Коготь коснулся ее щеки, жесткая шерсть уколола, но она не вздрогнула. Замерла — да, но не испугалась. Смотря в эти ледяные провалы, окруженные желтыми солнцами, она не видела в них угрозы. Наоборот, в них ощущалась забота, жалость и сострадание, а еще — боль, очень много боли, поняла Амидала.
— На этих когтях нет и не будет крови детей и женщин.
— А как же война?
Она хотела бросить вызов, гордо вскинуть голову, прожечь привычно взглядом, но не смогла. Вопрос прозвучал грустно и обреченно. Голос не звенел, а шептал. Не логичный разум, а сердце говорило за нее. Это оно пристыдило ее, не позволило уровнять солдата и убийцу.
— Бешеному зверю чуждо милосердие. Он не знает меры и заслуживает лишь смерти.
— Слова. Это просто слова! — крикнула она прямо в морду, сжимая кулаки и отчаянно борясь с подступившими вдруг слезами.
— Вы, политики, начали это безумие. Вы — не можете найти мужества и сил прекратить его.
Свез не стал щадить ее. Простые слова резанули по живому, слезы предательски навернулись на глаза. Амидала прикусила губу, чтобы хоть так взять себя в руки.
— Тогда, почему ты меня отпускаешь? Ведь это я! Подобные мне, заставили тебя испачкать когти! Ведь на них есть кровь женщин и детей! Уже есть! Не может не быть!
Она и сама не знала, на кого сейчас больше кричит, на себя, на сенаторов, на него, просто на всю несправедливость мира.
— Я не воюю с женщинами и детьми, — втянув когти, Свез ухватил ее за подбородок, — тем более одновременно, — добавил он, стирая пальцем кровь с прокушенной губы.
Амидала опешила. Слова застряли в горле, а тело буквально оцепенело. Истерика, поджав хвост, с позором бежала, уступая место гневу. «Да как он смеет хватать…» — начала формироваться мысль, должная вылиться в отповедь, но тут ее смела другая, куда более важная. Желтые глаза чуть сузились, а колючая шерсть больше не мешала говорить.
— Ч-что? — пролепетала осознавшая сказанное Амидала.
— Ты беременна, — промурлыкал Свез, выразительно щуря глаза и касаясь чуть выдвинутым когтем ее носа.
— А… — начала она, но голова закружилась, ангар поплыл перед глазами и если бы не точка опоры в лице Свеза, она бы без сомнения упала.
Видимо, даже для такой волевой личности как Падме Наберри Амидала, переживаний последнего времени оказалось слишком много. Холодная броня остужала лоб, горячая лапа поддерживала. Между этими противоположностями, словно между оголенными контактами, пронеслась волна, подобная электрическому разряду. Головокружение прошло, мир прекратил безобразничать и вновь стал стабильным. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, она отстранилась. Сделала шаг назад.
Убрав лапу, Свез дернул ухом и негромко, но отчетливо втянув воздух носом сказал:
— Поверь мне, в таких вещах мое обоняние разбирается лучше всяких тестов и аппаратуры. Поздравляю.
Все еще находящаяся в полнейшем раздрае Амидала, не придумала ничего лучше, чем кивнуть. Да и не думала она, просто машинально голову опустила-подняла, показав, на въевшихся рефлексах политика, что слушает и слышит.
— Улетай, будущая мать. Не рискуй собой и детьми. Без тебя загоним зверя войны.
— Я…
— Иди уже, женщина, — рыкнул Свез, не дав ей ничего сказать.
— Я хотела по…
— Бегом! — рявкнул он по-настоящему, разворачиваясь и выхватывая меч.
Амидала не была бы сама собой, если бы не ослушалась. Правда, сделала она это лишь в самом верху аппарели. Остановив бег и развернувшись, она выскочила из корабля. Финал схватки Свеза и Скайуокера ей довелось увидеть воочию — хруст и вскрик. «Энакин», — узнала она голос мужа, еще до того, как ее разум осознал картину происходящего.
— Нет!!! — закричала Амидала.
— А то-то мне все казалось, что запах знакомый, да никак вспомнить не мог, — пророкотал Свез, держащий меч у шеи Энакина.
— Скажи мне, хранитель мира, развязавший войну, почему я не должен убить тебя прямо сейчас?
— Отпусти Падме, а потом, можешь убить. Смерти нет, есть Сила!
— Зная это наверняка, ты, убийца детей и женщин, считающий себя вправе решать, кто достоин жить, а кто нет, сумеешь отпустить в Силу ее?
— Что ты несешь?! — дернулся Энакин, но вспоровшее кожу острие, яснее ясного показало, что в Силу парень не спешит.
— Пожалуйста, Свез, — взмолилась Амидала.
— Ты. Просишь. Меня. Дать. Ему… Шанс?
— Да!
— Ты ведь уже не ослеплена любовью, ты ведь уже можешь трезво мыслить и видишь, какой он. И все равно продолжаешь любить и веришь в него?
Если бы не меч, Энакин бы многое сказал. А уж какие бы вопросы позадавал, но его желаниями никто не интересовался. Это злило, отчасти бесило, но отчего-то воспринималось много легче, чем запреты и вечные поучения от учителя или магистров.
— Именно потому, что люблю, я все еще верю в него.
— Все мы пожалеем об этом, — рыкнул Свез, покрутив ушами.
