Карты Судьбы — страница 21 из 34

Я сочувственно пощелкал языком.

Рэндом махнул рукой в сторону стула, и я уселся. А он подошел к горке.

– Хочешь вина?

– Не возражаю.

Дядюшка наполнил два бокала, отдал один из них мне, после чего устроился напротив, так что теперь нас разделял небольшой столик.

– Сегодня днем кто-то, в другой Тени, стрелял в Блейза, который прибыл в дружеское королевство с дипломатической миссией, – сказал Рэндом. – Ранил, но не слишком серьезно. Нападавший сбежал.

– Ты думаешь, это один и тот же человек?

– Конечно. Тут раньше снайперов не водилось. И вдруг появляются сразу два? Наверняка один и тот же. Или один и тот же заговор.

– Есть какие-нибудь улики?

Рэндом покачал головой и сделал глоток вина.

– Я хотел поговорить с тобой наедине, прежде чем до тебя доберутся остальные. Я считаю, что ты должен знать две вещи.

Я потягивал вино и ждал.

– Первое: меня все это по-настоящему пугает. Покушение на Блейза показало, что дело не в личных проблемах, касающихся одного Кейна. Кто-то заимел против нас зуб – или, по крайней мере, против некоторых из нас. А теперь еще и ты говоришь, будто тебя хотят убить.

– Не знаю, существует ли тут связь…

– Я тоже не знаю. Но мне это не нравится. Больше всего я боюсь, что за этими событиями стоит кто-то из своих.

– Почему?

Рэндом сердито посмотрел в свой бокал.

– Вот уже многие века личная месть является у нас единственным способом разрешения внутрисемейных противоречий. Необязательно она приводит к смерти – хотя такая возможность, естественно, существует, – но плетутся хитроумные интриги с целью поставить в щекотливое или достаточно сложное положение, искалечить или отправить в ссылку противников, чтобы упрочить собственное положение. Эти развлечения достигли апогея в борьбе за корону. Впрочем, я считал, что страсти улеглись, когда получил эту должность, к которой никогда не рвался. Я не стремился к собственной выгоде и старался действовать справедливо – отлично знаю, какие здесь все обидчивые. Уверен, что и сейчас дело не во мне или в борьбе за наследование. У меня со всеми прекрасные отношения. Думаю, родственники решили, что я являюсь меньшим злом – по сравнению с тем, что могло бы быть, – и во всем мне помогают. Вряд ли кто-то возжелал получить мою корону. После того как я взошел на трон, все ведут себя мирно и доброжелательно. Только вот я начинаю думать, что привычка дает себя знать и кому-то пришло в голову поиграть в старые игры, надеясь таким образом отомстить за личные обиды. Я и в самом деле не хочу, чтобы это произошло, – мне худо от одной только мысли, что к нам снова вернутся подозрительность, недоверие, интриги, намеки, обманы и предательство. Мы становимся от этого слабее, а возникновение ситуации, когда нам будет необходимо объединить свои силы, никто исключить не может. Так вот, я переговорил со всеми по очереди, наедине, и, естественно, все до единого утверждают, что ничего не ведают ни про какие новые заговоры, интриги и вендетты. И все же я вижу – они с опаской поглядывают друг на друга, подозрительность растет. Возвращается привычный образ мышления. Причем каждый с легкостью вспомнил, что у всех были причины затаить зло против Кейна, и это несмотря на то, что он спас наши задницы, когда разобрался с Брэндом. И то же самое с Блейзом – любой мог бы отыскать повод с ним поквитаться.

– Поэтому ты хочешь разоблачить убийцу быстро – тебе не нравится, как он воздействует на моральный дух?

– Конечно. Меня совсем не устраивает, когда все шушукаются и ищут возможные мотивы убийства за спиной друг у друга. В такой ситуации моментально возникнут настоящие заговоры и интриги – мы и опомниться не успеем, как нас снова засосет эта трясина и какое-нибудь незначительное разногласие приведет к вспышке ярости и насилию.

– А как ты думаешь, это кто-то из своих?

– Черт побери! Я точно такой же, как и они. Становлюсь подозрительным просто так, по привычке. Вполне возможно, это кто-то из своих, только у меня нет ни единой улики.

– А кто еще это может быть?

Рэндом скрестил ноги, выпил немного вина.

– Проклятие! Наши враги – имя им легион![21] Но у большинства кишка тонка. Они же все знают, что их ждет, если мы выведем их на чистую воду.

Дядюшка сцепил руки на затылке и принялся внимательно разглядывать ряды книг.

– Не знаю, как это лучше сказать, – начал он спустя некоторое время, – только я должен…

Я молча ждал, и тогда он выпалил:

– Поговаривают о Корвине, но я не верю.

– Нет, – тихо возразил я.

– Я же сказал, что не верю. Твой отец много для меня значит.

– А почему другие поверили?

– Ходят слухи, что он сошел с ума. До тебя ведь эти слухи тоже наверняка дошли. А что, если он вернулся к своему прошлому образу мышления, когда его отношения с Кейном и Блейзом были совсем не сердечными – как, впрочем, и с любым из нас? Так наши родственники объясняют свои подозрения.

– Это невозможно.

