На особом заседании Исполнительный комитет Петроградского Совета принял резолюцию резкого протеста против новой «империалистической» декларации Временного правительства, и Ленин, только что прибывший из Швейцарии через Германию, поспешил отправить своих посланников в казармы.
20 апреля на улицах Петрограда появился финский гвардейский полк. Во всеоружии, с красными знаменами и плакатами, осуждающими Временное правительство, особенно Милюкова и Гучкова, войска двинулись к Мариинскому дворцу. По всему городу появились вооруженные отряды рабочих и солдат. Правительство находилось в этот момент не в Мариинском дворце, окруженном вооруженной толпой, а на Мойке, в конторе Гучкова. Тут явился командующий Петроградским военным округом генерал Корнилов с просьбой разрешить правительству вызвать войска для его охраны.
Правительство единогласно отказалось от любой такой защиты. Мы все были уверены в мудрости нашего курса и были уверены, что население не допустит никаких актов насилия против правительства.
И действительно, в тот же день появилось разъяснение Совета рабочих и солдатских депутатов о том, что он не призывал войска для демонстрации против правительства. Перед этим огромные толпы вышли на улицы на большой демонстрации в честь Временного правительства и в особенности Милюкова.
Эта первая мобилизация большевистских сил закончилась для Ленина довольно комично, но не без множества жертв в результате уличных расстрелов[5]. Пролитие невинной крови отрезвляло и лидеров революционной демократии. Советские вожди поспешили отвергнуть большевистскую авантюру. По соглашению между теми руководителями Совета, которые были верны правительству, и последним, правительство 21 апреля обнародовало разъяснение по ноте министра иностранных дел от 18 апреля.
На самом деле это разъяснение ничего не разъясняло, ибо разъяснять было нечего. Что оно делало, так это подчеркивал важные моменты с точки зрения популярной психологии. Правительство указало, что его нота направлена с единодушного согласия всех членов правительства. Другими словами, Советам и армейским комитетам сообщили, что в этом Милюков и Керенский полностью согласны. Ни один из министров не хотел отказываться от солидарности с Милюковым как членом Временного правительства, но министерство иностранных дел все же должно было быть передано кому-то другому, кто мог бы проводить внешнюю политику страны более гибкими методами. Таково было мнение всего Временного правительства, за одним или двумя исключениями.
22 марта я потребовал от правительства под угрозой ухода из кабинета перевода Милюкова в министерство просвещения. В то же время смело ставился вопрос о немедленном входе в правительство руководителей Совета и лидеров социалистических партий. 25 апреля кабинетный кризис стал фактом. Отвергнув советы виднейших деятелей своей партии (В.Набокова и М.Винавера), П.Н.Милюков отказался от портфеля образования и вышел из правительства. Одновременно я направил сообщение во Временный комитет Думы, Совет и ЦК партии эсеров. В этом сообщении я заявил, что отныне во Временное правительство должны входить не только отдельные и случайные представители демократии, но люди «официально и напрямую избираемые организациями, которые они представляют». Я также поставил свое дальнейшее участие в правительстве в зависимость от согласия всех левых партий после включения их представителей в министерство.
Мое сообщение было лишь последним, формальным шагом в развитии борьбы за коалиционное правительство. С середины марта правительство единодушно решило во что бы то ни стало добиться включения в состав кабинета представителей Совета и социалистической демократии. Об этом категорически заявил князь Львов на совещании с исполкомом Совета 21 апреля.
Однако осуществить это было не так-то просто. Ибо не только часть либералов была решительно против участия в «буржуазном» правительстве представителей так называемой рабочей демократии, но это противодействие было столь же сильным со стороны ортодоксальных марксистов в Совете. Незадолго до острого кабинетного кризиса Ф. Дан, один из виднейших лидеров меньшевиков, заклеймил как «клевету» само предложение Совета принять участие в перестройке правительства.
«Высшей властью является Временное правительство, — заявил он, — а революционная демократия в лице Совета оказывает свое влияние на ход политической жизни посредством непрерывного организованного давления на правительство и контроля над ним».
В борьбе за правительственную коалицию, столь очевидно необходимую для интересов страны, те из нас, кто никогда не следовал жесткой партийной линии, были вынуждены прорвать блокаду теоретической формулы и безжизненных политических схем, сваленных на нас ортодоксальными хранителями партийных доктрин как из социалистического, так и из буржуазного лагеря. Очень скоро кризис обострился из-за ухода из правительства военного министра Гучкова. О нем и о причинах его отставки я расскажу позже. Здесь же скажу только, что с его уходом первый кабинет Временного правительства прекратил свое существование. Романтический период Временного правительства закончился.
