блочного чатни. А раз чатни, значит, мне нужны были свежий имбирь и самый лучший душистый перец. И яблоки, конечно.
Господин Сян обслуживал меня сам. Его широкое лицо было традиционно бесстрастным, но мне померещилась какая-то печаль в его глазах, и я осмелилась спросить, что случилось.
– Боюсь, госпожа фон Бекк, я вынужден буду уехать отсюда, – ответил он, покачивая головой. – Не завтра, нет, но до конца зимы всенепременно.
– Как жаль! Вас призывают семейные дела?
– Увы, нет. Вся моя семья переехала в Бритвальд вслед за мной много лет назад. Но сейчас в воздухе слышится рокот барабанов. Мир стоит на перепутье. Если случится большая война, Сын Неба призовет мужчин под свои знамена.
– Господин Сян, я хочу верить, что войны не будет. Ведь подписан договор со Степью! Мой друг недавно даже ездил в Оргриммар на магическую конференцию, там вполне дружественный народ.
– Да, госпожа фон Бекк, мы все надеемся, что войны не будет. Но пока я слышу барабаны, их звук все ближе. – Он покивал головой. – Простите, я отвлек вас от важного дела. Итак, имбирь…
Мы все знали, что ночью с его величеством для проведения ритуала останутся только Лавиния и мэтр Корстон. Понятное дело, что всем остальным нечего было делать в это время в королевской усыпальнице. Зато все мы могли волноваться безо всяких ограничений. За столиком в любимом кабинете «Оленьего рога» царило молчание, прерываемое изредка бульканьем. Подходила к концу третья бутылка красного вина из благословенной Риохи.
– Вот мне что интересно, – нарушил тишину Норберт. – Предположим, тени старых королей явятся нынче ночью на зов его величества. Предположим, они согласятся помочь потомку. И даже назовут имя того поганца, который устроил всю эту заваруху. А дальше-то что?
– В каком смысле – что? – поинтересовался Джек.
– В смысле – доказательств преступления у нас по-прежнему не будет.
– Да, ты прав, – поддержал его Дэн. – Никакие свидетельства призраков – простите, маркиз! – судом не принимаются.
– Что, бывали прецеденты? – заинтересовался маркиз.
– И еще какие! Вот, например, такая история. Лет двадцать назад умер один барон, не буду имя называть, наследники еще вполне себе живы. Обычный человек, ни капли эльфийской крови или еще чего-то нестандартного. Жил всю жизнь в своем поместье, вел хозяйство, овец разводил и выращивал ячмень. В сезон выезжал на охоту с соседями и друзьями. Были у него дочка от первого брака и сын от второго, лет на десять младше сестры. А вот когда барон умер, тут и начались странности. Норберт, а вино-то у нас закончилось!
Лили, официантка, принесла еще три бутылки того же вина, и Дэн неторопливо повел рассказ дальше:
– Умер барон неожиданно: на охоте упал с коня и так неудачно, что нашли его только часа через два с разбитой головой. Конь пасся неподалеку. Патологоанатомы твердо были уверены, что не мог он так разбить голову, если сам упал. Да и не обо что было, об траву, что ли? Вокруг не было ни камней, ни корней деревьев, ничего такого. Значит, убийство. Стали разбираться с семейством, и получилось, что повод мог быть у любого из них. Повод, причина, желание… а возможности вроде как не было. Ни жена, ни дочь, ни сын, ни тетушка, которая с ними жила, – никто из них на охоту не ездил.
– Ну и? – Джеку явно стало любопытно.
– Ну и через две недели доказательств по-прежнему нет, подозрения на всех в равной мере. Нанять убийцу никто из родственников и иных заинтересованных лиц не мог, потому как из имения они если и выезжали, так только в гости к соседям, всем семейством. В город наведывался лишь сам барон. Следователя заело, он плюнул и заплатил некроманту, чтобы вызвать призрак покойного.
– Вызвали? – вновь вмешался Делиньяк.
– Вызвали. Он назвал убийцу. Но других доказательств не было, а суд не принял свидетельство призрака, истолковав сомнение в пользу обвиняемого.
– А кто же убил-то? – Норберт слушал историю, как сказку в детстве, затаив дыхание.
– Жена, конечно. Надоел он ей, годы идут, а она сидит в деревне в овечьей шерсти, ни нарядов, ни драгоценностей. Ей хотелось блистать.
– Как же она это провернула? – спросил Норберт.
– Да все просто, по-деревенски. По гостям они ездили все вместе, семейством, а на богомолье ее муж не сопровождал. Он вообще был не сильно верующий. Она поехала в монастырь Святой Бригитты на неделю, вдвоем со служанкой. Та ее нянькой в детстве была, за кровиночку свою готова была жизнь положить. Вот пока госпожа молилась, служанка и нашла какого-то наемника из недорогих, известно же, в каких трактирах они время проводят. Утром перед охотой любящая жена мужу кофе за завтраком налила, а в кофе добавила средство, после которого барон мало что мог соображать. Наемник последовал за охотой, подождал, пока барон отстанет от компании, ну и дал ему по голове.
– И что же, эта… вдова так и осталась безнаказанной?
– Нет. – Дэн надолго прервал рассказ, пополняя бокал и сооружая к вину многослойный бутерброд.
