чае крайней необходимости. Взяв чашку остывшего бельгийского кофе, Бертрам неспешно отхлебнул и стал любоваться на мирную ночь.
Когда к голове прижимают дуло револьвера, то это страшно и, как ничто другое, способствует осознанию собственной уязвимости. Но только не для Симона, который расценил такое положение вещей как преимущество. Если нападающий в трех футах от тебя, можно уложить его, не сходя с места. Однако при текущей мизансцене, когда бортовой инженер прижимал дуло ему к затылку, имелись варианты, и Симон ими воспользовался. Он пригнулся в развороте, схватил дуло и направил его вверх, одновременно кулаком ударив человека в горло.
Неподготовленный противник выпустил оружие и рухнул навзничь, хватаясь руками за шею в тщетной попытке задержать смерть: через разбитую трахею воздух не поступал. Выстрелом из пистолета Симон положил конец его страданиям.
До того момента, как сработают заряды под машинным залом, остались секунды. Предоставив мертвому лежать на полу, Симон бросился прочь, отодвинул задвижки на двери машинного зала, распахнул дверь и помчался по коридору.
В этот момент грянул первый взрыв.
Три взрыва последовали один за другим. Металлическая обшивка корабля визжала, как будто ее раздирали по швам. Корабль трижды тряхнуло, вслед за чем раздался страшный рев хлынувшей на борт воды. «Божий глас» немедленно потерял равновесие и, подобно пьяному на гимнастическом бревне, кренился то в одну, то в другую сторону. Вода стремительно заполняла нижние палубы.
Кадрим не удержался на ногах и упал.
Когда Джулиан понял скрытый расчет Майкла и осознал неминуемость разрушения, глаза у него расширились от ярости. Ударившись о стенку, он рухнул на колени; золотая шкатулка выскользнула у него из рук и полетела через зал.
Корабль сильно накренило вправо; стаканы, картины, все, что не было закреплено, падало со своих мест и разбивалось.
Майкл кинулся к отцу, но замер на месте, когда Кадрим прыгнул на Стефана и схватил его за горло, а в бок ему ткнул дуло «магнума». Майкл все же продолжал потихоньку подползать к ним, но тут Кадрим сделал два предупредительных выстрела в потолок, и Майкл застыл на месте.
Свет погас, салон погрузился во мрак, контуры корабля слились с ночью. И тут зажглись аварийные огни. Хоть и помаргивая, они худо-бедно осветили палубу. Поднявшись на ноги, Джулиан неверным шагом двинулся по наклонному полу. Он чуть не упал, но успел ухватиться за бра на стене.
— Чего ты дожидаешься? — заорал он на Кадрима. — Убей его!
Сбитый взрывной волной со своего места, капитан Бертрам мгновенно понял, что на корабль совершено нападение. Звук пробитого корпуса нельзя было спутать ни с чем. Он не нуждался в дополнительных проверках, чтобы понять, что судну до полного затопления остались минуты. Капитан попробовал связаться по рации с землей, но, кроме статики, ничего не было слышно; нажал кнопку подачи автоматического сигнала «SOS», но и этот сигнал глушился. Он нажал клаксон, с помощью этого звукового сигнала приказывая всем покинуть корабль. После этого, выдвинув центральный ящик на панели управления, достал пистолет и стал спускаться по лестнице.
Симон мчался по коридору нижнего уровня, когда взрывной волной его сбило с ног. Не успел он подняться, как корабль потрясли еще два взрыва, в результате которых судно приподнялось над водой на несколько футов.
Море, словно прорвав плотину, уже бушевало внутри. Симон бежал, а по пятам за ним следовала прозрачная стена. Его едва не смыло, но он успел ухватиться за перила лестницы; подтянувшись, Симон оказался на лестнице, но и здесь вода наступала, поднимаясь. Перепрыгивая через три ступеньки, он в мгновение ока преодолел шесть этажей. Аварийное освещение едва мерцало. Охранники не препятствовали его продвижению: одних он запер, других устранил из этой жизни.
На верхнем уровне Симон двинулся по подвесному переходу. С трудом сохраняя равновесие на наклонном полу, он приближался к салону. Видя движение теней, слыша голоса Джулиана и Майкла, он прильнул к стене, осторожно высунулся и увидел, что передвижениям Майкла и его отца препятствует здоровый охранник, держа Стефана на мушке.
Медленно подняв пистолет, Симон прицелился Кадриму в голову. Уравновесив движением тела крен корабля, уперся ногами в стенки, заклинив себя, и тихонько спустил курок.
Голову охраннику разорвало, его пистолет выстрелил в стенку, мертвое тело рухнуло на пол. Симон направил пистолет на Джулиана. Впервые он в упор смотрел на этого человека. Ухоженный и красивый, обаятельный и лощеный; идеальный фасад для человека, воплощающего в себе антитезу всему, за что боролся Симон. Ибо он являл собой то, против чего выступал священник; он облекался в одеянье божьего пастыря, скрывая под ним свое истинное «я», пряча обитающего в себе дьявола. Перед ним был человек, который убивал без сожалений, за доллар обещал рай и расправился с собственной матерью, с восторгом наблюдая, как из нее уходит жизнь. Но Симон увидел в нем и кое-что еще.
