– Вот это Монхе Грис, Серый Монах, – он протянул на ладони кусок морковки, и конь серебристой масти аккуратно взял ее губами. – Монхе приболел сегодня, поэтому танцевать не будет. Он знает об этом. И огорчен.
Не знаю уж, как Армандо понял, что конь огорчен. Наверное, нужно хорошо знать лошадей, чтобы различать их настроение. Дальше нам показали Белую Розу, которая со дня на день должна была ожеребиться, Кабальеро и еще пару лошадей. Все они были явно одной породы: светлой масти, не очень высокие, какие-то округлые, с пышными длинными гривами и хвостами. А уж расчесаны эти хвосты были так, что я даже позавидовала слегка. Колокол, обозначавший первый звонок к началу представления, оторвал Армандо от любезничанья с соловой кобылкой, которая, как он сообщил, предпочитала не морковку, а яблоки, и повел нас к желто-белому зданию, арене Picadero. Шумная толпа влилась под высокие своды зала, расселась и замолчала. Под звуки классического марша началось представление. Я долго буду помнить эту картину: золотой песок арены, испятнанный солнечным светом, всадники в старомодных камзолах, музыка и танец. Потому что лошади не просто мчались по кругу, как в обычном цирке – они и в самом деле танцевали, выплетая ногами пассажи, пируэты, пиаффе и испанский шаг. Всадников сменили вакерос, которые вели четвероногих партнеров в поводу, и те исполняли такие невероятные прыжки, что у меня, кажется, рот открылся от изумления. Потом появились упряжки – парные, тройки и даже четверики, которые умудрялись выписывать круги и зигзаги все на той же совсем небольшой арене. Словом, я была совершенно потрясена. Спутники мои, хотя и видели представление не в первый и не в двадцать первый раз, точно так же кричали, аплодировали и стонали от восторга. После того, как на арену вышли сразу десять лошадей, исполнивших фигурную смену ног, шоу завершилось, и Исабель повела нас знакомиться с его звездами.
Экипаж затормозил возле входа в хранилище, где вчера я дегустировала херес под руководством Исабель. Она таинственным голосом сказала:
– Вчера вы просто попробовали, чем мы занимаемся, а сегодня пройдете на шаг дальше. Сегодня торжественный день: наши работники будут переливать одну часть вина из солер в бутылки. Вторая пойдет в криадеры.
«Ага, – постаралась я вспомнить вчерашние уроки. – Солеры – это бочки со старым хересом, которому больше трех лет, они стоят в нижнем ряду. А криадеры содержат молодое вино, это верхние ряды». Кивнув, я спросила:
– Могу помочь? И… может быть, перейдем на «ты»?
– Можешь! – Исабель сунула мне в руки карманный компьютер, где на экране светилась пустыми графами расчерченная таблица. – Будешь вносить номера бочек и цифровые характеристики вина и флера по каждой из них. А сейчас тихо, дедушка идет!
Сеньор Мануэль Гонсалес Биасс не выглядел на девяносто с лишним. Нисколько не сгорбилась его фигура под грузом лет, плечи оставались широкими, а взгляд – ясным. Такое бывает с магами, у них разобрать возраст чаще всего невозможно. Но этот человек магом не был. Собравшиеся в первом зале хранилища работники компании затихли, и стало слышно, как стучала по крыше ветка платана.
– Ну, – сказал сеньор Мануэль, осмотрев свое воинство, – все знают, что делать.
Он не глядя протянул руку вправо, и кто-то вложил в нее штопор, как хирургу на операции подают скальпель или зажим. Острие вонзилось в пробку первой солеры. Золотая струя потекла в подставленный кувшин. Ассистент за спиной хозяина вернул пробку на место, а сеньор Мануэль разлил вино из кувшина по подставленным стаканам и первым смочил в нем пышные белые усы. Досталась пара глотков хереса и мне. Не сказала бы, что это был такой уж волшебный напиток: ему предстояло пройти купаж, отстояться в бутылке и проделать еще какие-то таинственные вещи, чтобы стать тем самым шерри, который светские дамы Бритвальда предпочитали всем прочим спиртосодержащим жидкостям.
Исабель подтолкнула меня под руку и назвала первую цифру. Работа пошла. Через два часа я заполнила последнюю графу в таблице и выдохнула.
– А ты думала, мы бездельничаем? – усмехнулась Исабель.
– Ни в коем случае, – сказала я искренне. – Вот приедешь в Люнденвик, поставлю тебя растирать в ступке смесь для королевской оленины, тогда сравняемся.
– Договорились! А теперь пойдем на капитанский мостик. – И, не дожидаясь ответа, Исабель направилась к винтовой лестнице в углу. Чугунные ступени, украшенные виноградными гроздьями, привели нас в круглую комнату со стеклянными стенами и полом. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило в четырех хранилищах, над которыми комната парила. Конечно, подвалы оставались вне зоны видимости, но сегодня туда и не было доступа, все события происходили наверху.
Сеньор Мануэль оторвался от экрана компьютера и сказал правнучке:
– На всякий случай пометь, что нужно будет через три месяца проверить солеры в ряду «Л», с тридцать седьмой по пятьдесят вторую. Какой-то там флор малоактивный.
