— Думаю, их ужин будет не очень приятным, — пробормотала старая дева, сдержав улыбку. — Интересно, почему они вообще выбрали Рочестер?
Потом она мысленно обругала Фрэнка за то, что он не поделился с ней тайной, которая, как она сразу догадалась, была ему прекрасно известна. На самом деле мисс Ли смутилась не меньше, чем миссис Кастиллион, поскольку и не подозревала, что эту пару могут связывать отношения, предполагающие выезды в деревню по уикэндам. Но она могла оценить обстановку. Поджав губы и вспомнив, что Пол Кастиллион сейчас должен выступать на политическом собрании на севере Англии, мисс Ли улыбнулась. Ее снедало желание узнать, что предпримут незадачливые любовники, ибо ей всегда нравилось наблюдать за поведением людей в щекотливых ситуациях. Она вроде бы и не смотрела на них, но все же заметила, что их вялый диалог сменился неловкой тишиной, не нарушая которой они и закончили трапезу. Нельзя было отрицать, что сама мисс Ли ужинала не только с невозмутимостью, но и с удвоенной энергией.
— И не знала, что в английских гостиницах так хорошо готовят, — пробормотала она и позвала официанта. — Можете сказать мне, кто эта леди за пятым столиком, если считать отсюда?
— Миссис Барлоу, мадам. Они приехали только сегодня днем.
— А джентльмен рядом с ней ее муж или сын?
— Муж, мадам, как я полагаю.
— Пожалуйста, принесите мне газету.
Миссис Кастиллион и Реджи должны были пройти мимо мисс Ли по пути к выходу, и она, отчасти из вредности, твердо решила не покидать своего места. Она обладала достаточно хорошим зрением, чтобы заметить глубочайшее отчаяние на лице своей знакомой, когда рядом с заказанной чашкой кофе появилась «Вестминстер газетт». Мисс Ли раскрыла ее и вскоре погрузилась во внимательное изучение передовицы.
Помощи ждать не приходилось, и миссис Кастиллион могла надеяться только, что ей самой как-то удастся обернуть ситуацию себе на пользу. Реджи встал и лениво побрел к выходу, уставившись в пол, с сердитой гримасой на красивом лице, которая позволяла предположить: миссис Кастиллион еще достанется за эту нелепую случайность. Но та повела себя более дерзко: она прошла пару шагов за ним, с прямой спиной, покачивая бедрами, как обычно, и, добравшись до мисс Ли, остановилась с изумленным возгласом, который прозвучал весьма естественно:
— Мисс Ли, кто бы мог подумать! Как чудесно, что вы здесь оказались!
Она протянула руку, изображая неимоверную радость. Мисс Ли холодно улыбнулась:
— А я давно вас заметила, миссис Кастиллион.
— Вы здесь ужинали? Как удивительно, что я вас не видела! Но у меня сегодня день странных совпадений. Когда я приехала в гостиницу, то первым делом наткнулась на мистера Бассетта. Я пригласила его поужинать со мной. Похоже, он гостит тут неподалеку. И как вы его не заметили!
— Заметила.
— Так почему же вы не подошли и не заговорили с нами? Мы могли бы поужинать все вместе.
— Вы, должно быть, считаете меня полной дурой, моя дорогая! — произнесла мисс Ли с выражением презрения, смешанного с весельем.
При этих словах миссис Кастиллион вздрогнула, ее лицо вдруг стало серым, а в глазах отразился малодушный испуг. У нее не хватило сил продолжать игру, на успех которой она поначалу рассчитывала. Более того, она поняла, что все это бесполезно.
— Вы ведь не выдадите меня, мисс Ли? — прошептала она с таким страхом, что голос был едва слышен.
— Я не сомневаюсь, что любопытство — мой главный порок, — ответила мисс Ли, — но только не бестактность. Лишь глупцы обсуждают что-то конкретное, люди умные больше интересуются абстрактным.
— Вы знаете, что мать Пола отдала бы половину своего состояния за сведения о том, что я была здесь с мужчиной? О, как бы она обрадовалась, если бы ей представилась возможность поймать меня! Ради Бога, пообещайте, что никогда не скажете никому ни слова! Вы ведь не хотите разрушить мне жизнь?
— Торжественно обещаю.
Миссис Кастиллион вздохнула с облегчением, едва не заплакав от волнения. В зале уже было пусто, если не считать официанта, который яростно вытирал стол, но ей казалось, будто он с подозрением за ними наблюдает.
— Но теперь я тоже в вашей власти, — простонала она. — Боже, как я жалею, что приехала сюда! И почему этот мужчина не уходит? У меня ощущение, что я сейчас закричу что есть мочи.
— На вашем месте я бы не стала, — тихо сказала мисс Ли.
Она ничто не ценила так высоко, как самообладание, и поэтому наблюдала за мисс Кастиллион с неким презрением, ведь эта жалкая демонстрация стыда и страха вызывала у нее отвращение. Никто не относился к общепринятым нормам поведения с большим равнодушием, чем мисс Ли, а брачные союзы особенно ее забавляли, но она глубоко презирала тех, кто нарушал правила, не обладая достаточной смелостью, чтобы принять последствия собственного дерзкого поведения. Добиваться хорошей репутации в обществе и втайне действовать вопреки его представлениям о приличиях представлялось ей проявлением презренного лицемерия. Миссис Кастиллион, догадываясь о том, что скрывалось за пристальным взглядом мисс Ли, с волнением за ней наблюдала.
— Должно быть, вы глубоко меня презираете, — пролепетала она.
