Я поцеловала его в щеку и устроилась в кресле.
– Добрый день!
– Здравствуй, дорогая. Ты очень торопишься?
– Нет, я сегодня не работаю, по понедельникам ресторан закрыт. А что?
– Разговор получается довольно долгий, а потом я бы хотел тебя кое-чему научить.
– Хорошо, я готова. А скажите…
– Скажи, – перебил меня Риэль. – Мы же договорились.
– Скажи, да… Скажи вот что: я не так давно получила от бабушки письмо, там была отдельная страничка с заклинанием на высоком эльфийском. Это оно восстановило мои способности к магии?
– Да. Оно было разработано именно для таких случаев. Правда, скажу честно, его применяли пока что всего два раза. А с тобой – три, впервые на смешанной крови.
– Отлично! То есть на меня оно могло подействовать как угодно? В лягушку превратить или отрастить рога?
Риэль рассмеялся и взял меня за руку:
– Не сердись. Я точно знал, что тебе оно не повредит, просто не был уверен, поможет ли. Но ведь помогло?
– Да. Правда, моя магия изменилась. Не знаю, как это объяснить. – Я покачала головой. – У той магии, которой я теперь могу пользоваться, другие вкус и запах.
– Конечно! Дело в том, что это заклинание полностью разбудило в тебе эльфийскую кровь. А значит, и магические возможности, присущие нашей расе.
– Здорово…
– Я вчера говорил с этим юным магом.
Признаться, я несколько удивилась. Вчера в ресторане он мог поговорить только с мэтром Корстоном, а сорокалетнего королевского мага трудно было назвать «юным».
– Да-да, я имею в виду Вильгельма Корстона, в конце концов, он младше меня в дюжину раз, так что я могу назвать его именно так. – Риэль улыбался. – Должен тебе сказать, что если он не остановится в своей работе, то через пару десятков лет сможет посоперничать со мной, по крайней мере в областях водной и воздушной магии. Ну, и рунной, возможно. Так вот, мы с ним определили, кто поддерживает ваших оппонентов магически. Конечно, Корстон не мог этого знать – ранние архивы магического Совета хорошо спрятали во время последней войны со Степью. Так хорошо, что и найти не смогли.
– Последняя война со Степью – это триста лет назад, так ведь?
– Да, если быть точным, двести девяносто три года.
– Немало.
– А маг-некромант, который сделал кольцо-артефакт, а затем так обидно и умело спеленал вашего призрака… Кстати, чья была идея использовать призрака в качестве охраны?
– Норберта, – созналась я. – В первый момент я просто испугалась.
– А потом?
– А потом он оказался таким симпатичным, что вообще стала забывать, что он неживой. По-моему, так еще поживее некоторых!
– Да, я тебя понимаю. Так вот, тот некромант, а он называл себя Герберт Рэйвенвуд, участвовал в войне на стороне Степи.
– А настоящее имя мы знаем? Просто любопытно, зачем ему понадобилось менять…
– Да обычное имя, Джеймс Симмонс. Но ему хотелось, чтобы звучало пострашнее, поэтому он взял себе новое в честь Герберта Аурильякского. А Рэйвенвуд… – Он сделал рукой жест, выражающий пренебрежение. – В общем, понятно. Он окончил Академию и довольно быстро стал магистром, потом заинтересовался некромантией, от нее перешел к магии крови. В то время она еще не была под запретом, это много позже и маги, и жрецы стали считать ее противной человеческому естеству. Но магия крови требовала жертв, а принесение в жертву разумных вкупе с поклонением Темному могло дать ему немало силы. Герберт ушел в Степь, где нашел общий язык с трибам Диких. Он учился у орочьих шаманов. И, как я понимаю, учился успешно.
– Подожди, разве это возможно? У них же магия совершенно другая, не управление нитями, а вызов духов?
– Не совсем так, не совсем… – Риэль посмотрел на меня с сомнением. – Знаешь, это слишком большая тема. Я рад, что тебе интересно, но давай договоримся – я не могу остаться в Люнденвике надолго, еще только день-два. Приезжай в Серебряный лес. Тебе в любом случае нужно учиться управляться с новыми способностями, не ограничиваться же зажиганием фонарика.
– Хорошо, я постараюсь. Смешно, как раз сегодня говорила с Майей о том, что хочу уехать, когда это все закончится.
– Договорились, я буду тебя ждать. Так вот, возвращаясь к нашему некроманту. Когда был подписан мир со Степью, он ушел оттуда и исчез из поля зрения почти на два века. А вернувшись, примкнул к Ночной гильдии. – Риэль рассмеялся и махнул рукой. – Я вижу, что у тебя на языке вертится вопрос. Спрашивай.
– Даже два вопроса. Нет, три. Первый: два века – это же очень много. Где он был, известно что-то? Второй – а почему его не судили после войны? Третий – наш Косой Треугольник – его рук дело?
– Он тогда никого особо не интересовал: после войны нужно было многое восстанавливать, никому не хотелось тратить время и силы на поиски. А потом о нем просто забыли. Ходил слух, что он пытался пройти к драконам, но не сумел преодолеть горы. Почему Рэйвенвуда не стали судить – так ведь никого тогда не судили, кроме нескольких особо отличившихся в зверствах. Нельзя судить весь народ. – Он тяжело вздохнул и продолжил: – Косой Треугольник, ты права, создал именно он. Герберт. Там все эти годы была база Ночной гильдии. Как я понимаю, именно сегодня Королевская служба безопасности очищает район от воров и убийц, которые там благоденствовали.
