учай.
— Пап, — непонимающе повернулся ко мне Шак.
— Мы…
— Нет, мы уже ничего не успеваем.
Я так и не смог убрать лап со штурвала. Так и сидел, стиснув его массивные ручки до ломоты в пальцах. Старик, ведущий древний рыдван с беженцами, заклинал и умолял не стрелять. Казалось, не найдется никого, кто способен нажать гашетку. Не могло быть во вселенной такого урода. Весь разговор шел на открытой волне. Все всё видели и понимали, но… нашелся тот, кто выполнил приказ. Контролирующий нас корвет разрядил орудия. Незащищенный силовым полем корабль разорвало пополам. Золотой выстрел. Обломки вспыхнули погребальным салютом. Пронзили атмосферу метеорами. Погасли.
— Тварь. Ня, дай связь с этим Шмаксом и сбрось пару дронов, поработают ретрансляторами, постарайся связаться с планетой.
— Выполняю.
— Слушаю, — появилась голограмма, уже сидящего в адмиральском кресле Эктона.
— Сэр, я прошу вас выделить спаскапсулы и отправить на них лекарство.
— Нет. Это подотчетное имущество. К тому же, мы еще не разобрались с тобой и твоим грузом. Может там наркотики или еще какие запрещенные препараты.
Доказывать и спорить с дорвавшимся до власти дураком, чуть не пачкающим штаны от обретенной власти и могущества — бесполезно. Рассчитывать на совесть офицеров и рядовых — глупо. Доводилось как-то про эксперимент Милгрэма читать. Честно говоря, был потрясен. Даже шокирован. И плевать, что находились отказавшиеся. Тем не менее, все переговоры записываются и фиксируются, следовательно, на этом можно попробовать сыграть.
— Как гражданин Республики, прошу вас направить официальный запрос в сенат, с предложением рассмотреть возможность использования спаскапсул флота блокады для осуществления скорейшей доставки иммунобиологических препаратов на планету Басомагс.
— Направлю, — отмахнулся Эктон. — А пока, жди досмотровой команды.
— Есть ждать команды, сэр-р-р.
Если бы не жесткий самоконтроль, я бы не сдержался. Смотреть на мальчишек не хотелось, да что там — не мог! Еще бы их взгляды не ощущались так явственно. Ой как они чувствовались. Шерсть сама шевелиться начинала, и уши к голове прижимались. Надо найти смелости и посмотреть им в глаза. Они поймут. Это ради них. Шансов прорваться нет. Целыми точно не приземлимся. Вот сейчас соберусь и подниму морду. Только подожду немного. Еще чуть-чуть настроюсь. Щиты самоконтроля укреплю.
— Тише, милая, — прижал Клайд к кровати Ино. — Потерпи.
— Больно. Пусти.
— Нет. Нельзя. Понимаешь, доктор сказал…
— Больно. Пусти. Пожалуйста, — захныкала исхудавшая до состояния обтянутого кожей скелета девушка.
— Нельзя, любимая. Хуже станет, — бормотал Клайд, удерживая слабо трепыхающуюся Ино. — Я Мирру написал, он прилетит, он нас не бросит.
— Не прилетит. Мы были дураками. Бросит.
— Уже прилетел. Я слышал. Говорили о корабле с лекарством.
— Его не пустят. Клайд, милый, если он сядет. Обязательно извинись. За обоих, — горячо зашептала Ино, вцепившись изъязвленными пальцами в одежду парня.
— Не если, а когда. Он обязательно приземлится. Помнишь, как он нас спас от рабства и какие фортеля на «Скате» выделывал. И потом еще пирата разнес. Он сможет. Ты только не умирай, ладно? Потерпи. Совсем немного потерпи.
— Кхе-кхе, — вырвалось вместо ответа, и обессилившая девушка опять потеряла сознание.
В этот раз Клайд не смог подняться. «Совсем что-то сил нет», — подумал он отрешенно. «Нужно хоть за водой сходить», — предпринял он еще одну попытку встать, но лишь кое-как перевалился на бок. «Хоть так», — чуть дрогнули опухшие синие губы. По крайней мере, он не давил своим тощим телом на часто-часто вздымающуюся грудь Ино. «Отдохну немного и схожу», — прикрыл воспаленные глаза Клайд, проваливаясь в черноту.
— Входящий вызов с планеты, — отвлекла от попыток справиться с собой Ня.
— Соединяй.
В рубке появилась голограмма беловолосого мужчины. Картинка дрожала и сбоила, так что я не сразу понял — он совсем не природный блондин. Серое, местами какое-то землистое лицо, синие распухшие губы и настолько красные глаза, что желтизну белков не различить.
— Я глава того, что осталось от правительства. У вас действительно есть лекарство? — начал он без предисловия.
— Есть, — ответил, старательно смотря на него, и только на него.
— Вы готовы рискнуть, если мы обеспечим вам прикрытие?
— Нет, — мотнул без раздумий головой. — У меня на корабле дети.
Прозвучало жалко. Сам все осознаю, ощущаю в Силе, ненавижу себя, но ничего не могу с собой поделать. Только трусость матерю, хиленькое утешение в процессе находя. Да просто голову забивая!
— Понимаю, — кивнул беловолосый, после того как прокашлялся и утер платком кровь с губ. Бурым платком.
— Пап, пожалуйста, — прозвенел дрожащий голос Каша.
— Па, мы ведь тоже чувствуем, — добавил Шак.