– Да, дедушка, – Исабель в самом деле сделала пометку в блокноте, с которым не расставалась. – Познакомься, пожалуйста, наша гостья из Люнденвика Лиза фон Бекк. Она представляет ресторан «Олений рог».
– Рад встрече, – мужчина крепко пожал мне руку.
Тем временем справа внизу началась беготня. С капитанского мостика видна была, разумеется, только часть огромного зала, и то, что происходило в ней, не вписывалось в сегодняшние события. Заметили суету и хозяева. Сеньор Мануэль нажал на клавишу интеркома и спросил:
– Пабло, что там у вас?
Неведомый Пабло не откликнулся, через динамик слышны были только чьи-то рыдания.
– Я посмотрю, – поспешно сказала Исабель и пошла к лестнице. Я бросилась за ней. – Странно, в третьем хранилище сегодня и быть никого не должно. Тамошние солеры только месяц как открывали, они не дозрели еще.
Широкие двери зала были распахнуты настежь, а дальше, примерно возле тех самых именных бочек, о которых мне вчера рассказывали, толпились люди в форменных комбинезонах. Одна из женщин в толпе тихо всхлипывала.
– Что случилось? – В голосе Исабель звучала властность.
Люди расступились. За рядом бочек мы увидели мужчину, лежавшего ничком. Что-то в его позе говорило, что он мертв.
– Сеньорита, там… мастер Макхиран. Мертвый, – вышел вперед один из работников постарше.
– Медиков вызвали? – Исабель склонилась над телом. – Давно его нашли?
– Так… нет, не звонил никто пока. Нашли вот только, минут десять прошло.
– Ну так вызывайте магов-медиков! – Исабель распрямилась, и я увидела, что она побледнела.
Я тоже нагнулась к трупу, а потом присела рядом на корточки. Мужчина лежал на животе, лицо его было повернуто вправо. Судя по характерным приметам, он был полуорком. Его оливковая кожа стала синевато-серой, а в уголке губ я увидела розоватую пену. Запах миндаля чувствовался даже на расстоянии, так что можно было не гадать, что послужило причиной смерти.
– Исабель, – позвала я негромко и подошла к ней. – Надо вызывать городскую стражу, это отравление цианидом. Боюсь, его убили.
– Вот тьма, – шепотом выругалась она. – Его-то за что?
Что-то еще беспокоило меня, и я вернулась к телу. Какой-то запах, не миндаль, другой. Апельсиновая цедра и имбирь? Ну да, точно, именно они. Очень слабый аромат, на грани исчезновения; если бы не Дар, я бы и не заметила. Это были не духи и не крем. Скорее, какая-то приправа к мясу. Интересно…
Стража приехала едва ли не раньше медиков. Впрочем, это и не удивительно: в Херес-де-ла-Фронтера не было предприятия важнее, чем бодега Гонсалес Биасс, которая делала половину городского бюджета. Следователь, примерно мой ровесник, назвавшийся капитаном Хосе Риарио Лопесом, внимательно осмотрел покойного и карандашом сделал в блокноте набросок, даже, я бы сказала, вполне приличный рисунок.
– Магоснимки вы не будете делать? – поинтересовалась я.
– Будем, конечно, но я для себя всегда еще и зарисовываю, – пожал он плечами. – Итак, кто обнаружил тело?
Немолодой мужчина поднял руку, как в школе:
– Я…
– Ваши имя и должность?
– Остин Лейк, сеньор капитан. Я старший дегустатор.
– Слушаю вас, сеньор Лейк.
Ничего нового старший дегустатор не рассказал: третье хранилище сегодня не использовалось и там никого не должно было быть. Однако в какой-то момент Лейк увидел, что в глубине зала, за пирамидами бочек, мелькал огонек магического фонарика. Толком ничего было не разглядеть, какие-то тени, но мужчина забеспокоился и отправился проверять, в чем дело. Пока он ходил к пульту, чтобы включить полное освещение и взять ключ, огонек погас.
– Сигнализация показывала, что ни одна из бочек не была тронута, и я слегка успокоился. Подумал, может, померещился мне свет, очень уж он был… призрачный. Но решил на всякий случай проверить. Прошел до конца зала, а здесь…
Помрачнев еще больше, он кивнул в сторону мертвого тела, к которому старался не поворачиваться. Тем временем медики продолжали выполнять свою работу. Один из них подозвал капитала и что-то негромко ему сказал. Тот повернулся и окинул взглядом толпу, потом посмотрел на меня в упор и знаком предложил отойти подальше:
– Сеньорита…
– Лиза фон Бекк, – представилась я. – Проживаю в Люнденвике, работаю в ресторане «Олений рог».
– Повар? – спросил он заинтересованно.
– Предполагаю, что вы сегодня не обедали, капитан, – усмехнулась я. – Нет, я специалист по пряностям. По ряду причин именно мне пришлось ехать сюда, чтобы подписать контракт на поставку хереса.
– Не только не обедал, но даже и не завтракал. – Капитан потер нос. – Итак, сеньорита фон Бекк, именно вы, в силу ваших особых способностей, предположили отравление цианидом.
– Запах горького миндаля чувствовался очень отчетливо. И на губах была пена…
– А еще какие-то наблюдения?
– Хм… Еще я ощутила очень слабый аромат цедры апельсина и свежего имбиря. Скорее всего, это была приправа, что-то, что человек ел совсем недавно.