И за это мгновение гнева, при всей его краткости, отцу Беллатори пришлось расплачиваться. Потому что когда он прицелился и замер, охваченный яростью и чувством узнавания, в позвоночник ему ударилось что-то стальное и тут же отпрянуло. Бросив взгляд через плечо, Симон увидел капитана. Тот стоял на безопасном расстоянии — очевидно, он не был так глуп, как его инженер, — и производил впечатление человека, подготовленного к пиратским захватам и прочим внештатным ситуациям. Симон сразу понял, что любые попытки сопротивления кончатся смертью. Но пока Джулиан жив и шкатулка не уничтожена, он не желает умирать.
Заставив Симона зайти в салон, капитан разоружил его.
— Сэр, через три минуты корабль затонет, — обратился капитан Бертран к Джулиану, вручая ему пистолет Симона. — Нужно грузиться в шлюпку.
— Где все остальные? — осведомился Джулиан.
— Погибли, — произнося это, капитан взглядом указал на Симона.
Глядя на темноволосого человека, Джулиан приблизился к нему.
Зивера и Беллатори стояли лицом к лицу, пристально глядя один на другого, размышляя и сравнивая.
— Кто ты? — спросил Джулиан.
Симон улыбнулся.
Джулиан пригляделся; прошло несколько секунд, прежде чем разбуженные осознанием чувства нахлынули на него и проявились на лице.
— Ты понял? — произнес Симон.
Своими одинаковыми сапфировыми глазами они сверлили один другого. Не считая разного цвета волос, они выглядели как близнецы с разницей в возрасте в шестнадцать лет.
— Здравствуй, брат, — с грозной улыбкой произнес Симон.
— Брат? — Джулиан рассмеялся.
Но веселье мгновенно покинуло его, когда он еще раз заглянул в глаза Симона и увидел в них правду. Джулиан начал задыхаться от недостатка воздуха.
— Как же…
— Я понятия не имел о твоем существовании, пока Женевьева не рассказала мне четыре месяца назад правду о своем сыне. Ты знал, что у нее не может быть детей?
Джулиан медлил: его захватили воспоминания. Тем временем корабль продолжал уходить под воду. Джулиан стоял, свесив руки, в левой держа пистолет.
— Сэр… — Капитан кашлянул.
Джулиан проигнорировал его. Он все смотрел на брата.
— Сэр! — крикнул капитан.
В его голосе уже явственно звучала паника.
— Если мы не покинем корабль прямо сейчас, то погибнем.
— Позвольте избавить вас от вашего беспокойства.
Не поворачиваясь в его сторону, Джулиан поднял пистолет и выстрелил капитану в лицо.
— Зачем ты здесь? — продолжал он, не сводя глаз с Симона.
Они были похожи как две капли воды. Разница лишь в возрасте и цвете волос.
— Nascentes morimur. Рождаясь, мы умираем.
— Так ты здесь, чтобы за меня помолиться?
— Нет, чтобы тебя убить, — без единого намека на эмоцию ответил Симон.
Такой тон был Джулиану очень хорошо знаком.
Он рассмеялся от всей души, расхохотался в полный голос… словно гром прогрохотал.
— Ну конечно же, — ревел он, вытирая слезы, выведенный юмором ситуации из типичного для себя транса. Он даже прослезился. — Наша кровь.
Судно все сильнее кренилось вправо, надпалубные сооружения застонали, словно выдергиваемые из привычных мест и раздираемые на части безжалостным морем.
Джулиан наконец отсмеялся и решил вернуться к главной теме. Наклонившись, он поднял золотую шкатулку с того места, где она лежала, — возле стены. Его приводило в восторг создавшееся положение — он чувствовал себя полным могущества, настоящим пупом земли. Но, приглядевшись, он заметил, что замочная скважина изменилась.
Джулиан смотрел на шкатулку, на гладкий металл на месте скважины.
— Что ты сделал?
— Шкатулку больше никогда не откроют.
— Открой ее.
— Невозможно, — покачал головой Майкл.
— ОТКРОЙ ЕЕ! — завопил Джулиан, что было силы тыкая дулом пистолета Майкла в висок.
— У меня нет ключа, — спокойно отвечал тот.
— Нет, есть. Не может быть, чтобы не было. Она должна была отдать тебе ключ.
— Нет, он у Женевьевы. Ты ведь убил ее, помнишь?
Джулиан посмотрел на Майкла и, не произнося больше ни слова, направил оружие на Стефана и выстрелил. Пуля попала Стефану в ногу. Споткнувшись, тот покатился по палубе.
— Открой, — чуть слышно повторил Джулиан.
Майкл повернулся к отцу. Тот лежал, держась за ногу и почти теряя сознание от боли, но нашел в себе силы покачать головой.
— Нет, Майкл. Не делай этого.
Опять прогремел выстрел, на этот раз пуля попала Стефану в здоровое плечо.
— Открой шкатулку, — шепнул Джулиан.
Стефан закрыл глаза. На плече у него уже расползалось пятно крови. Он продолжал качать головой.
— Не могу, — честно сказал Майкл.
Сердце у него разрывалось при виде медленной казни, которой подвергается его отец.
— Открой шкатулку, — еще тише прошептал Джулиан.
Вновь подняв пистолет, он выстрелил опять, на этот раз в верхнюю правую часть груди Стефана.
Майкл оставался неподвижен, в этот момент он чувствовал себя так, будто стреляют в него.