«Бездна!» — я наконец сумел посмотреть им в глаза. Полные слез глаза, наполненные болью, отчаяньем, верой и надеждой. Волна ненависти и отвращения к себе, вырвалась из груди ревом. Первобытным, диким, сокрушительным и обреченным.
— Поднимайте истребители. Схожу с орбиты.
— Спасибо. Даю отсчет.
Голограмма пропала, но мне уже не до того. Сила клубилась адской метелью. Корабль не просто стал ощущаться моим телом, теперь он был моим я. Ремни и фиксаторы выскочили из кресел, обхватили и зафиксировали мальчишек. Реактор разгорался и пульсировал. Энергия рванула к накопителям. Ня опустила переборки и принялась откачивать атмосферу. Заскуливший зверь внутри поджал хвост. Наплевать. Щелчок — дети захлопнули забрала шлемов.
— Парни, я не могу приказывать, я не буду врать, боевая химия угробит нас с гарантией часа за полтора-два, но если мы обеспечим посадку транспорта, то десятки миллионов останутся живы. Пехота сплоховала, не удержала кордоны и дала заразе охватить весь мир. Вы сами держались до последнего. Сбивали гражданских. За это нас ждет справедливая кара, но если мы сейчас взлетим и прикроем транспорт… Быть может, демоны нижнего мира сжалятся над нами и подарят забвение. Прошу вас, выполним долг перед нашим народом. Кто со мной, берите, — комэск указал на раскрытый контейнер.
Свою дозу он уже вколол. И был готов, если так сложится, летать хоть в одиночку.
Изможденные люди, один за другим поднимались, молча подходили, брали инъектор, прикладывали к шее. Спустя минуты, они же, порозовевшие и взбодрившиеся, но все такие же молчаливые, натягивали летные скафандры и забирались в кабины. Техники, в висящих мешками комбинезонах, откатывали пустые платформы. Давали знак об окончании зарядки. Кивали в ответ на полученное подтверждение и неспешно покидали площадку. Не до техники безопасности мертвецам.
— Здесь лидер, старт, — раздался хрипловатый голос в шлемофонах.
Выпускающие взмахнули светящимися жезлами. Древняя традиция, давно утратившая практический смысл, но свято соблюдаемая во многих мирах. Боевые машины устремились вверх. Пылающие дюзы истребителей стали точками, а затем и вовсе исчезли.
— Будешь? — пожилой техник протянул в рассветной мгле помятую пачку другу.
— Все равно тяжело, — закуривая, ответил тот невпопад.
— Пошли, помянем, пока можем.
— Идем, — кивнул он, щелчком отбросив окурок.
— Командор Ал, с планеты взлетают истребители.
— Арестованное судно форсировало двигатели.
— Фиксирую активацию планетарных батарей ПКО.
— …
Доклады с постов сыпались один за другим, а перед глазами командора стояло лицо Моза. Отдать приказ, действовать по инструкции — это ведь так просто и правильно. Вот только, правильно ли это?
— Командор! — появилась перед Алом голограмма Эктона Шмакса. — Почему вы не командуете?!
— Жду распоряжений вышестоящего начальства, — спокойно ответил он чиновнику, занявшему кресло его друга.
Злорадствовать или еще как-то реагировать на красную рожу, с бисеринками пота на лбу, он не счел необходимым. Ну правда, ползет себе червяк и ползет, не пачкать же ботинки.
— Это мятеж! Мы на прицеле ПКО планеты! Немедленно атакуйте!
— Не визжите, — поморщился Ал, — сделаю, что смогу. Конец связи.
— Сэр? — нарушил тишину старпом, так и не получивший приказа.
— Знаешь, — достал бластер Ал, задумчиво посмотрев в ответ, — держи, — протянул он оружие вперед рукоятью. — Хочешь сбить его и получить повышение с медалькой и грамоткой какой — дерзай.
— Вас посадят.
— После слов этого индюка о мятеже, могут и расстрелять, — пожал плечами Ал. — Я буду в своей каюте.
Проводив взглядом командира, старпом лишь усмехнулся краешком губ. «Тоже мне, моралист выискался», — фыркнул он про себя, и, сев в чужое кресло, быстро ввел личный код. Еще немного поработав с вмонтированным в подлокотник пультом, он принялся отдавать приказы.
Нам удалось выиграть немного времени. Больше чем ожидалось, но меньше чем хотелось бы. Когда пасущий нас корвет открыл огонь, мы уже на границе конуса поражения находились. Простейшая полубочка позволила избежать первого залпа. Даже щиты не опалило. Вот только — это оказалось всего лишь преддверие ада. Никто не хотел стрелять, но все нажали гашетку. Канониры юстициаров оправдывались тем, что просто выполняют команду. Отдавшие её, прятались за долгом, уставом, инструкциями с приказами и тем, что не сами давят кнопки-сенсоры. Территориалы поголовно верили в свою правоту. За какие-то мгновения, потребовавшиеся на осознание происходящего, Республика вообще, и Корпус Юстиции в частности, превратились для них в лютого врага.
Страшно, когда наполняющий Силу стон мучительных смертей, перекрывает рев ненависти и безумной ярости. Шторм захлестнула огромная волна цунами. Долгие, бесконечно долгие мгновения, непонятно на чем и как, но я удерживал кокон льда вокруг детей. Не дать им услышать и почувствовать, хотя бы приглушить. Когда казалось все, не выдержу, очнулся зверь. Заскулил и забился. Потребовал сбежать, думать о себе.