Уходя, первый кабинет Временного правительства оставил народу политическое завещание, которое до сих пор продолжает волновать умы и сердца. Подводя итог своей непродолжительной, но чрезвычайно трудной и напряженной работы, правительство обратилось к народу со следующими предостерегающими словами, которым суждено было стать страшным пророчеством:
«…Временное правительство не может скрыть от населения тех затруднений и препятствий, которые оно встречает в своей деятельности. Оно не считает также возможным умалчивать о том, что в последнее время эти затруднения растут и вызывают тревожные опасения за будущее.
Призванное к жизни великим народным движением, Временное правительство признает себя исполнителем и охранителем народной воли. В основу государственного управления оно полагает не насилие и принуждение, а добровольное повиновение свободных граждан созданной ими самими власти. Оно ищет опоры не в физической, а в моральной силе. С тех нор как Временное правительство стоит у власти, оно пи разу не отступило от этих начал. Ни одной капли народной крови нс пролито по сто вине, пи для одного течения общественной мысли им не создано насильственной преграды.
К сожалению и к великой опасности для свободы, рост новых социальных связей, скрепляющих страну, отстает от процесса распада, вызванного крушением старого государственного строя. В этих условиях, при отказе от старых насильственных приемов управления и от внешних искусственных средств, употребляющихся для поднятия престижа власти, трудности задачи, выпавшей на долю Временного правительства, грозят сделаться неодолимыми.
Стихийное стремление осуществлять желания и домогательства отдельных групп и слоев населения явочным и захватным путем по мере перехода к менее сознательным и менее организованным слоям населения грозит разрушить внутреннюю гражданскую спайку и дисциплину и создать благоприятную почву, с одной стороны, для насильственных актов, сеющих среди пострадавших озлобление и вражду к новому строю, с другой стороны, для развития частных стремлений и интересов в ущерб общим и к уклонению от исполнения гражданского долга.
Временное правительство считает своим долгом прямо и определенно заявить, что такое положение вещей делает управление государством крайне затруднительным и в своем последовательном развитии угрожает привести страну к распаду внутри и к поражению на фронте.
Перед Россией встает страшный призрак междоусобной войны и анархии, несущий гибель свободе. Есть мрачный и скорбный путь народов, хорошо известный истории, — путь, ведущий от свободы через междоусобие и анархию к реакции и возврату деспотизма. Этот путь не должен быть путем русского парода.»
Но Россия не избежала этого пути на Голгофу, ибо среди ужасов войны и вспышек междоусобиц у народа не хватило силы воли, терпения и дисциплины, чтобы твердо устоять на краю пропасти.
Путь спасения был только один — объединение и сотрудничество всех живых, творческих сил страны, независимо от их политических и социальных устремлений!
В мае 1917 г. нам, Временному правительству, удалось заложить основы такого союза. После некоторого сопротивления Совет значительным большинством (41 голос против 19) решил принять предложение Временного правительства об участии Совета в управлении страной. Старая формула Совета об условном доверии, столь разрушительная для Временного правительства, стремящегося стать выше партий, была окончательно отвергнута.
Очень скоро вожди Советов и сами вожди левых партий, как члены правительства, попали под удары демагогической большевистской пропаганды и невыполнимых требований взбесившейся толпы. Тогда они осознали весь масштаб своей ответственности перед будущим России. Только утром 5 мая, с образованием нового коалиционного Временного правительства, правительство впервые после революции стало в состоянии управлять, требовать и приказывать.
Глава VВосстановление фронта
Вся нация вырабатывала новое государственное и политическое сознание. Прежде всего это касалось армии и флота. Первый кабинетный кризис Временного правительства, приведший к включению в министерство новых сил рабочей демократии, порожденных революцией, одновременно произвел коренное изменение в управлении армией. Вместо Александра Гучкова, лидера консервативной буржуазии, я должен был стать военным и морским министром.
Но, чтобы понять события в русской армии летом и осенью 1917 года, необходимо иметь хоть какое-то представление о психологии, умственном и духовном настрое, характерном для русской армии до начала революции.
Я уже говорил об условиях в русской армии перед крахом. Все те, кто имел тогда хоть малейшую возможность заглянуть за завесу военной тайны, за ширму официальных сводок и официального оптимизма, увидеть русскую армию в ее повседневном окружении, были доведены до отчаяния беспорядком и неорганизо