракарновыми числами исчез. — Это те же экраны, но в форме книги, — сказала она, доставая коробку с такими же стерженьками. Наугад она выбрала один и вставила. Зажегся очередной текст, на этот раз без формул, зато с забавными карикатурными иллюстрациями. Смирол с интересом перелистывал страницы, разглядывая смешных человечков. На самой первой странице картинка была в другом стиле — два человека, совсем как живые, смотрели на Смирола.
— Это Руттул, — сказала Карми, указывая на одного из мужчин с картинки. — Только очень молодой.
Смирол внимательно рассмотрел его лицо и сосредоточился на втором. Этот был темноволос, белокож и улыбчив; на голове у него была шапка странного покроя, козырек шапки бросал тень на глаза. Одежда обоих чем-то напоминала хокарэмскую: простой, без особых портновских ухищрений, покрой, короткие рукава, неброский цвет.
— А интересная шапочка, — задумчиво проговорил Смирол..
— В одной из книг есть и портрет Руттула с женой и сыном, — сказала Карми. — Показать?
— Не надо, потом посмотрю, — отмахнулся Смирол, не отрывая взгляда от портрета. — Слушай, Карми, а ведь если меня приодеть по ихней моде, нас и не отличить. Интересно, как у них относятся к рыжим?
— Ты рот откроешь — отличат, — возразила Карми.
— А ты Руттулов язык знаешь?
— Нет, — покачала головой Карми. — Как-то неинтересно тогда было. А вообще, мне кажется, что книги Руттула написаны на трех разных языках. Я разглядывала тексты — есть различия.
— Ну почему ты не выучила хоть один язык, пока Руттул был жив!
Карми промолчала.
— Подумать только, как много мы упускаем, хотя имели все возможности этого не делать, — с досадой сказал Смирол.
— Рыжий!
— Не обижайся, это я не о тебе, — обернулся к ней Смирол.
— Ты можешь поклясться, что никто, кроме тебя, не узнает о глайдере? — сказала Карми.
— Клятва? О, сердце мое! — рассмеялся Смирол. — Для хокарэма нет клятвы, кроме одной-единственной, все остальные — пустой звук.
Карми достала из кармана несколько монет — все, что у нее было.
— Нанять тебя? Правда, денег у меня маловато…
— О, меня хотят нанять — меня, подслеповатого, больного хэйма, — рассмеялся Смирол. — Как я рад! — Он мигом посерьезнел: — Не надо денег, Карми. Никто, не узнает, не беспокойся.
— Даже если со мной что-то случится? — помолчав, спросила Карми.
Смирол уставился на нее во все глаза.
— С тобой ничего не случится, — убежденно сказал он, забыв о либрусе. — Что ты, Карми? Чего ты боишься?
— Меня ненавидит весь Майяр, — проговорила Карми. — Меня скоро убьют.
— Карми!
— Ты унаследуешь глайдер, — тихо, но твердо сказала она. — Только ты, никто больше. А потом, когда прилетят сородичи Руттула…
— Карми! — Смирол оказался рядом с ней, обнял. Карми спряталась в его объятиях, как будто не было в мире укрытия надежнее. — Карми, — бормотал Смирол, тычась носом в ее шею, — Карми, никто не убьет тебя — ведь я рядом. И мы не будем ждать, пока появятся Руттуловы сородичи. Мы сами найдем его страну — у нас же есть глайдер…
— Ох, Рыжий! — неожиданно засмеялась Карми, чмокая его в щеку. — Самое-то главное ты не понял. Руттул не с нашей Экуны, он совсем из другого подлунного мира. Он прилетел из созвездия Горного Льва. Его планета напоминает нашу Экуну, но они там все такие ученые, что умеют делать разные диковинные вещи — даже более сложные, чем этот глайдер… О-о, Рыжий, ты же раздавишь меня!
Смирол разжал руки. Услышанное потрясло его. Так Руттул — со звезд? Из далека далекого? И его нечаянно занесло сюда звездным ветром? И не надо больше ломать голову, почему сородичи Руттула в Майяр не наведываются? А может, наведываются? Только тайно… А ведь Смирол уже начал прикидывать, как выявлять этих шпионов из дальних краев. Хотя… Нет, подумать об этом стоит. Сородичи Руттула и в самом деле могут явиться тайно — шутка ли, с такими машинами, с такими знаниями…
Карми вдруг почувствовала его отчуждение.
— Что? — спросила она, отстраняясь и внимательно глядя в его лицо.
— Карми, — медленно проговорил Смирол, — а как они вооружены ?
— Ты о чем?
— Они же завоюют Майяр.
— Да кто, кто завоюет? Кто «они»?
Она вдруг поняла, о чем идет речь. Вот оно что. В Смироле заговорил хокарэм. Можно бунтовать против порядков, заведенных в Майяре, но можно ли остаться спокойным, когда хокарэмским вольностям приходит конец? А конец придет неизбежно, если Майяр будет завоеван…
— Чушь какая, — замотала головой Карми. — Вот в моих жилах течет кровь аоликану, и росфэрнов, и старинных правителей… Когда приходят завоеватели — уклад жизни почти не меняется. Они лишь освежают кровь и язык, но в конце концов сами становятся майярцами. Что с того? Войны ведут лишь к смене династий, простонародье же живет как века назад. Какое дело хокарэму, кто его принципал? Аоликанская кровь, или старинная из Киву, или какая-либо новая? А мне и подавно бояться нечего — у меня нет ни земель, ни крепостных.