– Я никогда и никому не показываю свои любимые ухоронки, – ответил я. – Видите ли, моя дорогая юная леди, если хочешь сохранить что-то в секрете, никому об этом не рассказывай, таково мое правило. Если бы я кому-нибудь рассказал, где прячу кое-какие пустяки, которые иногда привожу в Нью-Йорк без обложения пошлиной, думаю, неприятности скоро не обошли бы меня стороной.
– Но я же из тех, кому можно доверять, капитан Голт, разве не так? – заверила она меня. – И умею хранить секреты. Иначе я просто не сумела бы надувать Казначейство Нью-Йорка. Меня ни разу не поймали, и подозрение на меня пало чисто случайно. Но теперь мне все равно. Я устала, я хочу бросить это занятие самым искренним и настоящим образом, сделаться законопослушной и оставить бродячую жизнь. А теперь будьте хорошим мальчиком и позвольте мне – единственной во всем мире – увидеть вашу знаменитую ухоронку, в существовании которой уверены все таможенники и которую никто из них так и не сумел обнаружить… Действуйте, капитан.
– Мисс Малбри, – проговорил я, – в руках красивой женщины мужчина становится жалким и беспомощным существом, если вы простите мою искренность…
– Заметано! – прервала она меня, усмехнувшись уголками глаз. – Я прощу вам, капитан, все что угодно, – наверно даже, все на свете, – если вы сделаете меня единственной кроме вас обладательницей этой великой тайны.
– Хорошо, – сказал я. – Но в таком случае вам придется поклясться мне, что вы будете хранить этот секрет до конца собственной жизни.
– Да, капитан Голт. Ради этого я готова умереть на дыбе, – ответила она, подмигивая. – А теперь будьте добры и покажите мне это заветное место. Меня просто трясет от желания увидеть его. Оно находится в каком-нибудь трюме, или где-нибудь еще?
– Мисс Малбри, – неторопливо проговорил я, – вы находитесь в шести футах от этого невероятного чуда.
– Что? Где? Как? – выпалила она, оглядываясь по сторонам движениями, неотразимыми для простого моряка.
– Понимаете ли, – продолжил я, – вы должны сами открыть мой тайник. Должно быть, вы заметили, что тонкие стальные балки, находящиеся у вас над головой, не прикрыты здесь деревом, как в салонах и каютах. Это простые узкие прочные Т-образные балки, размер которых, как вы сейчас скажете, не позволяет что-то прятать за ними… так?
А теперь, – продолжил я, – посмотрите на балку, которая находится как раз над вашей головой, и сосчитайте болты с квадратными головками, проходящими сквозь фланец на передней стороне балки. Она уходит в палубу, образующую крышу этой рубки. Станьте на это кресло, я поддержу вас. Вот! Головка седьмого болта. Возьмите ее указательным и большим пальцами и попробуйте повернуть налево… Получилось?
– Да, – проговорила она с легким напряжением. – На самую крохотную малость, – и добавила разочарованным тоном: – Но ведь ничего не произошло!
– Поверьте мне, дорогая леди, что в этом и заключается вся прелесть этого маленького тайника, – заметил я. – Если таможенный досмотрщик наткнется на этот болт и слегка покрутит его, как это только что сделали вы, он просто решит, что резьба ослабла, поскольку у него не будет оснований думать иначе. Но позвольте мне помочь вам спуститься с кресла. Теперь подойдите к другому концу балки. Смотрите: я поворачиваю головку второго болта, которая с краю, и теперь могу вынуть часть стального фланца из середины балки вместе с соединенными с ней фальшивыми головками болтов. А теперь смотрите! Видите полость между досками палубы, которую прикрывает кромка? Места в ней хватит, чтобы поместить жемчуга или камней на добрую сотню тысяч долларов. Ну как, понимаете ли вы всю хитрость задумки? Для того, чтобы вынуть этот кусок стальной балки, чтобы сдвинуть его хотя бы на сотую долю дюйма, седьмой болт на правой стороне балки нужно сперва повернуть налево, после чего необходимо перейти на левую сторону рубки, и повернуть направо уже второй от стенки болт. Затем нужно стать в середине балки, взяться за двадцать четвертый болт с правой стороны и за двадцать девятый болт слева и аккуратно потянуть наружу, вот и готово. Когда тайник закрыт, соединение можно обнаружить разве что под микроскопом. И скажу я вам, мисс Малбри, что человек, придумавший эту уловку, позволяющую вынуть кусок настоящей балки, и вставить вместо него фальшивый, был смышленым парнем, не сомневайтесь!
– И этим человеком, конечно же, были вы, капитан Голт? – произнесла она со смехом, склонив набок очаровательную головку и захлопав в ладоши.
– Вы льстите мне, моя дорогая леди! – ответил я ей, но не стал рассказывать, кому принадлежит эта идея. В любом случае, она изящна, и я горжусь ею, как одним из способов проболтаться!
– Ах, капитан Голт, вы, конечно, очень сообразительный человек! – Сказав эти слова, она помогла мне спрятать подвязку контрабандистки в полость над закраиной балки. – Подобная мысль никогда не пришла бы мне в голову. А теперь мне, наверно, пора бежать и взять с собой на прогулку Тоби, пока мы оба не надоели вам. Разве он не милашка? Поцелуй меня, дорогой!
Предложение это, однако, как следует объяснить, было обращено не ко мне, но к ее любимцу, песику Тоби, померанскому шпицу, успевшему подружиться со мной, хотя я совершенно к нему равнодушен. Терпеть не могу карликовых собачонок, однако зачем говорить такое молодой женщине? Так что я сказал ей:
– Мисс Малбри, я начинаю ревновать вас к этой собаке!
