За плечом капитана уже какое-то время стоял молодой человек в белом халате. Эксперт, наверное, медики-то ходили в зеленом. Он что-то тихо сказал следователю и протянул прозрачный пакет, в котором лежало несколько волокон ткани.
– Если я не ошибаюсь, это нити от здешней форменной одежды? – спросил у меня капитан, демонстрируя содержимое пакета.
Там лежали три или четыре тонких нити серо-голубого цвета.
– По-моему, да. Во всяком случае, нетрудно заметить, что цвет совпадает, – ответила я, возвращая улику. – И где это было?
– На крайней именной бочке задралась крохотная щепка, – ответил эксперт. – Наш убийца задел ее, нитка и зацепилась…
Капитан вернулся к остальным и продолжил опрос свидетелей.
– Прошу вас, сеньора… – Риарио Лопес указал на женщину, ту самую, что плакала, когда мы вошли.
Имя, фамилия и должность этой работницы пролетели мимо меня, но следующей частью беседы я заинтересовалась:
– Давно ли работал здесь покойный?
– Месяца три-четыре, наверное. – Уже успокоившаяся свидетельница задумалась. – Да, в начале июня он пришел.
– Откуда?
– Говорил, что проработал несколько лет в Санлукар-де-Баррамеда, на винодельне «Лас Паломас», а сюда к жене переехал…
– Да не был Макхиран женат, – перебил рассказчицу голос из толпы, и вперед вышел седой как лунь человек. – Я как-то домой к нему заходил, так в такой дыре ни одна женщина бы жить не стала. Сарай дощатый, вместо кровати – мешок с тряпками на голой земле…
– Что, так мало он зарабатывал? – Капитан был удивлен.
– Это конфиденциальная информация, – включилась в разговор Исабель. – Я потом дам вам все ведомости, а пока могу сказать, что нормальный у него был заработок, не хуже, чем у всех.
– Интересно… Надо будет покопаться, – пробормотал Риарио Лопес. – Хорошо, а как к Макхирану здесь относились?
Работники переглянулись, но отвечать никто не спешил.
«Интересно, – повторила я мысленно вслед за капитаном. – Похоже, покойник не был любимцем». Мне все не давала покоя потерявшаяся мысль, хвостик которой соблазнительно маячил где-то перед носом. Что-то такое я увидела или услышала в тот момент, когда было названо имя покойного мастера.
Макхиран.
Кому-то могло показаться, что эта фамилия кельтская, откуда-нибудь из Клакаманншира или Эрина. На самом деле, фамилия хотя и редкая, но характерна для орков из внутренней Степи. Точно знаю, поскольку в какой-то момент помогала брату писать реферат по орочьим именам…
Ладно, это на самом деле не имеет значения. Так что же привлекло мое внимание? Звук? Движение? Я закрыла глаза, пытаясь восстановить сцену перед мысленным взором, но безуспешно: Исабель расплакалась, и я, обняв ее, стала утешать. Капитан стражи записал имена всех присутствовавших, попросил никуда не уезжать до окончания следствия и ушел. Поймав его в дверях, я поинтересовалась:
– У меня билет на дирижабль на вечер субботы. Как быть?
– Полагаю, мы сможем отпустить вас, сеньорита, – вежливо сказал он и ушел.
В номере отеля я налила себе ванну погорячее, добавила каплю эфирного масла с ароматом земляники и свежескошенной травы и погрузилась так, чтобы опустить в воду затылок. Голова болела нестерпимо, будто большой колокол собора Святого Дионисия поселился где-то между правым ухом и затылком и бил не переставая. Впрочем, горячая ванна и запахи сделали свое дело: колокольный звон слегка утих, доносился будто через подушку. Я вновь попыталась представить третье хранилище. Тело на полу, вокруг молчаливая толпа в форменных комбинезонах, плачущая женщина зажимает ладонью рот… Мужской голос где-то почти за кадром сцены, неприятный, дребезжащий: «Получил свое, зеленошкурый?»
Я села в ванне, расплескав воду на пол. Вот оно! Получается, что Макхирана не просто не любили в компании, кто-то был рад его смерти. Мужчина. Стоял далеко, где-то возле запасного выхода из хранилища. Конечно, никто не запомнил, кто и где находился в этот момент, но, может быть, система безопасности сохранила мгновенный снимок? Надо будет завтра спросить у Исабель, есть ли в ней такая функция.
И еще очень интересно, почему покойный уехал из Санлукара, если он действительно там жил? А еще – почему пришел работать в «Гонсалес Биасс» и кто его порекомендовал? Потому что я готова поспорить на сто дукатов против прошлогоднего кочана капусты: в эту компанию с улицы никто работать не приходит. Я вытерлась, закуталась в пушистый халат, ликвидировала лужу на полу и включила карманный компьютер. Знаю я себя, сейчас кажется, что все запомнила, а завтра от разумных мыслей и блестящих идей останутся только обрывки. Итак, прошлое убитого и его связи в компании – это раз. Далее, картинка с места события – это два. Кстати, капитан что-то рисовал в блокноте. Может, он зарисовал и толпу вокруг трупа? И вообще, было бы интересно посмотреть схему хранилища: именные бочки я помню, но там же есть и обычные, те, что в дальнейшем будут использоваться.