Убрав меч, он наклонился и, словно котенка, поднял Энакина за шкирку. Тряхнув его и заглянув в глаза, он отчетливо прорычал:
— Надеюсь, ты сумеешь хотя бы отчасти исправить то, что натворил и натворишь.
— А… — открыл рот для ответа Энакин, но новая порция встряски заставила его переключиться на сломанную ударом меча руку.
— Так, мне это все ужасно надоело, — рыкнул Свез.
— Пожалуйста… — начала Амидала, но он, нависнув над ней горой, не дал закончить.
— Ты не женщина, ты самка, — проурчал он, хватая ее под локоть.
— Ай! — вскрикнула Падме, не привыкшая к подобным «нежностям».
Вот только о ее комфорте явно решили позаботиться оригинальным образом. «По крайней мере не за шкирку тащат», — пришла ей дурацкая мысль. Когда ее и Энакина чуть ли не проволокли по аппарели. Шмяк — приземлилось на диван, пролетевшее пару метров тело.
— Ты, — развернулся Свез к С3РО, насильно усаживая Амидалу.
— Я дроид…
— Ты, дроид, сейчас идешь в кабину и отдаешь искину команду стартовать через десять секунд курсом на Корусант. Ясно? Или тебе платы повыдергать?
— Все предельно понятно, сэр.
— Тогда, почему ты еще тут?!
С3РО хватило вычислительных мощностей не отвечать, а развернуться и поспешить выполнять приказ.
— О Первокот, чем я тебя прогневал, за что ты ниспослал мне все это?! — промяукал Свез, вскинув лапы.
— Ваш приказ выполнен, сэр, — высунулся из кабины дроид.
— Счастливого пути, — рыкнул Свез, направляясь к выходу.
От души врезав по блоку управления аппарелью, превратив тот в искрящий хлам, он покинул борт яхты.
— Грубиян, — бросил С3РО, как только световой индикатор над входом-выходом сменил цвет, просигнализировав о закрытии и герметизации.
— Как ты? — захлопотала над мужем Амидала.
— Бывало и хуже, — почти сумел выдавить улыбку Энакин.
— С3РО, подай аптечку.
Дроид молча повернулся и вытащил нужное из стенной ниши. В вопросах оказания медпомощи даже он сперва делал, а потом уже вокодер активировал.
— Вот, госпожа, — протянул запрошенное дроид.
К тому моменту, как рука Энакина оказалась обмотана бакта-лентой и надежно зафиксирована, яхта уже неслась в гиперпространстве.
— С3РО, ты слышал, что мяукал Свез? — вспомнила о катаре Амидала.
— Конечно, госпожа, у меня прекрасные сенсоры, я…
— Можешь перевести?
— Разумеется, мастер Энакин, во мне заложено…
— Так переводи! — выдали на два голоса супруги Скайуокер.
Обиженный С3РО, вскинул манипуляторы, стараясь максимально точно повторить позу Свеза и подражая катару произнес:
— О Первокот, чем мы тебя прогневали, за что ты ниспослал нам беды?!
— Ну, я где-то так и подумал, — кивнул Энакин.
— Я тоже, — хмыкнула Падме.
Устроив раненую руку на подлокотник, Энакин второй притянул к себе Амидалу. Та не стала протестовать и с удовольствием нырнула под «крыло» к любимому, удобно разместив голову на его груди.
— Так, милая моя, рассказывай, что это ты с ним любезничала? — сурово, насколько позволяла обстановка и эмоции, потребовал Энакин.
— Ничего я с ним не любезничала, — фыркнула Амидала.
— Да? А мне вот показалось… — начал он задумчиво, но закончить ему не дали.
— Это ты головой часто стукаешься, вот и кажется, — отрезала Падме.
— Хватит, я хочу знать… — стал серьезней Энакин.
— Ты меня еще к нему приревнуй! — расхохоталась Амидала.
— Не дразни меня… с-самка, — подобрал он слово.
Не удачно подобрал. В голове Падме мигом пронеслось все пережитое и сам собой разговор в ангаре во всех деталях всплыл.
— Не надо, — попросила она, утратив все веселье. — С3РО, подай еду.
— Да, госпожа, — обрадовался возможности быть полезным дроид, что и не преминул показать модуляциями вокодера.
Увы, но на его потуги играть голосом, вновь не обратили внимание. Только и оставалось бедняге утешаться тем, что глупые органики, без него, даже сами себя покормить не могут.
— Ладно, слушай…
Зеленые континенты и лазурные океаны, подернутые почти прозрачной белой дымкой редких облаков, делали Родию обманчиво мирным и приветливым миром для любого, кто бы взглянул на нее из космоса. На деле же — это был влажный жаркий мир, покрытый густыми джунглями, утопающими в болотах. Множество опасных видов животных и растений превратили родианцев в нацию охотников и воинов. Тем не менее, к тому моменту как разведчики Республики обнаружили планету, на ней установился относительный мир и порядок. Разрозненные кланы объединились в единый народ, которым правил Великий Защитник.
Амидалу в этот мир привело послание Онаконда Фарра, который не только представлял свой народ в галактическом сенате, но и возглавлял Родию, выступая регентом при малолетнем наследнике. О сложившейся тяжелой ситуации на планете Амидала знала не понаслышке. Фарр был близким другом ее семьи, давним деловым партнером отца, для нее он был просто дядя Онако. Из-за бушующей войны, вынужденная импортировать продовольствие, Родия оказалась в скверном положении. Два последних конвоя не дошли. Рейдеры Конфедерации шныряли вдоль всего Кореллианского торгового, по