Дверь отворилась, разумеется, неохотно и с протяжным скрипом.
– И что мы знаем, господин Краухорн, о причинах того, почему прекрасный дом с большим садом в самом центре Люнденвика оказался заброшенным на долгие годы? – продолжил расспросы Норберт. Надо же, он просто снял этот вопрос у меня с языка.
– Ну… – гном мялся.
– Да ничего он вам не скажет! – неожиданно вмешался в разговор новый голос – ленивый и несколько ехидный баритон. – Зачем же ему клиентов отпугивать, он ведь с вас рассчитывает хорошие денежки получить.
Обладатель его стоял на красивой, когда-то белой лестнице, двумя изогнутыми крыльями спускающейся со второго этажа в большой холл. Он был довольно молодой, лет тридцати, в старомодном длинном сюртуке и белых панталонах, с бакенбардами и моноклем. Святая Эрменджильда, да это же призрак! Сквозь него прекрасно были видны перила лестницы! Я схватилась за медальон любимой святой. А призрак продолжал:
– Милейший господин Краухорн сюда уже десяток покупателей приводил и отчего-то никого заранее не предупреждал, что дом уже занят! – Еще покачавшись над лестницей, он поплыл вниз.
– Хм! Дом занят лично вами? Или у вас здесь есть компания? – Норберт совершенно не был напуган появлением бесплотного собеседника, наоборот, рассматривал его с большим интересом.
Да и я, признаться, успокоилась и перестала мысленно взывать к святой. Тем более, что в нашем пантеоне святая Эрменджильда отвечала вовсе не за экзорцизм, а за любовь и семейное счастье.
– Ну вот еще – компания! – фыркнул призрак. – От них всех толку никакого, только шум, стоны, причитания. Появляются в каких-то отрепьях, собственные головы под мышкой таскают. Цепями еще любят погреметь. А я, между прочим, маркиз в восьмом поколении!
– Предположим, теперь уже действующим должен быть ваш преемник, маркиз в девятом поколении. А вы, так сказать, оставили сцену, – вежливо уточнила я.
– Тут вы правы. – Призрак слегка приуныл. – Да и преемника никакого нету…
– А вы что же… совсем его не боитесь? – отмер наконец господин Краухорн.
– Нет. – Мы с Норбертом одновременно покачали головами, и я продолжила: – А зачем бояться? Вполне приличный призрак. Не воет, не бросается на визитеров, не пророчит неприятности, не гремит цепями. Ну, поговорить любит, так а кто же не любит?
Призрак одобрительно кивал.
– В кои-то веки Краухорн серьезных покупателей привел! – воскликнул он и подлетел поближе. Его полупрозрачная рука протянулась для пожатия к Норберту, и он представился: – Маркиз Делиньер, к вашим услугам.
– Норберт Редфилд, барон Трогайн. А это госпожа Лиза фон Бекк.
Я протянула маркизу руку, и он склонился к ней для поцелуя. Призрачные губы холодили кожу запястья.
– Ну что же, господа и дама! – воскликнул Делиньер, когда церемония знакомства завершилась. – Прошу в дом. Полагаю, разговаривать в кабинете нам будет удобнее всего.
Он полетел над лестницей впереди нас. Покосившись на Норберта, я щелкнула пальцами и создала голубой светильник. Фигура призрака не растворилась в ярком свете, а, наоборот, уплотнилась и стала чуть материальнее.
В кабинете было так же темно, как и на нижнем этаже. Норберт спросил позволения призрачного хозяина и раздвинул тяжелые шторы. Упавшие с них пласты пыли я развеяла формулой магической уборки, затем оглянулась вокруг и решительно применила то же заклинание к высоким кожаным креслам, что стояли возле резного письменного стола из красного дерева.
– Теперь можно и сесть, – удовлетворенно сказал призрак. – Прошу прощения, но в моем нынешнем состоянии я не способен нанять прислугу, чтобы поддерживать должный порядок в доме.
– Мы понимаем вас, – кивнул головой Норберт. – Так вы являетесь… являлись владельцем особняка?
– Являлся, – неохотно протянул призрак. – А потом, знаете ли, неудачная дуэль, меня ранили… Любовница моя обиделась, что не из-за нее дуэлировали, и того… завершила дело. Мною же подаренным стилетом, дрянь такая! А чего бы было из-за нее драться, если я ее уже бросать собирался? Прямых потомков у меня не было, родни не нашлось, дом купил какой-то прощелыга, потом вскоре перепродал. Так тут жить никто и не смог, боялись все. Скажите, кстати, а какой сейчас год?
– Две тысячи сто восемьдесят третий от Открытия Дорог, – ответил Норберт.
– Ага. Вот сорок два года и боялись.
– Немало, – сухо сказала я. – Смотрю, вы тут повеселились.
– Да какое уж веселье! Над первой дурой, которая завизжала как резаная, я посмеялся. Пятая была скучна. А пятидесятую даже толком пугать поленился.
– Хорошо, маркиз, давайте вернемся все же к делам сегодняшним, – призвал нас к порядку Норберт.
– Господа, а может быть, вы тут без меня договоритесь? Я завтра к вам, господин Редфилд, в кабинет подойду? – возник из пыли гном.
– Да, пожалуй, это будет гораздо удобнее. Идите, господин Краухорн, и обсудите со своим руководством вопрос существенного снижения стоимости дома с привидением, в котором уже сорок лет никто не живет!
