к, но сочинение было написано на родном языке — немецком.
Биографические сведения о Буссове довольно скудны. По его собственному признанию, с 1569 г. он был вне пределов Германии — в Лифляндии и России. Почти ничего неизвестно о его пребывании в Лифляндии; в России он появился в 1601 г. Он поступил на службу к русскому государю и получил даже в поместье села и деревни. Чем он занимался? Судя по всему, он был одним из тех, кто возглавлял войска наемников. Службу свою он продолжал и при Лжсдмитрии. и при Василии Шуйском.
После избрания Бориса Годунова на царство вопрос о том, насколько это избрание есть воля Бога, встал остро: это понимал и сам Годунов. После избрания предстояла коронация — венчание на царство. Но она задерживалась, так как пришло известие о готовящемся походе крымского хана Казы-Гирея на Москву. Годунов лично решил возглавить поход, чтобы в случае победы убедить всех — его царство благословляется Всевышним. Численность дворянского ополчения достигла 40 тысяч: узнав об этом, Казы-Гирей двинулся в Венгрию. Годунов вернулся из похода 2 июля 1598 г. не победителем, а миротворцем[347]. Победа, которая как никогда была нужна избранному царю, не была одержана.
«Воля Господа» не проявила себя явно... 3 сентября состоялась долгожданная коронация в Успенском соборе. С этого момента люди в каждом проявлении земных неурядиц будут видеть мистическую зависимость между властью нового царя и Богом. Так благословляется ли царство Годунова? Помимо земной санкции всегда необходима иррациональная ее оправданность... Когда начались неурожаи, природные катаклизмы, этот канал мировосприятия стал создавать саму действительность. Нет главного — Божьей санкции, значит, власть эта незаконна. Появление «законного» государя отвечало потребности средневекового сознания воссоздать прошлое, когда существовала царская семья, и был законный наследник престола, царевич Дмитрий...
Борис Годунов, надо сказать, понимал, что угроза быть в глазах людей незаконным — вполне реальная, и старался повысить статус своей семьи. Поразительно, но тем же самым будет озабочен и Михаил Федорович Романов в конце свой жизни. Оба избранных государя будут стремиться выдать замуж своих дочерей за прирожденных государей, чтобы таким образом создать новое качество династии, закрепив законность их прав на престол.
Борис Годунов в 1599 г. узнал о шведском герцоге Густаве, сыне короля Эрика XIV...
Густав родился в 1568 г. В том же году Эрик XIV был свергнут с престола и заключен в тюрьму своими братьями. Мальчику пришлось бежать в Польшу. Он скитался, искал покровительства у польского короля, германского императора. Густав был на редкость хорошо образован, знал языки. Такой принц, казалось поначалу Годунову, как нельзя лучше подходит для него. Не имеющий ничего. кроме высокого происхождения, он вполне устраивал русского царя.
Годунов через своих тайных агентов пригласил Густава в Москву, «приказал с пышностью встретить его на границе, почтить многими подарками и подношениями. Он хотел дать ему в жены свою единственную дочь [Ксению. — А.Ю.]. Он показал ему и предоставил в его распоряжение все свои военные силы, чтобы при помощи их он напал на своих неверных шведов... Но герцог не пожелал на это согласиться и ответил, что он предпочтет скорее погибнуть сам, чем подвергнуть свою родину опустошению и лишить жизни тысячи людей. Он вел и другие неуместные речи, из чего можно заключить, что добрый господин либо переучился (поскольку он был ученым мужем), либо слишком много перестрадал. В конце концов, поскольку не было высказано желания воевать со шведским государством, царь изменил свое к нему благоволение и расположение, не только не пожелал отдать за него свою дочь, но даже проявил к нему такую немилость, что отправил насовсем из Москвы в Углич. Там его содержали по-княжески до самой смерти, случившейся при третьем после того царе, Василии Шуйском... Его погребал в Кашине в монастыре Димитрия Солунского 22 февраля 1607 г. немецкий пастор господин Мартин Бер из Нейштадта»[348]. Конрад Буссов, судя по всему, так и не увидел главной причины гнева Годунова Очевидно, что не из-за похода в Швецию произошел разлад царя и герцога, хотя и этот момент нельзя не учитывать. Главное неудовольствие связано было с тем, что герцог не проявил желания породниться с Годуновыми. Ведь поход был бы возможен только после того, как Густав стал бы зятем русского царя. На другой вариант никто бы просто не согласился в России...
