Голос монахини звучал теперь холодно и высокомерно, она явно вошла в роль.
— Так где картина? — Все уставились на пустую стену, а Мария-Ассунта ахнула и зашептала молитву, осеняя себя крестом.
— Она пропала.
— Она точно была здесь?
— Конечно, все ее видели! Она появилась из ниоткуда неделю назад, а теперь опять исчезла. Ангел принес ее и забрал… Мы недостойны! Ох, грешники мы, грешники!
— Наше дело — убийство. Пропажей картины должна заниматься полиция, а если она ценная — то отдел по охране художественных ценностей карабинеров. Давайте сосредоточимся на расследовании убийства.
Глава 7.
— Ты своими глазами видела картину?
Саша кивнула. — Она существует. Вопрос- подлинник ли это, но это уже не ко мне. Важный синьор Фабио будет клясться, что подлинник.
— И ты согласилась.
— На мой взгляд, все довольно просто. Ассистент бизнесмена-благотворителя обещал найти документы о покупке картины. Они обязательно должны сохраниться, такие вещи хранят! Знаешь… меня покоробила твоя история с шикарными покоями настоятельницы. Я представляла жизнь в старинных монастырях по-другому. Особенно здесь.
— Мне показалось, что в этом преступлении все не так. Только пока не могу понять, почему.
— Я заразила тебя своей интуицией?
— Я совсем не против, если ты займешься историей картины. Но не лезь в расследование убийства. И у нас на все три дня!
— Почему три дня?
— Потому что через три дня свадьба матери, на которой я не смогу присутствовать, если не закончится расследование
— И тебя это волнует?
— Я же должен спасти графиню делла Ланте от греха! — Никколо снова затрясся от смеха.
Графиня делла Ланте ушам своим не верила: вот так просто, попили кофе и сын сменил гнев на милость?
Саша не стала объяснять, что проблему решили случайно ляпнутые слова. Ее беспокоило другое: как бы Аделе не решила, что она и есть ее идеальная невестка. Вот тогда, под ударами ее тяжелой артиллерии, а глядишь и с двух сторон сразу, ведь маркиз непременно поддержит супругу, устоять будет сложно. А Саша совершенно не собиралась замуж за «бывшего». Всему свое время, их время ушло.
Прогулка вызвала зверское чувство голода. Что там круассан-корнетто и чашечка эспрессо с Никколо, вот смородиновый песочный пирог, апельсиновый сок, капучино, и йогурт со свежими фруктами- это нормальный завтрак.
За третьим куском пирога ее и застал звонок синьора Фабио чего-то там Гуталини.
— Галерея Ломбарди. Виа Арнальдо Фортини, 18. Ассистент благотворителя, Антонио Фальетти, нашел документы о покупке картины Пинтуриккьо. Синьор Фальетти приобрел ее в галерее, ну, собственно, это не совсем галерея, только название, это очень дорогой антикварный магазин, где торгуют не только картинами.
— Я могу сослаться на вас?
— Мне бы этого не хотелось… вы же понимаете… не стоит афишировать мой интерес к происхождению картины.
— Так что же вы от меня хотите?
— Узнайте, как картина попала к антиквару. Это все, что я хочу.
Никколо, в отличии от синьора «Гуталини» сразу согласился: если Саша обещает оставаться в рамках короткой беседы о приобретении картины, он подтвердит что она действует по его поручению.
Галерея оказалась меньше, чем ожидала девушка, действительно, не галерея, а одно название.
Первый этаж старинного дома, выстроенного из того бежевого камня, что на солнце сияет розовым, а в непогоду становится серым, занимали широкие окна, в которых был выставлен всякий хлам для завлекания туристов. Возможно, все эти статуэтки, лампы, шкатулки, брошки и прочая ерунда и имели какую-то ценность, но явно не относились к шедеврам антиквариата.
Но оказалось, что Саша просто ошиблась дверью. Магазинчик ширпотреба для туристов плавно перетекал в витрины обувной лавки, а галерея хорошо спрятала свою маленькую дверь по соседству, да еще и завесила окна плотными светлыми жалюзи. В занавешенном окне, словно в нише, скромно пристроились маленькая икона, пара чего-то деревянного, похожего на хохлому, только спокойнее, коричневее, скромнее. Не обошлось и без керамической тарелки из Деруты со сценой из жизни Святого Франциска.
Неприметную дверцу в самом углу дома хорошо маскировали светлые камни, словно заплатки, сиявшие на бежевом фасаде. Девушка подозревала, что они и придают сияние фасадам, когда солнечные лучи освещают все вокруг.
Саша открыла дверь и чуть не свалилась со ступеньки, потому что галерея расположилась ниже уровня улицы. Магазин оказался маленьким, узким и темным. Несколько картин, попавших на глаза, были миниатюрами в богато украшенных рамах, выставленными в витрине, как кольца в ювелирном магазине. XIX век, Германия — гласили крохотные таблички.
Дверь в задней части открылась, и появился высокий мужчина с куцей бородкой.
— Con tutto l’attenzione, signora, внимательно слушаю! — Он лениво натягивал пиджак, всем видом давая понять, что Саша ошиблась дверью. Даже не поздоровался.
— Я пришла по поручению полковника карабинеров Никколо Скарфоне из Рима. У меня к вам несколько вопросов.
— Синьора, надеюсь, карабинеры не подозревают меня в торговле краденными предметами искусства!