– А некромант?
– А некромант сидит в Рэйвенайзе. Видишь, как он себе фамилию выбрал, будто напророчил. Остался бы Джеймсом Симмонсом, может, стал бы главой Академии или Совета. Вот тебе и влияние имени на судьбу! А поскольку кандалы из орихалка орки исправно поставляют в Бритвальд и другие страны Союза королевств, освободиться в ближайшее время ему не удастся. Собственно, вчера мы с Корстоном и согласовывали технику заклинательной сети для его задержания.
– Ну и хорошо. – Я вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает по меньшей мере один груз. – Значит, о главной проблеме я теперь могу не думать. А с тем, кто хочет разорить ресторан, мы, пожалуй, справимся!
– Я в этом уверен. – Риэль снова улыбнулся. – А теперь, если у тебя не осталось срочных вопросов, смотри и слушай.
Риэль показал мне несколько защитных заклинаний и еще кое-что полезное из эльфийской магии. Лечение ран, нанесенных холодным железом, например. У эльфов в отличие от людских магов исцеление ран различалось именно по материалу, ее нанесшему. Общеизвестно было, что эльфийская магическая медицина опережала все прочие, так что все, данное мне Риэлем, я запомнила накрепко. Как показали последние несколько недель, ничто в этой жизни не могло оказаться лишним.
Когда я дошла до дома, уже почти стемнело – стоял ноябрь, дни были короткие, как воробьиный клюв. В доме горел свет, значит, уборщики продолжали работать. Хотелось надеяться, что они уже заканчивали. План у меня был такой: проверить, как убрались, связаться с Дэном и мэтром Корстоном и с ними вместе возобновить охранную сигнализацию. Потом выпить бокал вина и лечь спать. Я поставила коммуникатор на беззвучный режим – пусть все желающие ждут утра.
Я возилась с ключом, застрявшим в замке калитки, когда голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть чуть ли не на полметра.
– Госпожа фон Бекк! – Из густой тьмы под старой липой появилась мужская фигура. Я покрепче сжала в руке ключи, осознавая, что амулет отразит лишь магическое нападение, а вот нож или пулю никак не сможет. – Простите, неужели я напугал вас?
– Боже мой, Вальдрун! – выдохнула я. – Темный вас побери, еще как напугали!
– Простите, ради всех богов! Я не сообразил. Просто только что вернулся, даже не заходил к себе, чтобы умыться. Но мне так хотелось увидеть вас!
Я наклонила голову, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. Кажется, еще сегодня утром я говорила Майе, что остыла. Ну и зачем было обманывать лучшую подругу? Да и себя тоже обманывать ни к чему, если уж на то пошло. И этот запах дубовой коры и свежей зелени так кружил голову…
– Рада видеть вас! Знаете что, пойдемте ко мне, раз уж мы стоим у дверей моего дома. Не обещаю ужина, но чаем точно напою.
– Госпожа фон Бекк, вы уверены? Ваша репутация…
– Оставьте, граф, ну кого волнует репутация взрослой женщины, работающей в ресторане? Я же не светская дебютантка! Да и они, по-моему, не соблюдают так строго запреты столетней давности. Пойдемте!
Я распахнула калитку и пошла к двери дома. На крыльце уже стояли три женщины в рабочей одежде, видимо, их внимание привлек наш довольно громкий разговор.
– Добрый вечер, – кивнула я им всем сразу. – Вы закончили?
– Да, госпожа фон Бекк. В доме полный порядок, мы заодно прибрались и в гостевых спальнях, и шторы постирали, раз уж у вас большая уборка.
– Замечательно! Пойдемте, выпишу вам чек.
– С нами уже расплатились, – покачала головой самая старшая из них. – Все оплачено в контору, как и полагается.
– А премия? – улыбнулась я. – От нее вы ведь не откажетесь?
Через несколько минут женщины собрали чемоданчики, оставили мне визитную карточку фирмы и ушли. Дом действительно был убран превосходно, я решила, что буду впредь пользоваться их услугами. Все-таки заклинание уборки не давало такой тщательности, как это ни странно. Домового бы поселить, но их вообще в мире осталось так мало, что надежды на приобретение домашнего духа почти не было. Вальдрун все это время бродил в кабинете вдоль книжных полок. Да, несмотря на повсеместное распространение воспроизведения текстов на коммуникаторах и на стационарных компьютерах, я держала любимые книги в бумаге, расставленными по полкам в старых деревянных книжных шкафах. Я любила посидеть перед камином с бокалом вина или рюмкой келимаса, держа на коленях настоящую толстую книгу. Отдельная полка была отведена для кулинарных книг, старых и новых, с картинками и без. Даже переплетенная прабабушкина записная книжка стояла в общем кулинарном ряду, хотя читать ее почерк, как почерк любого врача, без дешифровальной машины было невозможно.
– Ну как: чай, кофе? Еще могу предложить яичницу с ветчиной, кроме этого еды в доме нет, – сказала я, входя в кабинет. Больше ничего спросить не успела, потому что Вальдрун мгновенно оказался рядом и завладел моими губами. Может быть, кто-то меня и осудил бы, но сопротивляться я не стала.