— Вам не кажется, что для вас было бы лучше вернуться со мной в Лондон сегодня вечером? — спросила мисс Ли, уставившись на испуганную даму серыми глазами, в которых читались холод и непреклонность.
Бойкое оживление миссис Кастиллион испарилось без следа, и она села перед старшей собеседницей — изможденная и побледневшая, как виновный преступник перед судьей. Но когда прозвучало это предложение, слабый румянец появился у нее на щеках, а уголки губ в мучительном страдании опустились вниз.
— Не могу, — прошептала она. — Не просите меня сделать это.
— Почему?
— У меня духу не хватит его оставить. Тогда он увяжется за кем-нибудь в Чатеме.
— Все настолько плохо?
— О, мисс Ли… Я ужасно наказана. Я не собиралась заходить так далеко, хотела всего лишь развлечься, мне было ужасно тоскливо. Вы же знаете, каков Пол. Иногда он становится таким скучным и занудным, что я просто падаю на кровать и кричу.
— Все мужья иногда скучны и занудны, — задумчиво заметила мисс Ли. — Так же, как и все жены часто бывают сварливы. Но он очень любит вас.
— Я думаю, если бы он узнал, его сердце разбилось бы. Я глубоко несчастна. Я не смогла удержаться. Я люблю Реджи всей душой. А я ему совершенно безразлична! Сначала ему льстило, что я, как он говорит, благородная дама, проявила к нему интерес, но сейчас он остается со мной только потому, что я плачу ему.
— Что?! — изумилась мисс Ли.
— Мать дает ему недостаточно денег, и мне удается помогать ему. Он оплачивает все счета купюрами, которые даю я, а я притворяюсь, будто думаю, что сдачи никогда не дают. О, я ненавижу и презираю его, и все же, если он бросит меня, то, думаю, я умру!
Закрыв лицо руками, она безудержно зарыдала. Мисс Ли размышляла. Через мгновение миссис Кастиллион подняла глаза и сжала кулаки.
— Вот и теперь, когда я приду к нему, он обругает меня, как торговку рыбой, за то, что я предложила поехать в Рочестер. Он скажет, это я виновата, что мы оказались здесь. О, как я жалею, что мы вообще на это решились! Знаю, это был сумасшедший поступок. Жаль, что я вообще встретила Реджи!
— Но почему вы выбрали Рочестер? — спросила мисс Ли.
— Разве вы не помните, как о нем рассказывал Бэзил Кент? Я решила, что никто никогда сюда не ездил, а Пол заявил, что дикими лошадьми его не заманишь. Это все и решило.
— Бэзилу нужно развивать свои эстетические теории в отношении мест менее доступных, — пробормотала мисс Ли, — ведь именно по этой причине я тоже оказалась здесь. Вы знаете, наше родовое гнездо недалеко отсюда, и я ездила в Теркенбери.
— Я забыла об этом.
Некоторое время они молчали. Гостиничный ресторан, в котором практически выключили свет и все убрали со столов, если не считать белых скатертей, казался мрачным. Миссис Кастиллион содрогнулась, когда с болью обвела взглядом помещение и осознала, что страсть, которая представлялась ей чудесной, виделась мисс Ли омерзительной и подлой.
— Неужели вы совсем не готовы мне помочь? — простонала она.
— Почему вы не порвете с Реджи раз и навсегда? — спросила мисс Ли. — Я знаю его довольно хорошо и думаю, он никогда не сделает вас счастливой.
— Хотела бы я, чтобы у меня хватило на это сил…
Мисс Ли осторожно накрыла рукой тонкие, унизанные кольцами пальцы несчастной женщины.
— Позвольте забрать вас сегодня вечером в Лондон, моя дорогая.
Миссис Кастиллион посмотрела на нее со слезами на глазах.
— Не сегодня, — попросила она. — Дайте мне время до понедельника, и тогда я окончательно с ним порву.
— Это произойдет сейчас или никогда. Разве вам не кажется, что первый вариант лучше?
Никто и не подумал бы, что холодный тон мисс Ли может обладать столь убедительной нежностью.
— Хорошо, — сказала миссис Кастиллион, совершенно опустошенная. — Я пойду и скажу Реджи.
— Если он станет возражать, скажите, что таково условие моего обещания молчать о случившемся.
— Как будто для него это имеет хоть какое-то значение! — зло ответила миссис Кастиллион, всхлипывая.
Она удалилась, но вскоре появилась вновь.
— Он ушел, — сообщила она.
— Ушел?
— Без единого слова. В его номере не осталось ни одной вещи. Он всегда был трусом, а теперь просто сбежал.
— И оставил вам счет на оплату. Как похоже на дорогого Реджи!
— Вы правы, мисс Ли: ничего хорошего из всего этого не выйдет. Это конец. Я его брошу. Заберите меня в Лондон, и я пообещаю, что никогда не увижусь с ним снова. Отныне я буду пытаться воздать должное Полу.
Вскоре приехали двуколки, и дамы успели на последний поезд до города. Миссис Кастиллион забилась в угол купе, ее лицо казалось мрачным и бледным на фоне голубых подушек. Она смотрела в темноту и не проронила ни слова. Ее спутница размышляла.
«Интересно, что такого в респектабельности, — думала мисс Ли, — если я приложила множество усилий, стремясь вернуть эту женщину на ее скучный правильный путь. Она всего лишь бедное неосмотрительное создание, и я полагаю, не стоит того, чтобы я так беспокоилась, к тому же я как следует не осмотрела Рочестер. Но мне следует остерегаться: я становлюсь настоящей блюстительницей нравов, если так пойдет и дальше, то превращусь в зануду».