15 сентября, в порту Гаваны
Занимаюсь проблемой, которая может разрешиться самым благоприятным для меня образом. В практическом плане она имеет совершенно, так сказать, элементарный облик! Необходимо переместить две сотни тысяч первоклассных сигар с этого уютного островка прямо в Ливерпуль, на склад фирмы Messrs. & Co., и обойдемся без имен! На мою долю процесса выпадают все хлопоты и риск (как обычно)! Однако по случайности я получаю право на половину дохода, а каков он может быть, вы легко определите, если прикинете пошлину на две тысячи ящиков с полкроновыми сигарами, которые, вне сомнения, часто курите.
С груза я не получу ничего, как и сами Messrs, ибо этот парусный пакетбот имеет собственных владельцев, и они используют его собственной выгоды ради, а не моего удовольствия для; так что они получат всю стоимость перевозки, и я выплачу ее с учетом всех подробностей, веса и объема!
18 сентября
Мне случалось много плавать и рисковать, однако я до сих пор пребываю в тумане неведения относительно того, каким образом мне удастся переместить шестнадцать увесистых ящиков контрабандного товара прямиком на склад Messrs. & Co., находящийся в самом центре города Ливерпуля. Деталям этого процесса никак не удается пробиться в мою голову.
Тем временем, меня посещают и другие неприятности в плане оснащения новой грот-мачты. Корабельный плотник, иначе Стружка, произвел необходимый ремонт, a я выписал с берега нужную древесину, и на корабле царит сплошная суета.
13 октября, снова в море
Постоянно размышляю о том, каким образом можно благополучно доставить на берег этот контрабандный товар. Как нетрудно понять, выгрузить на берег шестнадцать увесистых ящиков с сигарами под носом таможенников невозможно, однако я уже продумал большую часть своего плана, и если Ливерпульская таможня не будет особым образом заинтересована во внимательном обыске, надеюсь на то, что мне удастся благополучно разрешить поставленную задачу, так как мне удалось пристроить эти ящики в таком месте, где даже Карла Второго[23] можно было бы спрятать от дюжины слишком любознательных Кромвелей.
28 октября, возле Ливерпуля
Случалось ли кому-нибудь получать такой удар, как мне? Я только что получил от собственного агента на берегу шифровку о том, что произошла утечка информации. Таможне известно, что я везу двести тысяч сигар из Гаваны, и ее исчадия готовы нагрянуть на меня прямо в тот момент, когда окажутся на корабле. Да слышал ли вообще кто-то о чем-то подобном! Им известно точное количество сигар, а это значит, что они получили информацию от шпика на другой стороне океана. И они окажутся у меня на борту всего через два часа!
Агент настаивает на том, чтобы я задекларировал груз, а фирма приватно предоставит мне средства для оплаты пошлины. Понятно, что он испуган! Но если я выплачу пошлину, то ничего не заработаю в этом рейсе.
Кроме того, во всей истории наблюдаются кое-какие неприятные для меня особенности, так что трудно ожидать, что дело сойдет мне с рук! Если я не намеревался провезти товар контрабандой, то почему я вез его тайно, а затем спрятал на корабле – да в таком странном месте, где его не слишком просто найти?
Легко сказать: и все же я намереваюсь провезти товар. Но надо подумать, ибо мои маленькие планы должны претерпеть внушительное изменение.
29 октября, Ливерпуль
Недолго поразмыслив, я отправился к своему «передатчику» (у меня есть рация с радиусом действия в двести миль, которую я приобрел за собственный счет) и послал ответную шифровку агенту, двумя здравыми и энергичными словами прося о помощи в деле!
После этого я поднялся на палубу и, обратившись к своему первому помощнику, мистеру Эллисону, обрисовал ситуацию ему, а заодно и оказавшемуся рядом второму помощнику, и «заинтересовал» их обоих благополучной доставкой груза на берег.
– Спускаемся вместе вниз и начинаем как можно скорее перепрятывать сигары! – сказал я первому помощнику.
Второго помощника я отправил к лебедке, приказав поднимать гордени[24] на трех мачтах и спускать вниз верхние реи, ибо мы уже шли по Корабельному каналу и верхние части мачт следовало опустить, чтобы мы могли пройти под мостами.
– Чем больше будем мы заняты корабельными делами, – сказал я ему, – тем честнее будем выглядеть, когда акулы из таможни поднимутся к нам на борт. Так что, чтобы все было без сучка и без задоринки, мистер!
После этого мы с первым помощником спустились вниз прятать сигары. Я вытаскивал коробки с сигарами и вскрывал их.
– Загрузите столько сигар, сколько сумеете, в печной дымоход, – посоветовал я первому помощнику. – Великолепное место! А я отверну крышку стола в салоне. Под ней имеется знатная полость величиной во всю крышку, а глубины хватит, чтобы уложить в нее хотя бы три слоя сигар, Туда точно уйдет несколько тысяч.
И тут в дверь салона просунул голову стюард.
– Убирайтесь отсюда, стюард, и более не показывайтесь! – приказал я ему. – И закройте дверь за собой!
