[252]. В это же время он женился на дочери И.В. Шереметева. Умер Михаил Кайбулович в 1577-1578 гг.[253]
Распад Золотой Орды привел к тому, что на службе у русского царя оказалась монгольская знать. В Касимове на Оке и в Романове на Волге монгольские царевичи и ногайские мурзы, кроме доходов с этих пожалованных им городов, владели большим количеством земли, им передавали суд и управу. Это были регионы, выделенные царем специально для размещения в них татар, которые за полученную землю обязаны были служить и быть своеобразным буфером, защищая Москву от возможных набегов кочевников.
Касимовское царство возникло в середине XV в.: великий князь Василий Темный разрешил поселиться в Новом Городце на Оке царевичу Касиму. Замысел был прост — Касимовское царство будет противостоять Казанскому ханству, только что созданному. Касимовское царство перешло по наследству сыну умершего в 1469 г. Касима, Даньяру, после смерти которого в 1496 г. в Касимов уже буквально назначали потомков золотоордынских ханов, не считаясь с их родственными связями[254].
Вместе с тем города Кашира, Серпухов, Юрьев, Звенигород оказывались владениями, в основном, крещенных татарских царевичей. Получали они эти города, по словам летописи, «в вотчину и в кормленье» Но владели обычно ими не слишком долго.
«А что отец наш, князь великий Василей Ивановичь всея России, пожаловал князя Федора Мстиславского, и что аз придал сыну его, князю Ивану», — читаем в завещании Грозного.
Ф.М. Мстиславский выехал из Великого княжества Литовского в Москву в 1526 г. Его отец, Михаил Иванович Ижеславский, был прямым потомком великого князя Литовского Гедимина от его сына Евнутия; в 1514 г. М.И. Ижеславский, женатый на дочери Ивана Мстиславского, отложился со своей вотчиной от Великого княжества Литовского и перешел на службу к великому князю московскому, однако через год бежал обратно в Литву. Теперь сын решил попытать счастья в Московском государстве. Здесь, впрочем, его приняли с большой радостью и женили на княжне Анастасии Петровне, дочери казанского царевича Петра Ее матерью была родная племянница Василия III. Ф.М. Мстиславскому дали вотчину — выморочное владение князей Юхотских, волости Юхоть и Черемху в Ярославском уезде[255].
В разрядах Ф.М. Мстиславский впервые появляется в 1527 г. в качестве воеводы в Кашире[256]. В этом качестве он упоминается постоянно вплоть до июля 1539 г. На положение боярина Ф.М. Мстиславский так и не перешел, оставаясь служилым князем до смерти в 1540 г Юхотское владение после смерти Ф.М. Мстиславского перешло к его сыну — Ивану Федоровичу[257].
Женат был И.Ф. Мстиславский первым браком на Ирине Александровне Горбатой-Суздальской, а вторым — на Анастасии Владимировне Воротынской. Впервые упомянут в разрядах в июле 1547 г. в походе. В 1549 г. он уже боярин. 2 декабря 1550 г ему была дана жалованная и несудимая грамота на села и деревни в Ярославском, Тверском, Кашинском и Суздальском уездах[258].
Любопытна фразеология этой грамоты: «Се яз царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии пожаловал есми боярина своего князя Ивана Федоровича Мстиславского. Что мне бил челом и сказывает, что дана ему наша жаловальная грамота на наше жалованье на его села и деревни...» В годы опричнины И.Ф. Мстиславскому были пожалованы города Венев и Епифань, однако в начале 70-х гг. они были у него отняты[259]. Тверские вотчины князя перешли позднее — в начале 80-х гг. — к его зятю Симеону Бекбулатовичу[260]. А.П. Павлов отмечал, что у сына И.Ф. Мстиславского, Федора, к концу XVI в. в его досмутных вотчинах числилось примерно 20 000 четвертей земли. Костяк их — «унаследованные от отца владения в Юхотской и Череможской волостях Ярославского у. (всего более 13 000 четв.) и в Кашинском у. (2 230 четв.); упоминаются также вотчины Ф.И. Мстиславского в Костромском (2 160 четв.). Дмитровском (751 четв.), Московском (194 четв.), Звенигородском (738 четв.) и Муромском (715 четв.) уездах».
Итак, несмотря на родственную близость к великокняжеской семье и очень высокое происхождение, князья Мстиславские не стали частью этой семьи, им были пожалованы вотчины, за владение которыми они обязаны были служить не только государю, но и его семье, включая наследников.
«А что есьми пожаловал князя Михаила княжь Васильева сына Львовича Глинского вотчиною, и сын мой Иван у княжь Михайлова сына у князя Иванова, и у детей его не вступается у нево ничем...»
