ров я не собирался. Я намеревался оставить эти деньги себе, причем, на законном основании.
Первым делом я перемолвился со своими двумя помощниками, мистером Элти и мистером Трассом, a потом послал за Виннером, старшим корабельным инженером, и поговорил с ним. После этого спустился в свою каюту, и посидел там, обдумывая, куда можно спрятать ящик с подобной ценностью.
Спустя полчаса я обнаружил подходящее место, и ящик оказался укрытым от посторонних взоров.
На следующий день все было спокойно, однако напряженность явно вызревала, и мы, капитан и оба помощника, выхаживали по кораблю, вооруженные до зубов! В каждом из карманов кителя у меня было по большому автоматическому «кольту», и это помимо любимца, пристроившегося в жилетном кармане; мистеры же Элти и Трасс были вооружены крупнокалиберными револьверами старого, но, тем не менее, эффективного образца.
Я еще раз переговорил со старшим инженером, и теперь трое подчиненных ему механиков были при оружии, не говоря уже о том, что они приготовили к действию паровой шланг в качестве последнего средства обороны. Старший инженер сообщил мне, что удержит машинное отделение, и я поверил ему… тем не менее, двадцать три вооруженных германца – a я не сомневался в том, что они вооружены – представляли собой внушительную проблему для нас семерых.
Хорошенько подумав, я послал за боцманом Келлером и описал ему положение дел. Он попросил разрешения взять матросов и кочегаров и немедленно вздуть немчуру, однако я напомнил ему, что у нас нет права даже пальцем коснуться своих пассажиров прежде, чем они совершат какое-нибудь беззаконие; и потом, нападение на них может закончиться гибелью кого-нибудь из матросов, если германцы начнут отстреливаться.
По сути дела, как я сказал далее боцману, мне приходится обращаться к нему для того лишь, чтобы обеспечить безопасность всех наших людей. И если начнется какая-нибудь заварушка, он должен отправить всех в носовой кубрик, закрыть за собой стальные двери и ни во что не вмешиваться. Видите ли, у нас насчитывалось всего шестеро матросов первой статьи, и в боевом плане они были способны не на многое даже в том случае, если были бы вооружены. А как я уже сказал, огнестрельного оружия у них не было, как и у кочегаров Виннера, поскольку на корабле имелись только те пистолеты, которыми располагали четверо инженеров, двое моих помощников и я сам.
Чем запаслись немцы, я, конечно же, не знал, но, судя по внешнему виду, все они были переодетыми в штатское опытными солдатами и в нужный момент определенно могли явить на свет целый арсенал!
Итак, я дал понять боцману, что рассчитываю на то, что он сумеет удержать своих людей от любой стычки с германцами. Еще он должен был держать у штурвала нашего человека, если только немцы не прикажут чего-то другого. Однако, чтобы он ни делал, нельзя позволить врагу ранить наших людей. Я был уверен в том, что если они ни во что не вмешаются, а поведут себя спокойно, то и немцы будут рады не трогать их.
Сложности начались прямо с первой вахты.
Для начала один из пассажиров, некий герр Деберсвинч, явился в мою каюту, чтобы поговорить. Помычав для начала и попрыгав вокруг да около, он оставил всякие претензии и откровенно заявил мне, будто бы знает, что планы и модель находятся на корабле, и уполномочен предложить мне за них пять тысяч долларов, чтобы в дальнейшем не случилось никаких неприятностей.
– Всякие неприятности на моем корабле возможны только в том случае, если я сам устрою их! – сообщил я ему.
– Но нас на борту двадцать три человека, кэптен! – проговорил он тоном, не скрывавшим наглой угрозы.
– Так-то оно так, однако! – ответил я, готовясь одним прыжком взять его, но в этот самый момент в дверь моей каюты постучали, а затем внутрь просунулись три головы.
– Эй, Деберсвинч, – произнес один из них так, словно меня вообще не существовало на свете, – что тебе сказал кэптен?
– Он сказал: немедленно убирайтесь из этой каюты! – вскипел я. – Все четверо! Живо!
Они посопротивлялись с минуту, однако Деберсвинч выставил их наружу, а затем, прежде чем выйти, повернулся ко мне и сказал:
– Мы даем вам несколько минут на размышления, кэптен. Надеюсь, вы сумеете увидеть свой путь к этим пяти тысячам долларов, если беспристрастно и честно рассмотрите факты. Но вы, конечно скажете «нет». – Тут он ухмыльнулся и, красноречиво похлопав себя по карману, давая понять, что у него там находится, добавил спокойным тоном: – Все мы – опытные солдаты, кэптен, и мы намереваемся получить свое даже в том случае, если для этого нам придется перестрелять всех вас, потопить корабль, и вернуться на берег в одной из шлюпок. Вам понятно?
– Вполне, – ответил я. – Полагаю, что мне следует сперва переговорить с обоими моими помощниками. Я дам вам ответ через десять минут.
– Хорошая мысль, кэп, – согласился он. – Я рассчитывал на то, что вы поймете, что сопротивляться бесполезно.
После этого они отправились восвояси, а я поднялся на мостик.