Господин Краухорн исчез: просто испарился не хуже, чем привидение.
– Итак, маркиз?
– Итак, барон? – Призрак расположился в кресле и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. – Знаете, если дом будет принадлежать вам, я, пожалуй, постараюсь не пугать служанок. Разве что самых юных, они так прелестно пунцовеют и мелодично попискивают!
– Знаете, дорогой мой, – ответила я, – если особняк будет принадлежать НАМ, то проще будет провести обряд экзорцизма, чем успокаивать служанок. Тем более, что покупаем мы его не для проживания.
– Экзорцизма! – Призрак взвился над поверхностью стола так, что мне показалось – даже шторы качнулись. – Нет, давайте уж лучше договариваться!
– А вы сумеете? – вступил Норберт. – Я имею в виду – вы сумеете удержаться от того, чтобы пугать юных, гм, служанок?
Боюсь, против нас двоих у бедняги бывшего маркиза не было шансов. Он застонал, узнав, что в доме будет ресторан, побледнел и стал почти совсем прозрачным, когда ему сообщили о королевской благотворительной неделе, и возопил, вздымая к небу кулаки, после известия о немедленном начале ремонта и переделки здания.
– Слушайте, Делиньер, а вы можете находиться только в этом доме? Или сумеете, например, заглянуть в соседний? – неожиданно спросил Норберт.
– Смогу, конечно. На что там смотреть-то? Как у вас по кухне поварята мечутся? Приватных кабинетов вы не держите… – буркнул маркиз.
– А как вам понравится такое предложение: стать у нас негласным начальником службы наблюдения и безопасности?
Мы с призраком переглянулись и посмотрели на Норберта с немым изумлением. Святая Бригитта, какое изящное решение проблемы!
– Подумайте, какую форму оплаты вы бы хотели получить? – продолжал Норберт. – Будете каждый день появляться у меня в кабинете, когда там только я и госпожа фон Бекк, о времени договоримся. Ограничения будут минимальные – понятное дело, персонал и гостей не пугать, посторонним не показываться.
– Кроме особо оговоренных случаев, – подхватила я. – И договор с клятвой посмертием. Я правильно понимаю, что такую клятву невозможно нарушить, в противном случае душа уходит из колеса перерождений?
– Вы… вы меня ошарашили. Я не знаю… Сорок лет после смерти я никому не был нужен. Если правду говорить, я и при жизни никому особо нужен не был, кроме нянюшки, а она умерла, когда мне было девятнадцать, – пробормотал маркиз.
– Ну, подумайте, – заключил Норберт. – В конце концов, можете и не работать на нас, просто сидеть тихо.
– Нет-нет, я согласен! И на договор тоже. Вы правы, клятву посмертием я нарушить не смогу. А плату… насчет платы тоже уже решил. Во-первых, поставьте мне надгробие. Могила на городском кладбище, в четвертом квадрате, захоронение номер девятнадцать. Там даже плиты нет, некому было класть.
– Принимается, сделаем. Еще что-то?
– Два раза в году – заупокойную службу именем Творца. В день рождения и в день смерти, даты скажу.
– Тоже принимается. А заупокойная служба не развоплотит вас?
– Постепенно развоплотит, – ответила я вместо разволновавшегося призрака; мне даже показалось, что он утирал слезы, хотя какие уж слезы у бесплотного существа. – Но это будет так нескоро, что нас с тобой уже не должно будет волновать.
– И последнее. – Призрак помялся. – Вы дадите мне разрешение иногда кого-то напугать. Согласованно с вами, а? Ну, все-таки я так люблю пошалить!
30 сентября 2183 года
Понедельник, выходной день в ресторане. Можно было спать хоть до вечера. Хоть до завтра! Почему-то именно по понедельникам я просыпалась не позднее десяти. Кому-то могли показаться смешными мои ламентации, вот только до дому я добралась в четыре часа утра, то есть меньше шести часов назад… Повертевшись в кровати, я поняла, что легкокрылый Морфеус, бог сновидений древних латинян, упорхнул от меня надолго. Вздохнула и встала. На сегодня у меня было намечены важные дела: перебрать гардеробную, отдать в чистку летние вещи и достать теплые. Вдумчиво подойдя к процессу, я начала с того, что выложила отдельными стопками юбки, брюки, рубашки и джемперы и начала сортировку. Ровно в тот момент, когда меня осенило вдохновение и кучи одежды начали перемешиваться, просигналил коммуникатор. Помянув Темного и его приспешников, я ответила и с удивлением увидела на экране лицо нашего сомелье Бернара Лакомба. Был он как-то непривычно бледен.
– Лиза, здравствуй, – сказал Бернар. – Ты прости, что беспокою в выходной, но тут такое дело… я ногу сломал.
– Ой. – Я села на пол. – Бедняга! Как тебя угораздило? Ты в клинике?
– Да, в госпитале Портланд. Представляешь, споткнулся на лестнице, когда спускался в Нижний город. Там фонарь погас, а я засмотрелся, красиво ведь – излучина реки, звезды… Поскользнулся на мокром кленовом листе и вот…
Да уж, бедный наш романтичный сомелье! Небось стихи сочинял, глядя на ночной Люнденвик и плавные изгибы Темзы в лунном свете.
– Серьезный перелом? – спросила я сочувственно.