– Слушай, еду завтра не запретят! – стукнула его крепеньким кулачком Майя. – Сперва дорасскажи до конца!
– Да там нечего дорассказывать! Через два или три дня после суда она вернулась в имение, а утром не вышла к завтраку. Вскрыли спальню и нашли ее – в углу, спиной к стене, с раскрытыми глазами и разинутым ртом, с лицом, искаженным от ужаса. Патологоанатом наш, который тело видел, рассказал, что от одной ее гримасы волосы дыбом вставали. Но какой ужас ей явился в ночи, она никому не расскажет. Никаких следов преступления или несчастного случая не было обнаружено. Дело закрыли.
Я с удивлением обнаружила, что, оказывается, давным-давно сидела, затаив дыхание. И не я одна, Майя тоже шумно вздохнула.
– Да-а… – покрутил головой Норберт. – А все жалуешься, что тебя канцелярская работа заела. Вон какие страсти кипят! Ладно, поскольку никто домой не собирается, как я погляжу, предлагаю поесть как следует, а не пробавляться бутербродами. Ресторан уже закрылся, идемте-ка все на кухню, я пожарю антрекоты.
Возражать никто не стал, добрую долю сваренного мною днем чатни истребили с отлично прожаренным мясом. Мы ели и пили за кухонными столами, но беспокойство по-прежнему было разлито в воздухе. Я думала, глядя на сотрапезников: «Как странно! Еще два месяца назад в моей жизни не было ничего лишнего – дом, работа, единственная подруга, письма от родителей раз в неделю… и все! Вот что бывает, когда заводишь друзей. Оглянуться не успеешь, как они влезают в твою жизнь, вмешиваются в работу, заставляют тебя о них волноваться. И ведь о каждом здесь я знаю по-прежнему немного. Зато точно уверена, что без них мне будет плохо».
– Возвращаясь к твоему вопросу, Норберт, – сказал Джек, отставив бокал. – Если сегодня его величеству удастся поговорить с духами старых королей, мы узнаем имя. Если так, я смогу узнать все о его деньгах – платежи, тайные счета, расходы и доходы. А когда ты знаешь все о чьих-то финансах, это означает, что ты держишь его за яйца. Даже если он этого еще не почувствовал.
– Ну, если держать будешь ты, то он это почувствует довольно быстро, – пробурчал Дэн.
– Тебе есть что скрывать? – холодно поинтересовался Джек под общий смех.
– Всем есть что скрывать, – ответил вошедший в кухню мэтр Корстон. – Но мы сейчас зверски голодны и скрыть этого не можем.
Следом за ним вошли Лавиния и… король. В наступившем молчании прозвучал мой вопрос:
– Вам мясо с кровью или среднепрожаренное?
Все трое – его величество, Лавиния и мэтр Корстон – были бледны аж до зелени. Видно было, что недолгое действо – а ритуал продолжался не более двух часов – вымотало их до предела. В такой ситуации красное вино и жареное мясо должны были слегка помочь, а сон полностью восстановить силы. Вот только времени на него, похоже, не было ни у кого.
Король ел аккуратно и очень быстро, словно командующий, которому через несколько минут предстояло начинать генеральное сражение. В известной степени так оно и было: предстоящая операция на самом деле являлась генеральным сражением за сохранность Бритвальда. И, скажем прямо, не только Бритвальда. Тени старых королей пришли на зов потомка. Теперь имена людей, задумавших заговор и воплощение Темного, были известны королю Кристиану II и его соратникам. Его величество планировал связаться и согласовать действия со всеми королевствами, где окопались заговорщики, чтобы аресты были произведены одновременно. Далее их собирались изолировать и со временем, собрав доказательства, – судить.
В Бритвальде во главе заговора стоял троюродный дядя его величества, герцог Монтмальк. Вот удивительное, вообще говоря, дело – на что он рассчитывал? Почему считал, что Темный, вышедший из Нижнего мира и вселенный в человеческое тело, немедленно назначит его королем? Кому вообще пришло в голову, что низвергнутый Бог зла станет заниматься делами людишек, а не слопает сразу и без разбору всех: и тех, кто с ним, и тех, кто против, и даже тех, кто воздержался? Герцог был родственником матери Кристиана, следовательно, с правящей династией кровного родства не имел, соответственно, никаких прав на престол у него не было. Такими же родственниками других стран Союза королевств были и иные участники заговора: троюродные кузены, дядюшки и прочие свойственники отчего-то считали себя куда более подходящими правителями Спаньи, Галлии или Лации, чем те, кто сидели на троне.
Но все их мнения были теперь мало кому интересны: с самого утра Джек отправился в Казначейство, уже через час все отслеженные им банковские счета заговорщиков, их родственников и друзей, все тайные счета, открытые на вымышленные имена, все фонды – все до медной монетки было заморожено. А заговор без денег возможен только в первом классе городской гимназии.
К вечеру того же дня Монтмальк и его сподвижники уже могли оценить качество тюремного питания в Рэйвенайзе. Как потом стало известно, в той же Спанье, например, с заговорщиками не стали церемониться, тратить деньги на суды и прочие законные действия, а просто по-тихому удавили их ночью, сразу после ареста. А оркские вожди, получив от Бритвальда имена шаманов-нарушителей Договора, устроили из их казни многодневное красочное представление для народа. Так сказать, убили одним шаманом сразу двух баранов.