– А теперь вот что, – проговорил я, глядя вперед и стараясь разглядеть за прожекторами людей, – объясните мне, какого черта все это значит? Кто вы такие: местные налетчики, или еще кто-то?
Ну конечно же я знал, что имею дело с властями, и никем иным, однако мне страшно хотелось спустить всех собак на них или на кого другого. Итак, где-то произошла утечка информации.
– Ну так что, – проговорил я. – Что это такое? Что вообще за чертовщина творится? Я не могу стоять здесь всю ночь!
Тут из тьмы позади прожектора выступил портовый офицер и сообщил нам, что я и мои матросы задержаны за попытку нелегально ввезти в страну оружие.
– Не говорите ерунды, – сказал я ему и обратился к своим людям: – Руки не опускайте, ребята. Я обо всем договорюсь… А вам не кажется, офицер, что мы могли бы уладить это дело наедине, не привлекая внимания наших с вами людей? Мы могли бы спокойно пройтись по берегу, я бы кое-что предложил вам…
Полисмены во тьме загоготали, однако сам портовый офицер смеяться не стал.
– Не надо дурачиться, капитан, – проговорил он, – не то можете накликать на свою голову лишние неприятности за попытку подкупа официального лица при исполнении служебных обязанностей, если не прикроете крышкой свой котелок. Даже не думайте, что вы способны чем-то заинтересовать меня или моих людей. Мы неподкупны.
– Да катитесь вы куда подальше, – посоветовал я со всей кротостью, доступной мне при таком повороте событий. – Вы невероятно действуете мне на нервы. Должно быть, вы страдаете от увеличенной печени.
– Послушайте, – сказал он, подходя ко мне, – если вы не перестанете нести подобную чушь, то получите изрядную трепку, прямо здесь и на месте.
– Не стоит изображать обидчивого дитятю, – проговорил я, поскольку, следуя собственным намерениям, должен был вывести его из себя. Оное случилось много скорее, чем я ожидал; не говоря более ни слова, он ударил меня тыльной стороной руки по губам, пока я, беспомощный, держал руки над головой. И я, быть может, несколько недальновидно, рад сказать, что этот человек не является моим соотечественником, хотя в то время это не играло никакой существенной разницы.
Посему я просто уронил руки и ударил его со всей силой, по очереди правой и левой: одной – ровно в середину его пищеварительного тракта, а второй – равным образом в середину физиономии. Не по науке, конечно, но метко и от всей души. Так что он сделал дюжину шагов, пошатываясь, прежде чем упал.
Люди мои одобрительно вскричали и опустили руки, а я поспешно склонился к уху третьего помощника.
– Будет драка, – шепнул я ему. – И пока она будет продолжаться, возьми одного-двух людей и побросайте эти ящики в воду. Живо! До стрельбы, думаю, не дойдет.
Я был абсолютно прав, ибо, если портовый офицер спортсменом и не был, то ребята его находились в отменной форме. Они со стуком побросали свои винтовки и бросились навстречу моим людям. Наверно, среди них хватало ирландцев, если судить по произношению радостных и непристойных восклицаний и определений. Среди моих людей преобладали шотландцы, отменно проявившие себя «на линии огня», как обнаружилось при последовавшем сравнении, однако они оказались не столь красноречивыми, а может быть, если придерживаться точности, столь же упорными, однако несколько монотонными.
Не могу ничего сказать о ходе битвы, ибо за время первой схватки были погашены все фонари; более того, я был слишком занят общением с портовым офицером в памятном для меня стиле. Вынужден признать, что его возражения на мои аргументы были достаточно весомыми; однако мой вес тоже немаленький: ближе к пятнадцати, чем к четырнадцати, стоунам[32] без капли жира.
Когда прожектора, наконец, вспыхнули снова, я обнаружил, что все мои люди, в наручниках, выстроены рядком, однако выглядят полностью довольными собой.
Правительственных бойцов насчитывалось около двадцати рослых и дюжих парней, и не одному из них пришлось подавить улыбку, когда я вежливо помог портовому офицеру подняться на ноги.
– А теперь, сэр, – проговорил я, – быть может, вы любезно объясните причину этой заварушки, а также значение вашего беспардонного и незаконного нападения на мою персону?..
Идиот окинул меня полным ярости взглядом, однако не мог ничего сказать. Кроме того, насильственное удаление зубов не улучшает произношение.
– Ящики! – осипшим голосом крикнул он своим людям.
– Их нет, сэр, – после краткого поиска отрапортовал ему один из них.
Офицер пришел в бешенство.
– Не рассказывайте мне никаких сказок, слепые тупицы! – выкрикнул он. – Оглянитесь по сторонам! Оглядитесь, как следует! Они не могли никуда исчезнуть.
Я улыбнулся: третий помощник образцово исполнил свое дело. Тем временем офицер и его подручные обыскивали окрестности, приходя во все большее и большее волнение, пока, наконец, кто-то из них не заметил угол одного из ящиков, торчащий над водой, куда третий помощник и помогавший ему матрос побросали их во время драки.