– А ему можно доверять, сэр? – спросил помощник, заталкивавший сигары стоимостью в полкроны каждая в дымоход, настолько чистый внутри, насколько того можно было добиться с помощью соленой воды и ветоши.
– Верить в этом порочном мире нельзя никому! – ответил я, – Но мне думается, что он больше потеряет в том случае, если выплеснет любые свои подозрения, чем если будет держать язык за зубами. В худшем случае могу сказать о нем, что он угрюм и является отпетым вором. В порту он купил коробку гнилых сигар и на обратном пути курит мои, утверждая, что это те самые, которые он купил; однако я чую разницу за целую палубу. И если таможенники наткнутся на спрятанные нами сигары, я присягну в том, что прятал их от стюарда. Оправдание, конечно жидковато, однако я объявлю дюжину коробок, чтобы объяснить те находки, которые они непременно сделают. Мне за это ничего не будет, конечно если они не найдут больше, чем я объявил! – Я усмехнулся. – Что касается стюарда, что бы он там ни подозревал, знает он только то, что не способно заметно повредить нам. Ведь даже вы со вторым помощником узнали о ситуации только тогда, когда я сам рассказал о ней.
– Истинная правда, сэр, – согласился помощник.
Боже! Как мы работали! Я взламывал ящики с сигарами, а опустошив, выбрасывал пустые через кормовые иллюминаторы в реку, ибо мы уже находились в эстуарии[25] реки Мерси.
Когда я, наконец, заложил столько сигар, сколько, на мой взгляд, было разумно, в тайник, то есть под крышку стола, я опустил столешницу на место и закрепил ее.
– А теперь поднимитесь на палубу, мистер, – обратился я к первому помощнику, так как мы потратили на описанные выше труды целый час с половиной. – Посмотрите, не отвалил ли уже от причала таможенный катер. А я закончу здесь все дела.
– Отлично, сэр, – отозвался он, влез в пальто и направился на корму. Но уже менее чем через десять секунд одним прыжком по лестнице свалился обратно.
– Они уже здесь, сэр! – торопливо выпалил он, просунув голову в приоткрытую дверь. – Идут сюда!
– Хорошо! – ответил я. – Только ради бога не надо волноваться. Постараюсь одурачить их. Уверен в том, что они идут по какому-то ложному следу. А теперь ступайте на корму и передайте вахтенному офицеру, что я внизу, у себя в каюте.
– Очень хорошо, сэр, – ответил мой первый помощник, вновь устремляясь наверх.
Минуту спустя я услышал топот ног по палубе над головой и бросил под стол отвертку, которой пользовался.
– Доброе утро, капитан Голт, – поздоровался со мной старший офицер таможни, войдя в салон. Я не знал этого человека, потому что давно не бывал в этом порту.
– Доброе, – согласился я. – Не изволите ли пожаловать в мою каюту, мистер?
Но произнося эти слова, я заметил, что взгляд его так и шныряет по салону. И тут, вдруг, словно бы желая застать меня врасплох, он повернулся ко мне и резким тоном бросил:
– Что-нибудь хотите задекларировать, кэптен Голт?
Он начал тарабанить обязательный список, но я остановил его:
– Не надо, я знаю его наизусть. Я располагаю двенадцатью упаковками по сотне сигар в каждой, и более ничем, подлежащим вашему вниманию.
Я произнес эти слова с вызовом, ибо в манере этого человека было заметно нечто, заставившее меня ощетиниться. Обернувшись к двоим своим людям, последовавшим за ним вниз, он кивнул, после чего вновь обратился ко мне и спросил:
– Так значит, более ничем, капитан Голт?
– Безусловно, – ответил я. – Более того, позвольте мне довести до вашего сведения, что мне не нравятся ваши манеры, ваше произношение, а также ваше дыхание. Особенно последнее. Вам следовало бы курить более качественные сигары!
Он посмотрел на меня так, словно бы подумал, что я сошел с ума, однако прежде чем ему удалось что-то выдавить из себя, я продолжил:
– Надеюсь, мистер, что вы завершите обследование кают так быстро, как это возможно, и уберетесь отсюда. Вы мешаете мне. Я задекларировал двенадцать сотен сигар, предназначенных для меня лично, – что было истинной правдой. – Так что начинайте свой обыск, иначе не сумеете закончить его сегодня. Потом кроме меня вам еще надлежит проверить всех остальных членов экипажа!
– Что за немыслимая наглость! – взорвался он. – Никогда не сталкивался с ничем подобным. Вы… вы… – однако каким моим личным качествам он намеревался воздать хвалу, я так и не услышал, так как в этот самый момент один из его подручных прикоснулся к его руке, и пока недотепа поворачивался, я услышал произнесенные взволнованным шепотом отчетливые слова: «Они здесь, сэр. Джок только что перебросился словцом со стюардом».
Тут таможенник снова взялся за меня.
– Итак, любезный… – начал он было, но я тут же осадил его:
– Обращайтесь ко мне «сэр» или «капитан Голт»!