– Просто возьми его.
– Нет! – Нор попятилась. Она не могла отвести взгляда от блестящего лезвия, в груди быстро и гулко бухало сердце.
– Нор, блин, просто возьми чертов нож!
Она выхватила у него нож и швырнула на землю.
– Не хочу! – В ее глазах закипели слезы. Она злобно стерла их рукой. – Ладно! Ты выиграл! – закричала она на Гейджа. – Я не умею защищаться!
Гейдж сплюнул, схватил с земли нож, ткнул им в ногу одной из статуй и пошел прочь. Из свежего пореза на ладони Нор потекла кровь.
Тем вечером Нор лежала на диване у Дофины в подвале. Над ее головой иногда разносились чьи-то голоса. Старый дом скрипел и стонал. Свернувшийся на ее подушке Пустячок иногда шевелился во сне. Между его зубов торчал самый кончик языка.
Нор некоторое время бездумно ковырялась в телефоне, а потом со вздохом отбросила его в сторону. С тех пор как Ферн нанесла визит в Башню, никто не видел ее хоть сколько-нибудь близко к архипелагу. Вообще говоря, в последнее время ее никто и нигде не видел. Продажи «Каталога оккультных услуг» продолжали расти, билеты на ее мастер-классы по всей стране моментально распродавались, и все же саму ее никто не встречал уже много недель. Потом случился скандал на презентации в Чикаго: Ферн Блэкберн не смогла наложить ни одного заклинания из своей книги. Вместо того чтобы почувствовать облегчение, Нор испугалась еще сильнее; да, их встреча в Башне явно ослабила мать, однако под ее собственной кожей все еще бушевал дикий пожар магии.
Она осторожно ощупала синяки на лице и подергала уголок бинта, обмотанного вокруг руки. Она не смогла вылечить свои раны, какими бы ничтожными они ни были. В глубине души она подозревала, что ей просто не хотелось их заживлять. Она вспомнила холодную сталь ножа Гейджа. Нор привыкла резать себя, она спасалась этим каждый раз, когда ей было страшно. Сколько бы она ни боролась с собой, эта привычка не уходила и всегда оставалась последним средством, от которого ей никак не удавалось отбиться. «Как я могу научиться защищаться от других, – спросила она себя, – если у меня не получается защититься даже от себя самой?»
Когда Нор наконец заснула, ей приснилось, что она снова в Башне. Что внизу ее ждет Рид, но в шкафу почему-то висит только то черное платье-бюстье. Она надела его, спустилась и обнаружила, что в кухне ее ждет не Рид, а Гейдж и Савви.
Не успев спросить, что они здесь делают, Нор опустила взгляд на свои руки и увидела, что их заливает кровь. Она попыталась стереть ее и понять, откуда та течет, но кровь лежала на коже толстым слоем, как краска.
– Я же говорила, что ты не найдешь любви, пока ты вся в крови, – заметила Савви.
Нор принялась звать на помощь, но гости только безразлично смотрели, как кровь стекает с ее рук и разливается по полу.
Потом сон переменился.
Теперь Нор стояла в «Ведьмином часу». В магазинчике было пусто и темно. Бледный лунный свет сочился в окно, заляпанное грязью, копотью и чем-то подозрительно напоминающим птичий помет.
Она провела ладонью по одной полке, потом по другой – на пол так и посыпались свечки, кристаллы и ряд за рядом крошечных божков: Бафомет[1] и Геката[2], Богиня-мать и Кернунн, Рогатый бог[3]. Она прошла по осколкам стекла и фарфора, острыми шпильками туфель давя ручки и ножки крошечных богов в пыль.
В задней комнате что-то пошевелилось, и в воздухе разлился гнилой запах. Нор обернулась и тут же об этом пожалела.
Когда-то Мэдж была необыкновенной красавицей. Теперь ее кожа одрябла и походила на обтаявший свечной воск. Ее лицо напоминало хэллоуинскую тыкву, которую оставили гнить под дождем. Ее руки и ноги покрывала сетка черных шрамов. Из татуировок сочился гной.
– Я же сказала, – произнесло жалкое создание голосом Мэдж, – я не знаю, где она. Много недель ее не видела.
– Откуда мне знать, что ты не врешь?
– Я не вру! – задохнулась Мэдж. – Я не стану врать тебе! И о ней! – Мэдж взглянула на руку Нор. Там, где когда-то вилась татуировка, теперь зияла ужасная рана в форме папоротника.
В мозгу Нор вспыхнул образ иссохшего растения на столе Джадд. Потом – новое воспоминание: забитый многотысячной толпой зал в Чикаго и еще миллионы зрителей в прямом эфире. Тогда она выдернула из толпы восторженного молодого человека. Он попросил ее о простеньких чарах превращения: их было довольно легко наложить, и тем не менее результат смотрелся вполне эффектно.
Заклинание не сработало. Молодой человек остался прежним. Его торопливо вывели со сцены, а Ферн бросилась за кулисы, сгорая от ярости и унижения. Она так и чувствовала, как от зрителей исходят сомнения. Она видела их в глазах тех, кто ждал ее за сценой.
Она понятия не имела, почему заклинание вдруг не получилось. В ее венах должна была все еще течь сила жертвы Блисс Суини, но даже порезы, которые она потом оставила на руках Катрионы, не принесли ей ничего, кроме злости. Она не могла наложить отворот, заклинание исполнения желания и даже Помутнение Рассудка, которое держалось на семенах опиумного мака. Чтобы сработал Глоток Пепла, ей пришлось бы взять горсть пепла и самой засунуть его кому-нибудь в рот. Что хуже всего, даже заклинание, под которым она держала Куинна, становилось все сложнее поддерживать. Все ее силы уходили на то, чтобы оно не истощалось.