Офицер и его люди потратили полчаса на то, чтобы выловить их из воды, и когда ящики оказались на берегу, все они промокли до нитки.
Итак, они оказались на суше, и вода потекла наружу через просверленные в ящиках отверстия; заметив это, один из людей доложил портовому офицеру, тут же схватившему фонарь и занявшемуся обследованием ящиков.
– Вдарь-ка по нему разок-другой! – вдруг приказал он. Один из его людей сбегал за топором наверх откоса, и через какую-то минуту начисто отбил боковую стенку одного из ящиков.
– Пустой! – выкрикнули все помощники офицера, как и мой третий помощник; однако сам офицер молчал, словно бы внезапно лишившись дара речи.
– А… остальные! – выдавил он, наконец. – Живо!
Однако остальные ящики также оказались пустыми, о чем можно было судить по весу – теперь, когда вытекла морская вода.
– Быть может, теперь, сэр, вы согласитесь пройтись вместе со мной по бережку, как я только что предлагал вам? – заговорил я. – Если бы вы любезно приняли мое приглашение, то всей этой мелодрамы можно было бы избежать.
Он посмотрел на меня какое-то мгновение угрюмым, полным недоумения взглядом.
– А пока можете приказать, чтобы моих людей освободили, – добавил я. – Вам невыгодно держать их, тем более – в таком состоянии. Поскольку в соответствии с положением дел у вас есть опасность получить серьезные неприятности за сегодняшнее нападение и арест группы законопослушных граждан, явившихся на берег затем лишь, чтобы отдохнуть на берегу, развести костер из старых ящиков, которые мы привезли с собой, но почему-то возбудивших в вас чрезвычайную алчность.
– Ох, да будет вам! – проговорил он усталым голосом. – Я пройдусь с вами и выслушаю то, что вы хотите сказать. Освободите их! – Он сделал знак своему помощнику, после чего повернулся и отошел следом за мной на двадцать или тридцать метров по пляжу. – А теперь выкладывайте поживее все, что вы хотите сказать мне!
– Вы уже имели возможность, как говорится, визуальным образом познакомиться с большей частью того, что я хочу рассказать, – произнес я. – Могу только добавить несколько деталей. Для начала я узнал от друга, что старый мистер Джеллойни является вашим сотрудником; и потому описал ему небольшую ночную прогулку, отличающуюся от нашей с вами только наличием винтовок в этих ящиках. Он самым любезным образом исполнил свою роль в моем замысле, пересказав его вам! Затем я перевел свой корабль на это место, съехал на берег и сообщил по телефону в вашу контору, что пароход «Джон Л. Салливан» даст сегодня вечером условные сигналы, сообщая конфедератам на берегу, что капитан этого судна сегодня ночью тайно доставит на берег партию военной контрабанды. Я в точности объяснил, какие будут сигналы, и когда вы слишком настойчиво и заранее захотели узнать имя звонящего, объяснил, что встречусь с вами лично и тогда мы обговорим награду. И этот момент с позволения сказать настал.
Впрочем, остается необъясненной пара мелких подробностей. Мои люди не были посвящены в операцию. Третий помощник, однако, был обманут в точности так же, как вы, ибо я украдкой шепнул ему, что в ящиках контрабанда. Кстати, вам не кажется, что окраска лодки в серый цвет добавила нотку подлинности моему, так сказать, розыгрышу? А ведь эта шутка во многом является лучшей частью сегодняшней работы. Видите ли, мне было важно отвлечь внимание властей от нашей старой посудины, оставшейся в заливе… Дело в том, мистер офицер, что несколько дней назад у нас лопнула – не вполне случайно – пара подъемных талей, и мы уронили за борт четыре ящика с винтовками, проходящими по грузовому реестру в качестве швейных машинок. Ящики эти предварительно были связаны парами, чтобы их было легко зацепить кошкой… так что их зацепили и подняли наши местные друзья – минут пятнадцать назад, о чем они проинформировали меня миганием фонаря, пока вы и патрульный катер любовались устроенным мной небольшим бурлеском. Не правда ли, аккуратная и тонкая работа? И я еще получу за нее тысячу долларов. Наверно теперь мы можем и возвращаться? Понимаете ли, дорогой мой, никаких свидетелей у этого нашего разговора не было, поэтому вы ничего не сможете доказать; во всяком случае ничего, делающего вам честь, в то время как я сумею доказать многие факты, которые в вашу пользу не послужат. Давайте считать, что игра закончилась вничью? И, кстати сказать, могу с уверенностью рекомендовать сырой бифштекс для лечения подбитых глаз…
Немецкий шпион
Пароход «Галатея», 22 июля
– Можно с уверенностью сказать, что, получив в свое распоряжение трамповый пароход[33], – сказал я вчера мистеру Макуирру, старшему механику, – ты приобретаешь уйму хлопот на собственную голову; но если жалованье и вызывает сомнения, существуют некоторые другие способы свести концы с концами.
Таковые слова я сказал ему, объясняя, что именно он должен сделать.