Оба моих помощника были заняты оживленной беседой после «чайного перекура», однако, услышав мои шаги, немедленно повернулись ко мне.
Я бросил на них короткий взгляд и кивнул в сторону штурманской рубки – стальные стены, стальные двери и все такое, – находящейся за рулевой рубкой.
– Игра началась! – проговорил я, как только они подошли ко мне. – Оба ступайте в штурманскую рубку, живо. Мистер Трасс, заверните стальные крышки задних иллюминаторов, a вы, мистер Элти, позвоните в машину мистеру Виннеру и предупредите его. Скажите, пусть держит ход в половину от полного до моего следующего приказа.
Метнувшись к двери ходовой рубки, я настежь распахнул ее.
– Пелтер, – обратился я к рулевому, – держите прямо и передайте боцману, что пассажиры начали скандалить. Затем до следующего приказа принимайте команды от него.
– Есть, сэр, – ответил матрос не без некоторых колебаний, поскольку понял, что я требую от него оставить штурвал без внимания прямо сию минуту.
– Действуйте! – приказал я. – Вам придется оставить штурвал. Боцман пришлет вас обратно, как только получит от меня соответствующее распоряжение.
– Есть, сэр, – повторил он, после чего выпустил из пальцев рукоятки штурвала и отправился выполнять поручение. Скорее всего, ему ни разу в жизни не приходилось видеть, чтобы на находящемся в море корабле штурвал оставили без присмотра.
Оставив ходовую рубку, я снова вышел на мостик. Позади меня группа германцев собралась вокруг своего герра Деберсвинча, заметившего меня и приветливо помахавшего рукой в знак того, что он идет за ответом.
Он шагнул ко мне навстречу вместе со всей шайкой, а я отошел на возвышение к моей штурманской рубке и остановился возле правой двери, которую мистер Трасс, мой второй помощник, придерживал для меня открытой.
– Итак, кэптен? – проговорил герр Деберсвинч, как только все они поднялись на бридждек[48].
– Чего вы хотите? – спросил я, изображая, будто не обратил внимания на его предшествовавшие речи.
– Слезайте со своей крыши, кэп, – ответил он. – Мы пришли за ответом. Итак, готовы ли вы передать нам чертежи и модель без лишнего шума, или собираетесь иметь неприятности?
– Не говорите ерунды, – сказал я. – Месяц будете искать, и все равно не найдете на корабле этот ящик. И если вы считаете, что я намереваюсь помогать вам, тогда вы несомненно больший олух, чем кажетесь с вида… могу и крепче сказать!
– Прекратите балаган, кэп! – проговорил германец тоном, явно свидетельствующим о том, что терпение его на пределе. – Отвечайте прямо: мир или война? Если война, просите, чтобы Господь помиловал вас, ибо через пять минут вы будете стоять передо мной на коленях и скулить как комнатная собачонка. Ну, что скажете?
– Ну, – начал я, очень неторопливым и даже задумчивым тоном, стараясь замаскировать тот факт, что я собираюсь немедленно перейти к действиям. – Что ж, мистер Деберсвинч, я не мастер говорить долгие речи, поэтому для вас у меня уготовано слово из трех букв…
Он понял смысл моего пожелания быстрее остальных и резким движением вырвал из внутреннего кармана увесистый «маузер», однако я опередил его, ибо обе мои руки в карманах сжимали рукояти пары «кольтов», и я стрелял через карманы… прямо-таки салют пятого ноября[49].
Учитывая помеху, стрелял я не совсем уж плохо, хотя, конечно, давно отрабатывал такую уловку, и продырявил при этом несколько вполне приличных пальто. Я попал герру Деберсвинчу в правое плечо, и еще раз, в левое предплечье. A потом, прежде чем его компаньоны успели прицелиться, произвел еще десять выстрелов по их ногам. Насколько помню, шесть или семь человек получили ранения в области, лежащие между лодыжкой и бедром. После чего я единственным мастерским прыжком нырнул вбок, в штурманскую рубку, а мистер Трасс захлопнул за мной дверь и запер ее на засов. И едва он это сделал, вся правая стальная стена рубки загрохотала под градом пуль, и целых полминуты, наверное, мы не могли толком слышать друг друга.
– Ей-богу! – проговорил я, когда грохот утих. – Приятно оказаться дома, вдалеке от капель этого дождя!
– Великий боже, сэр! – проговорил мистер Трасс. – Мастерская работа! Наверно, вы не одного убили?
– Ни единого, мистер, – сказал я ему. – И хочу, чтобы вы прямо сейчас поняли: если мы сумеем закончить это дело без трупов, своих или чужих, нам будет много лучше. Стреляйте себе сколько вам угодно, но только для того, чтобы причинить боль, а не затем, чтобы дать работу похоронных дел мастеру. Нам совершенно не нужно, чтобы старый добрый Дядя Сэм совал свой нос в это дело, и мне кажется, что я сумею укротить этих отбившихся от рук баранов, не отстреливая их поодиночке. Им придется еще многому научиться, и я намереваюсь выступить в качестве преподавателя… Мистер Элти, вы позвонили мистеру Виннеру?
– Да, сэр, – ответил первый помощник. – Он уже ждет их.