– Я только хотел, чтобы ты был в курсе, какие ходят разговоры.

– Не советую никому посвящать меня в эти сплетни.

Рэндом вздохнул:

– Ну, хоть ты-то не начинай. Пожалуйста. Все страшно расстроены. Зачем напрашиваться на неприятности?

Я сделал глоток вина.

– Да, ты прав.

– А теперь придется выслушать твою историю. Давай выкладывай, усложняй мою жизнь еще больше.

– Ну хорошо. По крайней мере новости у меня самые свеженькие.

Я доложил ему все в подробностях; к тому моменту, когда я закончил, уже начало темнеть. Рэндом перебивал меня лишь затем, чтобы что-нибудь уточнить, и не стал пускаться в изучение случайных совпадений, как это делал Билл.

Когда я замолчал, дядюшка поднялся и зажег несколько масляных ламп. Мне казалось, я слышу, как ворочаются мозги у него в голове. Наконец он сказал:

– Нет, не знаю, какое отношение ко всему этому имеет Люк. Когда я о нем думаю, у меня не возникает никаких ассоциаций. А вот ядовитая дамочка немного беспокоит. Такое ощущение, что я когда-то слышал о похожих на нее существах, только не помню, при каких обстоятельствах. Ничего, потом всплывет. А что такое Призрачное Колесо? Объясни-ка поподробнее.

– Конечно. Только я упустил одну деталь.

– Да?

– Я изложил тебе все точно так же, как когда разговаривал с Биллом. По правде говоря, то, что я совсем недавно рассказывал свою историю, послужило чем-то вроде репетиции. Но я не сообщил Биллу одну вещь, которую посчитал тогда несущественной. Я бы вообще о ней забыл в свете последних событий, если бы мы не заговорили о снайпере – ты сказал, что Корвин изобрел заменитель пороха, который действует здесь.

– Можешь мне поверить, об этом вспомнили все.

– У меня в кармане лежат два патрона, которые я подобрал на развалинах склада, где у Мелмана была студия.

– И что?

– В них нет пороха. Какое-то розовое вещество – которое даже гореть не хочет. По крайней мере в той Тени, которая называется Землей…

Я вытащил один патрон.

– Похоже на тридцатый калибр, – заявил Рэндом.

– Похоже.

Дядюшка встал и потянул за плетеный шнур, висевший рядом с одной из книжных полок. В тот момент, когда он вернулся на свое место, в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул он.

Вошел слуга в ливрее, молодой светловолосый парень.

– Быстро, – прокомментировал его появление Рэндом.

У слуги сделался озадаченный вид.

– Я не понимаю, ваше величество…

– А чего тут понимать? Я позвонил. Ты появился.

– Сир, я прислуживал в комнатах. Меня послали сказать вам, что обед готов, его подадут, как только вы прикажете.

– Передай, что скоро приду. Как только переговорю с человеком, за которым посылал.

– Хорошо, сир.

Слуга быстро поклонился и, не поворачиваясь к Рэндому спиной, вышел.

– Я и подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – проворчал Рэндом.

Некоторое время спустя появился другой слуга, старше и не так элегантно одетый, как первый.

– Рольф, сбегай в оружейную, – приказал Рэндом. – Попроси того, кто там сегодня дежурит, просмотреть коллекцию винтовок, которые Корвин привез в Колвир в тот день, когда умер Эрик. Пусть попытается разыскать для меня тридцатый калибр, желательно в хорошем состоянии. Оружие необходимо почистить, а потом принесешь сюда и поставишь в уголке. Мы сейчас идем обедать.

– Тридцатый калибр, сир?

– Точно.

Рольф ушел, а Рэндом встал на ноги и потянулся. Затем положил в карман мои патроны и махнул рукой в сторону двери:

– Пошли поедим чего-нибудь.

– Отличная мысль.

За обеденным столом нас было восемь: Рэндом, Джерард, Флора, Билл, Мартин, которого вызвали в начале дня, Джулиан, недавно прибывший из Арден, Фиона – она тоже только что вернулась откуда-то издалека – и я. Бенедикта ждали утром, а Ллевеллу немного позже, сегодня вечером.

Я сидел по левую руку от Рэндома, Мартин – по правую. Мы с Мартином давно не виделись, и мне было страшно интересно, что он все это время делал. Однако атмосфера обеда не способствовала легкой беседе, она вообще не способствовала никакой беседе. Как только кто-то открывал рот, все остальные мгновенно изображали интерес, гораздо более живой, чем диктовали правила приличия. Меня это нервировало, и, думаю, Рэндома тоже, потому что он приказал позвать Дроппу Ма-Панцу, придворного шута, надеясь, что тот сможет заполнить напряженные паузы.

Сначала Дроппе пришлось туговато. Он начал жонглировать едой, проглатывая все, что оказывалось в опасной близости от его рта, затем вытер губы позаимствованной у кого-то салфеткой и принялся потешаться над всеми нами по очереди. После этого он исполнил номер, который показался мне невероятно забавным.

Билл, сидевший слева от меня, тихонько прокомментировал его выступление:

– Моих знаний тари вполне хватает, чтобы понять почти все, что он говорит. Это же schtick[22]