Нор закричала от боли: с тыльной стороны ее ладоней начала слоями лезть кожа. Из-под ногтей и из уголков глаз засочилась кровь. Нор принялась лихорадочно вытирать лицо, но только размазывала кровь по щекам. Кожа на ее запястьях и локтях начала рваться, как у трещащей по швам лоскутной куклы.
«Я умираю», – подумала Нор. Ее горло заволокла липкая пленка, и стало тяжело дышать. Небытие окутало ее, как саван. Она смутно различила стук ног Мэдж, которая, спотыкаясь, поднималась на крышу, и ее мольбы оставить Нор в покое. И потом, когда Нор уже уверилась, что мать никогда не остановится и что она вот-вот неминуемо умрет, Ферн вдруг упала без движения.
Нор судорожно вдохнула свежий воздух. Мэдж сорвала с себя свитер и прижала его к ранам Нор. По шерсти расползлось алое пятно. Крыша под ними была мокрой и липкой от крови, и Нор не могла сказать, чья это кровь – ее или матери. В тот миг мир Нор, казалось, состоял из одних только крови и боли.
Вега отнес потерявшую сознание Ферн на диван в подсобке, и она проспала три дня подряд. Все остальные несли над ней стражу, а Нор потихоньку поправлялась, лежа в безопасности в своем чуланчике. Ее кожа постепенно вновь становилась единым целым, так что в конце концов остались только бледно-розовые шрамы на локтях и запястьях. А еще – воспоминание о том, как ее пыталась принести в жертву собственная мать. Нор впервые задумалась, сколько боли Ферн готова причинить другим, чтобы достичь своего. Она задумалась, не наслаждается ли мать чужой болью.
А потом, ранним утром третьего дня…
Нор проснулась от грохота в соседней комнате. Затем дверь в чулан распахнулась, и она вскрикнула. В чулан ворвалась ее мать, с безумными глазами и ужасающим видом, и принялась швырять в потрепанную старую сумку одежду.
Нор наблюдала за ней в ошеломленном молчании.
– Что ты делаешь? – осмелилась спросить она.
Помедлив, она подошла к сумке и неловко попыталась уложить накиданные как попало вещи поаккуратнее. Ферн оттолкнула ее руки.
– Наконец сработало, – прошипела она, – я заставила его вернуться за мной, – и захлопнула сумку.
Нор вслед за матерью вышла в магазин, чувствуя, как потеют ладони и как бешено колотится в груди сердце. Все остальные еще спали, и металлический свет фар припаркованной снаружи машины окрашивал их лица в мертвенно-желтый оттенок. Нор взглянула на спящее лицо Мэдж, и тут до нее дошло. Захлебываясь слезами, она выговорила:
– Мы ведь еще немножко побудем тут? Можно я сначала попрощаюсь? С Мэдж? С Савви?
Но, обернувшись, она увидела только, как мать выбегает из дверей лавки. Потом раздался ее голос, неожиданно ставший фальшиво-слащавым: она приветствовала того, кто ждал ее в машине.
Нор бросилась было за ней, но споткнулась и упала. Она успела увидеть, что в машине сидит в неестественно напряженной позе мужчина. С такого расстояния Нор не могла разглядеть, как он похож на нее саму: формой носа, очертаниями губ. У него были светлые волосы, как у Ферн. У Нор – темные и густые, как у Джадд.
Не произнося больше ни слова, Ферн забрала с собой отца Нор, и машина понеслась к причалу, как будто остров мог закрыть все выходы, чтобы она не ускользнула.
Нор не понимала, как ей дальше быть. Поэтому она принялась выжидать. Она ждала, пока не уляжется пыль, поднятая удаляющейся машиной. Она ждала, пока не отплывет паром и не пропадет вдали яркий свет его огней.
Она ждала и, чувствуя, как разбивается ее маленькое сердечко, думала, сколько времени в своей жизни она чего-то ждала: ждала, что кто-то ее заметит, ждала, что кому-то будет не все равно, здорова ли она и хочет ли есть. И не страшно ли ей.
Наконец вдалеке показалась крошечная светящаяся точка. Она росла и росла, пока девочка не поняла, что это светится зажженная трубка.
На Нор сверху вниз близоруко щурилась огромная женщина.
– Ну что ж, девонька, пойдем со мной, – сказала та.
Нор шмыгнула носом и вытерла сопли тыльной стороной ладони.
– Куда пойдем?
– Домой.
– Домой?
– Да. Апофия уже приготовила твою комнату.
– У меня есть комната? – изумленно спросила Нор.
Джадд прочистила горло.
– Ну конечно, у тебя есть комната. Она ждала тебя почти десять лет. По мне, так пора уже и честь знать, правда?
Нор кивнула и вложила свою крошечную ладошку в большую мозолистую руку бабушки. И в этот миг она поняла, что все это время чего-то ждала не только она.
Кто-то еще тоже ждал. Ждал именно ее.
5Заклинание благоволения
Любой порядочный человек, будь он ведьмой или нет, способен принести этому миру добро. Вопрос только в том, захочет ли он этого.
Нор проснулась и увидела, что сквозь крышу на нее смотрит холодное серое октябрьское небо. Вытащив руку из кокона одеял, она вслепую нашарила телефон и, прищурившись, посмотрела время. И застонала. Сегодня была ее очередь открывать магазинчик, и она уже опаздывала.