Она проливала достаточно крови, чтобы любое заклинание ей поддавалось, любое злое желание исполнялось. Что-то случилось. И это было как-то связано с девчонкой и поверженным папоротником. Кровь могла течь из стен или пузыриться по полу – она подозревала, что толку все равно не будет. И это наполняло Нор холодным отчаянием.
– Ты же всегда обожала девчонку, правда? – спросила Нор голосом своей матери. – А она в детстве только что хвостиком за тобой не бегала.
– Эт-то правда, – запинаясь, выговорила Мэдж.
– И тем не менее она не сказала тебе, где прячется. – Нор прищелкнула языком. – Говори правду! Ты просто не хочешь, чтобы я знала?
Мэдж испуганно заморгала.
– Ты о чем?
– Ты надеялась, что я просто забуду о ней, так? Что займусь чем-то другим. Правда?
Мэдж покаянно опустила голову.
– Я найду ее тебе, – обещала она, всхлипывая.
– Раньше надо было думать. – С кожи Нор снялись татуировки и коброй бросились на Мэдж. В горло ей вонзились шипы, острые, как змеиные зубы, и такие же ядовитые.
Нор вышла из «Ведьмина часа» одна, оставляя на лестнице кровавые отпечатки ног.
Нор, вздрогнув, проснулась; ее сердце бешено колотилось. Перед глазами все еще стояли кровавые следы, тянувшиеся за ней по лестнице «Ведьмина часа».
Нор судорожно сглотнула. Потом взяла телефон и набрала Мэдж. У той включился автоответчик.
Сквозь подвальные окна струился дневной свет. Девушка слышала, как снаружи резко тормозят машины, как хрустит щебень под покрышками и как ругаются Пайк с Гейджем.
– Братан, ты слышал, что сказала Дофина, – говорил Пайк.
– Дофина просто старая дура, – огрызнулся Гейдж.
Нор поднялась по ступенькам. Рядом с Пайком и Гейджем стояли Сена Кроу и Чарли.
– Что происходит? – тихо спросила она у последней.
– Мои братья ненадолго покидают остров, – объяснила та.
– Гейдж хочет с ними, но его не пускают?
– Именно. Как видишь, он легко с этим смирился, – заметила Чарли.
– Ладно, ты прав, – ответил Гейджу Пайк. – Если вы с Чарли действительно хотите поехать…
– Правда? – воскликнула Чарли.
– Хренушки! – рассмеялся Пайк и посмотрел на Сена Кроу: – Представь, как мы потом перед Дофиной объясняться будем?
– Она нам задницы надерет, – без единой эмоции сказал тот.
– Вот именно. Прости, братан. Это не обсуждается.
Гейдж растолкал всех и сбежал по ступенькам в подвал. Пайк с Сена Кроу ушли, и смех Пайка затих вдали.
Чарли и Нор спустились вслед за Гейджем. Тот плюхнулся на диван, потом вытащил из-под себя подушку Нор и с размаху швырнул ее на пол.
– Куда они едут? – решилась спросить Нор.
– Дофина хочет, чтобы они объехали с патрулем весь архипелаг, – ответила Чарли. – По-моему, волноваться тут не о чем. Привычное дело.
– Как ты думаешь, мы успеем пересечь остров и вернуться, пока их нет? – спросила Нор.
Гейдж поднял бровь.
Нор глубоко вздохнула и призналась:
– Хочу заглянуть в «Ведьмин час».
– У тебя жабьи глаза кончились, да? – оскалился Гейдж.
Нор мрачно взглянула на него.
– Не могу дозвониться до Мэдж. Думаю ее проведать.
– Объясни поубедительнее, – ответил он.
– У меня просто дурное предчувствие, – объяснила Нор. – Для меня это достаточно убедительно. Если не хочешь ездить со мной, я и одна справлюсь.
– Черта с два ты куда-то уедешь! – разозлился Гейдж.
– Погоди, – вступила Чарли. – Ты представляешь, как Пайк разозлится, если ты уедешь с поляны?
– И вы его, конечно, слушаетесь… – Нор замолчала, предоставив Гейджу и Чарли это обдумать.
– Что-то не могу вспомнить ни единого раза, чтобы мы его послушали, а ты? – спросил Гейдж у Чарли.
– И я не припоминаю, – признала та.
– Так вы в деле? – уточнила Нор.
Чарли ухмыльнулась.
– Ага, мы в деле!
– Есть идеи, на чем мы поедем? – спросил Гейдж.
Об этом Нор не подумала.
– Напишу Савви, она найдет что-нибудь, – быстро решила она.
– У нее есть лодка? – уточнила Чарли.
– У нее мопед, но она находчивая и что-нибудь придумает.
Вскоре Нор, Гейдж и Чарли вышли из подвала и двинулись к деревьям на краю поляны. Их уход видели только пустые глаза эгид Роны.
Выйдя из перелеска на другой стороне, они обнаружили, что там их уже поджидает старый белый пикап. Его украшала длинная трещина на ветровом стекле, и, как и большинство транспортных средств на острове, он был покрыт разводами ржавчины. На передних сиденьях расположились Грейсон и Савви. Снаружи, опираясь на пассажирскую дверь, стоял Рид.