Судя по этим словам, нетрудно заметить, что я отчасти потерял голову. Впрочем, не могу сказать, что я сумел вернуть ее на место даже к этому мгновению. Чертовски привлекательная молодая женщина!
18 января
Сегодня утром меня посетил мистер Аллан Джарвис, старший стюард. Этому человеку я доверяю, чего не могу сказать о многих людях. Оба мы родом из одного городка, и, пребывая наедине, оставляем «мистера» и «капитана» в сторонке, становясь простыми Джарвисом и Голтом, как и следует между двумя друзьями, помогавшими друг другу не в одной ситуации, крутившейся вокруг денег.
– Вот что, Голт, – сказал он, раскуривая одну из моих сигар. – Похоже, ты слишком загребаешь в сторону молодой леди из четвертой каюты.
– Можешь не говорить, дружище, – ответил я. – Но в чем дело?
– А вот в чем, – сказал он. – Не стоит слишком уж доверять ей. Мнится мне, что она затеяла с тобой игру, которая может закончиться для тебя не парой поцелуев. Глянь-ка на эту бумажку, прежде чем начнешь костерить меня за непрошенное вторжение! – И он вручил мне сложенную газетную вырезку с заметкой:
Америка Предлагает Женщинам Новую Специальность.
Казначейство приняло на работу двенадцать хорошеньких женщин, чтобы выслеживать курьеров, перевозящих через Атлантику драгоценности.
– Ну и что? – проговорил я. – Что с того? Не хочешь ли ты сказать мне, что мисс Малбри является одной из этих девиц…
– А ты, друг, разверни бумажку! – перебил он меня. – Разверни!
Но я уже делал это, не дожидаясь, пока он договорит, и сразу понял, что именно Джарвис имел в виду. С фото на вырезке на меня смотрела хорошенькая девица, чрезвычайно, между прочим, похожая на мисс Алисию, – она назвала мне свое имя – Малбри.
– Джарвис, это не она, – усомнился я. – Не верю. Не могу поверить, что она из таких. Ты только посмотри на ее лицо; глаза слишком близко посажены, да и моложе она. Потом, это невозможно. Такой поступок совсем не в ее стиле. Она же…
На этом я осекся, поскольку едва не выложил Джарвису, что она такая же контрабандистка, как мы с ним, только поменьше масштабом.
Я задумался на мгновение, пытаясь сообразить, нужно ли рассказывать ему об этом, но прежде чем я успел принять решение, он снова заговорил:
– Бедняга! Ты слишком глубоко влип!
Эти слова заставили меня промолчать.
– Не обращай внимания, – посоветовал я ему. – Дело в том, что у меня есть особая причина доверять этой маленькой леди.
– А как же! – проговорил он, поднимаясь на ноги. – Эта особая причина мне прекрасно известна, Голт. Все мы чувствуем себя подобным образом, когда увлечемся какой-нибудь женщиной. Но хуже всего то, что они обыкновенно слишком брутальны и не могут заставить себя не воспользоваться нашими слабостями и увлечениями в собственных интересах! Ха-ха, дружище! Приятно обращать твои едкие фразы против тебя самого!
И с этими словами он отправился восвояси, забрав с собой эту чертову вырезку. И все же я был ему горячо благодарен; однако решил, что свидетельства еще слишком недостаточны, чтобы осуждать мою изящную леди, обладательницу таких смеющихся глаз. O, Господи, неужели я увлекся и получил по заслугам?!
19 января
– Разве вам не нравится мой песик, капитан Голт? – спросила меня мисс Алисия Малбри сегодня днем.
– Ну, я бы сказал, мисс Малбри, что каждый объект можно воспринимать в различных ракурсах.
– Вы увиливаете от ответа, капитан, и это мне не нравится! – сказала она. – Неужели вам не нравится мой Тобик? Говорите честно.
– Хорошо, мисс Малбри, – ответил я. – Если вам так уж нужен честный ответ, я не люблю вашего Тоби и всех комнатных собачонок, как таковых. На мой взгляд собака – не подходящий предмет для женских объятий. Женщина, целующая и тискающая собаку, как мне кажется, роняет свое достоинство, иначе она уклонялась бы от физического соприкосновения с подобным чахлым созданием, в котором нет никакой пользы, в отличие от коровы, и отваги не больше, чем в обыкновенной крысе!
– Капитан Голт, – огрызнулась она, – вы позволяете себе забываться. Позвольте мне сказать вам, что собака нисколько не хуже человека!
– О вкусах не спорят, мисс Малбри, – возразил я с легкой улыбкой. – Мы, мужчины, не целуемся и не обнимаемся с нашими псами. На наш взгляд женщина – более подходящий и приятный объект для поцелуя.
– С этим я согласилась бы! – перебила она меня. – Но не хотите ли вы этим сказать, что ставите женщину наравне с собакой, капитан Голт?
– Именно это я и отказался делать, – проговорил я. – Видите ли, милая леди, вы начали с того, что спросили меня о том, люблю ли я карликовых собачонок… о чем-то в том роде, и теперь, потому что я ставлю их ниже женщин, вы ругаете меня так, как будто я сказал нечто противоположное! O, женщина, женщина! В часы нашего досуга! Но, моя прекрасная леди, если бы вместо того, чтобы спрашивать меня о том, нравится ли мне ваша собачка, вы спросили меня о том, как я отношусь к вам, тогда я не знал бы счета комплиментам. Среди всех изящных леди… – я умолк, подбирая слова для дальнейшего описания, так чтобы ничем ее не задеть.