Пока Пустячок нежился среди нагретых одеял, она встала и натянула мешковатый черный свитер и джинсы. Они знавали лучшие дни, и Нор тут же попала ногой в протертую дыру на колене, разорвав хлипкую ткань еще шире.
Через несколько минут, зажав в каждой руке по слегка подгоревшему тосту с мармеладом, Нор заспешила по Извилистой улице к «Ведьмину часу».
На переднем крыльце ее уже нетерпеливо ждала кучка покупателей, и первой в очереди стояла Савви. Вокруг ее головы пушилась лаймово-зеленая афро, похожая на распушенный одуванчик. Савви жевала липкую коричную булочку в глазури.
– Ты опоздала, – добродушно упрекнула она подругу, не прекращая жевать.
– А что здесь делают все эти люди? – пробормотала Нор. В октябре туристов всегда было больше обычного – как-никак, последний шанс сходить посмотреть на китов, – но сегодня их собралось как-то слишком уж много, особенно для утра вторника. С растущим беспокойством Нор начала подозревать, что наплыв туристов не имеет ничего общего с миграцией китов.
– То есть ты не в курсе, – заключила Савви.
– Не в курсе чего?
Нор открыла двери лавки, едва не опрокинув стойку с книгой своей матери. Стойка была украшена свечами и яркими цветами и напоминала алтарь; это впечатление только усилилось, когда все посетители сразу устремились к ней.
– Нет, тебе точно нужен новый телефон, – вздохнула Савви. – Ты застряла в Средневековье.
– Мне и мой нравится.
– Хрень полная твой телефон.
– За это я его и люблю, – пробурчала Нор. – Короче, что происходит?
– Происходит то, что книгу твоей матери похвалила какая-то знаменитая ютьюберша. Ну и, – Савви обвела рукой забитый магазинчик, – завертелось.
– И что говорит эта ютьюберша?
– В общем, она купила заклинание из книги, ну, просто по приколу. А потом оно взяло и сработало: она в детстве попала в какую-то аварию, и у нее остался ужасный шрам на ноге, а теперь он полностью исчез! За несколько секунд! Понимаешь, пуф! – и все. Это вообще возможно?
Нор почувствовала, как в горле встает комок. Шрамы на запястьях и предплечьях начали гудеть, и она отчаянно пыталась не думать о ножницах, лежащих в ящике под стойкой. Могла ли она поверить, что такое возможно? Разумеется, могла. Нор была абсолютно уверена, что захоти ее мать – и с неба начнут падать змеи.
Савви взяла в руки экземпляр книги Ферн и принялась листать страницы.
– Это правда? – спросила она. – Твоя мать реально может сделать вот это?
Нор бросила взгляд на страницу, по которой подруга стучала ярко-желтым ногтем. Ее сердце ушло в пятки: там описывалось заклинание воскрешения.
– Только не говори мне, что ты веришь в этот бред собачий! – взмолилась Нор.
Савви вдруг прищурилась:
– А если верю?
Нор пожала плечами:
– Ты для этого слишком умная. К тому же, даже если бы моя мама правда могла все это – а я не буду утверждать, что она может, – ты серьезно думаешь, что за это не придется платить?
– Да уж догадываюсь, что придется, – с сарказмом ответила Савви. – Тут вообще-то даже цены на всё указаны.
– Я сейчас не об этом. Савви, то, что ты потеряла мать, не делает тебя уникальной. Зато легкой добычей – вполне. – Нор пожалела о своих словах сразу, как только они сорвались с ее языка.
– Это был дешевый прием, – тихо сказала Савви.
– Ты права, – поспешно согласилась Нор. Она осторожно забрала у подруги книгу и отложила в сторону. – Савви, эта книга никому не принесет добра. Я думаю, она нужна, только чтобы наживаться на чужой боли. Я не хочу, чтобы она наживалась на твоей.
«Я не хочу, чтобы моя мать сделала больно еще и тебе».
Савви кивнула и задумчиво уставилась на лежащую на стойке книгу.
– Слушай, может, твоя мама сделает мне скидку? Ну, типа я твоя лучшая подруга и все дела.
– За это она как раз вдвое больше сдерет. – Нор подтолкнула к Савви несколько долларовых купюр. – По-моему, нам нужен кофеин. Я угощаю, ладно?
– Ага, – кивнула Савви. – Но тогда уж и за мой завтрак заплати.
– Ты же только что съела булочку с корицей? – удивилась Нор.
– Это так, легкий перекус. – Савви вышла из лавки, улыбнувшись на прощание. Почему-то от этого Нор стало только хуже.
«Зачем я сказала про ее маму?» – корила себя Нор. Она сжала кулак так сильно, что ногти вонзились в кожу. Нор вспомнила, как у нее на глазах Джадд пыталась спасти мать Савви. Все ее руки покрылись крошечными иголками и клочьями светлых волос Лизбет Доусон, но сила, вызвавшая ее болезнь, была гораздо сильнее магии Джадд.
Когда толчея в магазине немного улеглась, Нор открыла книгу матери на странице с заклинанием воскрешения. Насколько ей рассказывали, оно действительно возвращало мертвых, но то, что приходило на зов, сложно было назвать людьми. Скорее, в телах ушедших близких разгуливали ночные кошмары. Нор содрогнулась, представив, как выглядела бы мать Савви, если ее воскресить: бесцветные волосы и кожа, как будто кто-то высосал из них всю краску, мертвые пустые глаза, черный язык.