К этому мгновению он уже побелел, стараясь подавить тот гнев, который я возбудил в нем.
– Вот что. Не пройдет и нескольких минут, как я заставлю вас проглотить свой беспардонный язык! – проговорил он тихим голосом, в котором бурлило пробужденное в его душе негодование. – Так что прекратите дурачиться. Вы задекларировали двенадцать сотен сигар, однако нам известно, что на борту этого корабля находятся полные две сотни тысяч сигар. Они находятся здесь, и мы намереваемся найти их. Советую признаться самому!
– Вы говорите полную нелепицу! – сказал я. – У меня здесь всего двенадцать коробок по сотне сигар.
– И где же они в таком случае? – рявкнул он. – Предъявите!
– Хорошо! – проговорил я, и тут же заметил физиономию стюарда, заглянувшего в салон за плечами двоих помощников досмотрщика.
– Убирайтесь отсюда, стюард! – выкрикнул я. – И все прочие тоже, пока я буду доставать свои сигары. Я не позволю никому из вас узнать, где я прячу свой табак. Заберите с собой стюарда и закройте дверь. Я позову вас тогда, когда будет можно, но стюард не должен видеть это место, потому что он – вор…
– Лжец! – завопил стюард во всю силу своего голоса. – Проклятый лжец!
Тут я рванулся к нему, однако таможенник с двумя подручными оттащили меня, и на мгновение я едва не потерял самообладание!
Не обращая более внимания на стюарда, я обратился к офицеру:
– Отпустите рукава моего сюртука! Черт бы побрал вас с вашей адской наглостью! У меня есть всего двенадцать сотен сигар, которые я готов задекларировать, вы меня слышали? Двенадцать сотен сигар! Запишите это в свою толстую башку. Двенадцать сотен! – Я орал уже во весь голос, не смущая себя ничем. – А если вы не верите мне, убирайтесь отсюда!.. На палубу! На палубу! Живо на палубу!
Над головой протопали ноги, и мой первый помощник с шумом и грохотом ввалился в салон, сжимая в кулаках увесистую рукоять кабестана[26].
Тут один из таможенников выпустил меня и бросился на него, обхватил за плечи и со всей своей силой начал отбирать палку; тем временем офицер схватил висевший на цепочке большой серебряный свисток и принялся дуть в него, наполняя весь салон пронзительным звуком.
По кормовой палубе протопали несколько пар ног, и группа таможенников, толкая друг друга, спустились по лестнице в салон.
– Арестуйте этих двоих за сопротивление! – закричал главный досмотрщик.
– Какое к черту сопротивление?! – заорал я. – Какое сопротивление?! Я никому не сопротивляюсь. Вы меня слышите? Я никому не сопротивляюсь. Я объявил, что располагаю двенадцатью сотнями сигар, и декларировал это до тех пор, пока у меня горло не заболело. Вы меня слышите? Я декларировал двенадцать сотен сигар. Вот! Так что отпустите меня!
– Держите его! – выкрикнул старший из таможенников. – Держите обоих! Питерс, кончайте это безобразие…
– Как только вы выйдете отсюда и уведете с собой стюарда, – продолжил я, – я сам представлю вам сигары, пока вы ничего не сломали здесь и не напортили. Но я не позволю стюарду узнать, где я прячу свой табак. На пути домой я не досчитался пятидесяти штук…
– Сэр, вы лжете! – донесся от двери свирепый голос стюарда.
– Придержи язык, скотина! – рявкнул мой помощник. – Дай только добраться до тебя, и я научу тебя правильно разговаривать с кэптеном!
– Молчать!!! – завопил старший таможенник, однако мой помощник начал прокладывать себе путь к стюарду, и в салоне завязалась легкая заварушка. В итоге четверо досмотрщиков повалили помощника, и старший досмотрщик приказал:
– Займитесь столом, Джексон. Он разборный.
– Я бы посоветовал вам слезть с головы моего помощника! – предложил я. – В салоне хватает стульев. Кроме того, разнообразия ради, ему можно позволять время от времени вздохнуть!
– Мол… чать! – провозгласил офицер и приказал своим людям: – Позвольте этому человеку подняться на ноги, но держите покрепче.
Первый помощник поднялся на ноги и, заметив, что досмотрщики начали отвинчивать крышку стола, выругался.
– Да! – мрачным тоном произнес старший из таможенников. – Ну, на сей раз мы загнали вас в угол – именно туда, куда нам надо. Нас известили о том, что вы собрались провернуть крупную спекуляцию, однако в наши дни даже барану известно, что подобные вещи теперь невозможны… Билли, принеси мне ящики, которые мы подобрали. Я велел тебе оставить их в кладовой стюарда до тех пор, пока они нам не понадобятся.
Таможенник по имени Билли выпустил моего помощника и исчез в кладовой. Через мгновение он вернулся со стопкой пустых ящиков из-под сигар, с которых еще капала соленая вода. Узнав их, я посмотрел на первого помощника. Он ответил мне взглядом.
– Вот видите: с вами покончено, вы испеклись, вы в нокауте! – сказал главный из таможенников. – И вам придется ответить за собственные дела. Вы…
– Это обман! – выкрикнул первый помощник. – Какой-то фокус, который устроил для вас стюард.
– Именно, – согласился я. – Вор не может не быть лжецом и обманщиком.