В 1508 г. семья князей Глинских, подняв мятеж в Великом княжестве Литовском, перешла на службу к московскому государю, а в 1526 г. Василий III женился на дочери Василия Львовича Глинского, Елене Васильевне, ставшей матерью Ивана Грозного[261].
Михаил Васильевич Глинский, сын Василия Львовича, был по материнской линии дядей Ивана IV. И вместе с тем, он находился на службе государевой. С 1541 г. он — конюший. В ноябре 1547 г. М.В. Глинский предпринял неудачный побег в Великое княжество Литовское. Иван IV лишил его высокого звания конюшего и имущества. В 1552-1559 гг. М.В. Глинский — воевода на Каме и в Казани. В 1556-1557 гг. — новгородский наместник. На начальном этапе участвовал в Ливонской войне, умер в 1559 г. Последним в роде князей Глинских на Руси стал сын М.В. Глинского, Иван. Другая ветвь князей Глинских, утративших свой княжеский титул, продолжала существовать в Польше.
И.М. Глинский был обладателем огромных владений, разбросанных по всей стране[262]. В его духовной, датированной 20-м апреля 1586 г., читаем: «...да дочери ж моей Анне после отца живота вотчина моя... чем меня государь пожаловал после отца моего... А што моей вотчины, чем меня государь пожаловал царь и великий князь Иван Васильевич всея
Руси после отца моево и во всем в том ведает Бог да государь царь и великии князь Федор Иванович всея Руси, как ему, государю, Бог известит...»[263]
Мы видим отчетливо, что материнская линия родства отсекалась от тех прав, которыми обладала великокняжеская семья: даже самые близкие родственники по этой линии обязаны были служить государю и его наследникам, не имея прав при распределении земель в общегосударственном масштабе.
В завещании Роман Семенович ошибочно назван Романом Юрьевичем Трубецким.
В завещании речь идет о некоем Романе Юрьевиче и его сыне, Никите. Кого же имел в виду Иван Грозный? При атрибуции нужно учитывать следующие обстоятельства. Во-первых, возможна ошибка переписчика или переписчиков. В списке стародубских вотчин в завещании Ивана Грозного из 26 указаний на землевладение в пяти сделаны ошибки в написании имен и фамилий. Во-вторых, в завещании регулируются отношения собственности только между царской семьей и династиями служилых князей (даже если отдельные представители этих династий стали боярами). Для традиции оформления подобных документов это естественно, ибо именно династический статус служилых князей предполагал специальное подтверждение их прав со стороны правящей династии. Из всех семей служилых князей XVI в. речь могла идти лишь о семье князей Трубецких: Романе Семеновиче (а не Юрьевиче!) Трубецком и его сыне Никите Романовиче (ни одного Романа Юрьевича не было среди представителей служилых князей конца XVI в. (Юрганов А.Л. О стародубском «уделе» М.И. Воротынского... С. 34-70)
Роман Семенович в первый и последний раз упоминается в разрядах в 1558 г.[264] Первое же упоминание Никиты Романовича Трубецкого, опричника[265], относится к весне 1571 г. В следующий раз он упоминается в 1575/1576 гг.: «да з государем же в полку быти воеводы с людьми боярин и воевода князь Иван Петрович Шуйской, князь Микита Романович Трубецкой, князь Тимофей Романович Трубецкой...» В августе 1577 г. Н.Р и Т.Р. Трубецкие упоминаются как «головы с сотнями». В июне 1579 г., когда еще функционировало дошедшее до нас завещание, Н.Р. Трубецкой упомянут в разрядах (как и в завещании) вместе с другим служилым князем — Иваном Михайловичем Глинским. Следующее упоминание Н.Р. Трубецкого относится к 1586 г.: он — боярин царя Федора Ивановича[266].
Землевладение князей Трубецких изучали С.П. Мордовина и А.П. Павлов. Можно считать доказанным факт, что «из удельных князей Юго-Западной Руси только Трубецким, служившим в опричнине и «дворе» и пользовавшимся неизменным доверием Ивана Грозного и Бориса Годунова, удалось сохранить к концу XVI в. родовое владение в Трубчевске. За Н.Р. Трубецким числилось в конце века более 1000 четв. вотчинной земли в Трубчевске. Кроме того, он владел вотчинами в Московском, Дмитровском уездах. Упоминаются его поместья в Ржевском, Козельском и других уездах.
Ульяна Палецкая после смерти мужа, Юрия Ивановича (1563 г.), родного брата Ивана Грозного, постриглась в монахини под именем Александры. Когда она умерла — неизвестно.
Однако у нас имеются основания предполагать, что умерла она не раньше А.Г. Васильчиковой, пятой жены Ивана Грозного. К. Тихонравов, публикуя материалы о лицах, погребенных в Суздальском Покровском девичьем монастыре, считал, что здесь была захоронена «княгиня инокиня Александра, супруга царевича и великого князя Иоанна Иоанновича» (Тихонравов К.