— Нет, синьор, — тут Саша не удержалась, и добавила, — пока нет.
— Всегда готов помочь властям. — Улыбка превратила хозяина галереи в добренького деда Мороза.
— Вы владелец?
— Конечно. Альдо Ломбарди, к вашим услугам. Что вы хотели узнать?
— Синьор Антонио Фальетти был вашим постоянным покупателем?
— Да, конечно! Он всегда заходил сюда, когда был в городе, чтобы узнать, нет ли у меня интересных для него вещей. Я показывал ему миниатюры в витринах, картины, но он не всегда что-то покупал. Но почему вы о нем спрашиваете?
— Дело в картине, которую синьор Фальетти собирался подарить монастырю Сан Джузеппе. Нам известно из его документов, что он приобрел картину у вас. (А я прямо взаправдашний карабинер, научилась за столько-то лет! — подумала про себя Саша. Собственно, адвокатский опыт работы в судах о том же, как ни крути).
— Вы о Пинтуриккьо? Это копия.
— Копия?
— Ээээ… я неправильно выразился. Никто не сомневается, что это работа Пинтуриккьо. Просто это эскиз, набросок для одной из его картин.
— Вы проводили экспертизу?
— В этом не было необходимости. Картина не предназначалась для аукциона, продажи в частную коллекцию или передачи в музей. Я пригласил для осмотра директоров и искусствоведов нескольких известных музеев Умбрии и для синьора Фальетти этого было достаточно. Вы понимаете, речь не идет о законченном полотне, так что…
— Запишите имена ваших экспертов.
— Конечно, никаких проблем.
— Расскажите, откуда взялся этот… эскиз.
— О, синьора это один из тех случаев, о которых мы, торговцы произведениями искусства, мечтаем! Три месяца назад в мой магазин вошла старушка и предложила мне картину. Она сказала, что нашла ее в сундуке в своем сарае и хотела узнать, стоит ли картина чего-нибудь. Женщина не могла рассказать, как полотно попало в сундук; картина лежала там веками. Нет, не подумайте, синьора. что я обманул старую женщину, законченная картина стоила бы миллионы, но не эскиз! И я заплатил реальную цену!
— Вы можете дать координаты этой женщины?
— Я уверен, что у меня они есть, но боюсь, сразу не найду…
— Вы не помните, где документы о приобретении картины Пинтуриккьо?
— Эскиза, синьора, эскиза. — Антиквар долго рылся в ящике, перебирая карточки и бумаги, пока не воскликнул: — Eccolo! Вот оно! — и подал Саше лист картона. — Любопытно правда? Эта синьора из Сиены.
— Почему любопытно?
— Как, разве вы не знаете? Пинтуриккьо умер в Сиене.
Может, кому-то в Сиене не захотелось, чтобы эскиз попал в Умбрию? — подумала Саша. Но убивать из-за эскиза, тем более пробираться в закрытую колокольню, ключ от которой всего у трех человек и убивать настоятельницу монастыря? В этом никакого смысла…
— От Ассизи до Сиены полтора часа езды, — сказал Никколо. — Если хочешь, можем съездить. Произведения искусства- не моя сфера, но если убили из-за картины, другое дело. Нужно проверить все версии Навестим бывшую владелицу картины?
В ожидании полковника Саша позвонила подруге Симоне, известной тосканской художнице и эксперту по оценке произведений искусства. Симона была живой энциклопедией по искусству и Саша уже не раз оценила ее эрудицию. Вот и на сей раз подруга не подвела.
— Пинтуриккьо? Самый недооцененный, а порой и раскритикованный мастер Ренессанса.
— Почему?
— Пинтуриккьо не признавали другие художники, постоянно ругали критики. Его картины и фрески считали дурновкусием из-за обилия золота, называли пустыми и наивными. До тех пор, пока не видели его фрески не фрагментами, а целиком. Вот тогда оказывалось, что и золото, и яркие краски — на своем месте и производят волшебное впечатление. Когда приглядишься, увидишь, что в его работах есть сходство с Боттичелли.
— Даже я узнаю его руку. Особенно после фрески в соборе Спелло. Тогда местные все время спрашивали как мне понравился «их» Пинтуриккьо.
— В Capella Bella, да. И как он тебе, понравился?
— Он правда волшебный. Особенно, когда начитаешься, что на фреске НЛО и луч из него.
Симона рассмеялась.
— Ему не повезло, даже прозвище Пинтуриккьо означает pittore ricco — богатый художник или маляр. Тут двойной смысл — еще и «неумелый художник». На самом деле его звали Бернардѝно ди Бѐтто ди Бьяджо.
— А что наш «любимый» Вазари — тоже по нему проехался?
— О, тут он вообще оторвался. Вазари его терпеть не мог. С его легкой руки пошла история, что Пинтуриккьо умер от жадности.
— Как это?
— Он выполнял работы для важных заказчиков, расписывал покои Борджиа, Сикстинскую капеллу. Однажды художника пригласили для росписи алтарного образа Рождества Девы Марии для базилики Сан Франческо в Сиене. Монахи обязались предоставить ему келью для проживания и работы, полностью освободив ее от всех предметов. Лишь огромный сундук не убрали. Пинтуриккьо устроил скандал, монахи сдвинули сундук, а из него посыпались деньги. Очень много денег. Поняв, что все эти деньги могли достаться ему, Пинтуриккьо сразу и умер от горя.