– Сам ты лжец, кэп! – самым наглым образом воскликнул стюард, считая себя в безопасности. – У тебя этих сигар тысяча с миллионом, и я, может, и промолчал бы, не будь ты таким упертым. Я никак не против контрабанды, никаких принципов, однако рассчитываю на собственную долю, и если не получаю ее, то ничего никому не должен… Ты сам виноват, кэптен. Я бы держался тебя, получи я свое. Я бы…
– Это еще что? – возмутился офицер. – Придержи язык, парень, не то окажешь с каталажке рядом со своим капитаном и его первым помощником. – Он повернулся к своим подручным: – Этого достаточно, Билли и Сандерс. Можете вдвоем подняться на палубу и закончить досмотр; теперь, полагаю, мы и сами справимся с этой парочкой.
Сандерс был из тех, что держали меня, и, оказавшись на свободе, я немедленно рванул к стюарду, наглым образом изображавшему полную невинность и самым отвратительным образом ковырявшему в носу.
– Вздуйте эту тварь, сэр! – донесся до меня голос первого помощника, и я понял, что нас с ним действительно соединяет общая цель.
– Держите их! – завопил офицер. – Держите!
Тут его люди повисли на мне стайкой крыс, и чопорная атмосфера салона несколько оживилась.
Однако пока длилась вся эта сумятица, таможенник с отверткой невозмутимо делал свое дело и откручивал шурупы; наконец, когда мы с первым помощником собрались передохнуть, он крикнул, чтобы кто-нибудь подошел и помог ему.
Столешницу сняли, и таможенников, увидевших бурый слой сигар, обежал восторженный ропот. Сразу после этого таможенник с отверткой запустил свою лапу в этот неглубокий источник, и крикнул, что сигар здесь не более восьми или девяти сотен.
– Я же говорил, что задекларировал двенадцать ящиков по сотне в каждом! – воскликнул я. – Или вы решили, что они успели размножиться? Остальные находятся в дымоходе, но даже этих-то вы не найдете, если будете до посинения цепляться за мой сюртук!
И действительно, таможенники ничего больше не нашли, хотя и перевернули вверх дном салон и каюты, и даже добрались до лазарета.
Наконец, вниз спустился второй помощник, чтобы узнать, следует ли ему теперь единолично управлять кораблем, или будут какие-то другие распоряжения. Тут уже старшему таможеннику пришлось приказать своим людям отпустить нас. Должно быть, он ощущал себя полным дураком, когда я объяснил ему, что не испытываю особой уверенности в том, что грубое нападение и необоснованный арест не представляют собой повода для обращения в суд! Ибо он, по сути дела, именно арестовывал нас с первым помощником в салоне нашего же корабля.
Наконец я настоял на том, чтобы мы обменялись рукопожатием, которое он осуществил с видом полностью ошарашенным. Однако я дополнил свое обвинение тем, что склоняюсь к милосердию, и что в более зрелые годы он еще поблагодарит старого капитана, который по доброте душевной не стал портить карьеру молодому и нахальному таможеннику для того лишь, чтобы выразить собственное, пусть и праведное, возмущение.
– Как вас зовут, мистер? – поинтересовался я.
– Грей, – ответил он в прежней недоуменной манере. Понимаете ли, он уже был абсолютно уверен в том, что взял меня на горячем, и потому мое дружелюбие ошеломило его.
– Так вот, мистер Грей, – сказал я, – ступайте отсюда прочь и займитесь своим делом. Вам осталось осмотреть остальную часть корабля, a раз вы утверждаете, что на борту находится двести тысяч сигар, вам не составит особого труда обнаружить их! Если хорошенько подумать, две сотни тысяч сигар должны занимать уйму места; скажем, это будет целая каюта от пола до потолка, не так ли? Неужели, мистер, вы сами не понимаете всю нелепость поступившей к вам информации? Ни одному находящемуся в трезвом уме и здравой памяти судовладельцу даже в голову не придет идея провести целую набитую сигарами каюту мимо таможни. Это просто немыслимо. Вас попытался обмануть какой-то шутник! Но если вы все еще думаете, что мне хватит ума провернуть подобную сделку в обход вашей конторы, что ж – корабль в вашем распоряжении, займитесь им, а потом, когда ничего не найдете, – а я в этом нисколько не сомневаюсь – возвращайтесь сюда и открыто признайте, что вас одурачили!
Однако моя небольшая речь не остановила его. Таможенника осенила свежая идея, и он поднялся на палубу, чтобы проверить ее, а я последовал за ним, чтобы увидеть, в чем эта идея состоит.
Как вы знаете, я отправил второго помощника снимать верхние реи, чтобы приготовиться к движению по Корабельному каналу. Ну и что же сделал этот мистер таможенный офицер, как не извлек заглушки из всех спущенных полых стальных рей, чтобы убедиться в том, что я не набил их сигарами.
Там, естественно, ничего не нашлось, однако это его не остановило. Он послал своих людей наверх, и они извлекли поперечины и заглушки из всех находившихся наверху рей. A когда и там ничего не нашлось, принялись исследовать полые стальные стеньги и собственно мачты, после чего внимание их вновь обратилось к корпусу, и они осмотрели запасные стеньги и бом-брам-стеньги, привязанные под фальшбортом. Однако ничего кроме обыкновенного, ничем не примечательного дерева не обнаружили.