Сквозь настежь открытые окна давно уже доносились какие-то звуки, но только теперь я обратила на них внимание. На площади играла гитара и раздавалось ритмичное прищелкивание. Кастаньеты? Вот тьма, там же танцевали фанданго, а я чуть не пропустила! Гитара звучала медленно, движения танцующей пары тоже были плавными, но напряженными. Вот девушка взмахнула длинными оборками красной юбки и притопнула каблучками, мужчина отступил на шаг. Обратное движение, щелчки кастаньет, теперь наступал мужчина. Музыка вдруг прервалась, танцоры замерли, только пощелкивали пальцами. И снова обрушился водопад звуков, продолжая фанданго. Темп нарастал, отбиваемый каблуками и кастаньетами ритм звал туда, на площадь, присоединиться к танцу.
Гитара замолчала. Девушка повернулась к партнеру, что-то сказала и рассмеялась. Гитарист подхватил ее под руку и махнул остальной компании. Площадь опустела. Я выдохнула и отошла от окна. Горло пересохло, будто это я танцевала, повинуясь ночи и аромату лимонов. Налив в хрустальный стакан немного хереса из графина, я отпила и вдруг замерла, ошарашенная очередной идеей.
Минуточку, ведь Макхирана отравили. Цианид действует мгновенно. Все произошло там же, в третьем хранилище. Капитан Риарио Лопес не сказал, нашли ли они стакан с остатками яда. Да и с какой стати он стал бы мне об этом говорить? Но вот завтра я спрошу, в чем был яд – в воде или в хересе?
3 октября 2183 года
Завтрак я проспала, конечно. Такой вчера был длинный и выматывающий день, что никакие самодисциплина и внутренний будильник не помогли открыть глаза хотя бы в десять. Ну и ладно, все равно программа дегустаций отправилась к Темному, так что я могла считать себя более или менее свободной. Уверена, что и Исабель не проснулась рано утром: ей ведь нужно было заниматься повседневными делами компании, что бы там ни было – убийство или ураган. Сейчас свяжусь с ней, выясню, чего от нас хотела городская стража, и пойду пить кофе куда-нибудь в уличное кафе.
Так я и сделала. В результате через полчаса экипаж вез меня в поместье семьи Гонсалес Биасс. Исабель ждала меня в широком дворе, окруженном лаврами и кипарисами. В нетерпении она ходила взад и вперед по дорожке перед крыльцом.
– Ну наконец-то!
– Доброе утро, – улыбнулась я. – Напоишь меня кофе?
– Да, конечно, пойдем! Дедушка просил, чтобы мы с тобой приехали в офис, как только ты сможешь.
– Я-то почему?
– Он слышал, как ты разговаривала вчера с Риарио Лопесом. И сказал, что ты одна высказала больше разумных предположений, чем трое мужчин-профессионалов.
– Мне, конечно, лестно это слышать, но я думаю, что капитан отлично справляется. По крайней мере, не хуже, чем мой знакомый майор Службы магической безопасности, который расследует отравление у нас в ресторане.
– Отравление? Еще одно? Идем, за кофе расскажешь!
Историей с бульоном, убийством мистрис Робертс, моим похищением и прочими приключениями я делилась, пока мы завтракали и ехали в офис компании. Исабель дослушала меня, покивала своим мыслям и сказала, уже взявшись за дверную ручку:
– Идея с привидением для охраны мне понравилась. Надо будет вызвать нашего семейного мага, пусть поищет способ договориться с кем-то из бестелесных сущностей. А то, что происходит вокруг вашего ресторана… Мне кажется, это не с тобой связано.
– А с кем, с Норбертом?
– Думаю, это часть какой-то большой истории. Вы туда просто попали. Вот здесь у нас, я боюсь, все свое, домашнее…
Сеньор Мануэль ждал нас все в той же стеклянной башне, или на капитанском мостике, как вчера назвала это место Исабель. Он сидел за рабочим столом, спокойно откинувшись на спинку кресла, и перебирал четки. Деревянные бусины ритмично щелкали. В кресле напротив, копируя его позу, расположился капитан Риарио Лопес. Как раз в тот момент, когда мы вошли, он произнес:
– Я уже получил ответ из Санлукара, от финансового директора «Лас Паломас».
То есть у него была та самая информация, которой вчера мне так не хватило в размышлениях!
Вскочив, капитан поздоровался со мной и Исабель, а сеньор Мануэль ворчливо сказал:
– Не торопилась ты сегодня, дорогая девочка! Сеньорита фон Бекк, мое почтение! Присаживайтесь.
– Так что же, сеньор капитан, сообщили вам наши бывшие конкуренты? – поинтересовалась Исабель, усаживаясь.
– Вообще-то это служебная информация. Материалы следствия, – покачал головой капитан.
– Да бросьте, Хосе! – Она рассмеялась. – Вы все равно собирались рассказать это дедушке. А мы поделимся своими идеями, а?
– Ну хорошо… Арстабан Макхиран действительно у них работал и был, ни много ни мало, главным мастером хранилища бренди.
Исабель присвистнула, а я сделала мысленную пометку – нужно разузнать насчет бренди. Наверняка это дешевле галлийского келимаса, так почему бы не заказать для «Оленьего рога» три-четыре ящика на пробу?
– И почему он ушел со второй по значимости должности в «Лас Паломас», чтобы стать простым техником на разливочной машине? – поднял седые брови сеньор Мануэль.