Помимо шведов в эти династические игры Бориса Годунова были вовлечены также и датчане. Третий сын Фредерика II 19-летний принц Ханс мог стать мужем Ксении Годуновой в 1602-1603 гг. 20 декабря
1601 г. в Копенгагене был заключен брачный договор, по которому Ханс получал в приданое княжество Тверское и 400 000 гульденов. 14 марта 1602 г. в Москву прибыли датские посланники Нильс Краг и Клаус Паслик. Борис Годунов уверял, что жениху не будут чинится препятствия в отправлении религиозного культа, но, как выяснилось впоследствии, это была уловка, чтобы заманить жертву любой ценой. 2 августа 1602 г. эскадра из 8 кораблей с Хансом и 300 человек свиты отбыла из Копенгагена, взяв курс на Нарву, где 10 августа ее встретил боярин М.Г. Салтыков. Прием Хансу был оказан буквально царский. Принц несколько дней провел в Новгороде, забавляясь охотой, пирами с музыкой и медвежьей борьбой; он посетил русские монастыри и в приподнятом настроении вскоре отправился в Москву, где 19 сентября
1602 г. ему был оказан еще более пышный прием: в Кремле звонили во все колокола, а на улицах принца встречала нарядная толпа москвичей. 28 сентября в Кремле состоялась официальная церемония в честь прибытия принца, Ханс был представлен Годунову, после чего начался пир. Свадьбу решено было провести в начале зимы. Годунов не торопился: предстояло самое сложное — уговорить принца переменить веру. Поскольку результат был неизвестен, то Ханс был объявлен формально главой чрезвычайного посольства. Датского принца пытались заставить изучать русский язык, носить русское платье, но судьба распорядилась иначе... В Москве свирепствовала чума. Ханс заболел, спасти его не удалось. Один из тех, сто сопровождал Ханса, воспроизвел в своих записках последние слова принца — это весьма симптоматично: «Наверное, Господу не угодно мое присутствие среди этих нехристей, и он забирает меня к себе, чтобы я не перешел в их поганую веру»[349]. 28 октября 1602 г. в 6 часов вечера он умер. Был похоронен в Немецкой слободе в лютеранской церкви, в специальном склепе. В 1637 г. тело принца было перевезено в Копенгаген.
В эпоху Смуты начались поиски приемлемой кандидатуры на русский престол: разумеется, хотелось видеть на нем «прирожденного государя»...
Как считал Г.А. Замятин, вопрос о шведском королевиче как кандидате на русский престол впервые был поднят В.И. Бутурлиным на переговорах с Делагарди 6 июня 1611 г. Открыто выражалась мысль, что Новгород желает иметь одного из сыновей шведского короля Карла своим государем. При этом была высказана надежда, что и Москва согласится примкнуть к Новгороду. Делагарди ответил, что сообщит королю, и заранее уведомил, что Карл не откажет в этой просьбе русских людей[350]. 7 июня Сапега разбил лагерь недалеко от Москвы, и вожди ополчения — князь Дмитрий Трубецкой и Прокопий Ляпунов[351] — 16 июня отправили в Новгород требование склонить Делагарди к немедленному походу под Москву. Обещаны были уступка Ладоги и Орешка и переговоры с Делагарди, как только он явится под Москву. 23 июня 1611 г. повторилась просьба о скорой помощи. Одновременно в Новгород направили «приговор» об избрании народным ополчением старшего сына шведского короля Густава Адольфа государем и великим князем[352]. Этот приговор был получен в Новгороде 2 июля 1611 г. Об этом свидетельствует грамота митрополита Исидора и боярина И.Н. Одоевского, которую привезли в Москву в 1615 г. В ней сообщалось, что 2 июля 1611 г. «писали из под Москвы в Великий Новгород ко мне, богомольцу Исидору митрополиту и ко всему Освященному собору, да ко мне, Ивану Одоевскому, да к чашнику и воеводе, к Василью Бутурлину, и всяких чинов людем боярин и воевода князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой с товарыщи и всяких чинов люди и приговору своего список за своими руками в Великий Новгород прислали с Иваном Баклановским, который приговор царевичи розных государств и бояре и всяких чинов служилые и жилетцкие люди утвердили за руками, советовав не один день о обиранье на Российское государство государем царем и великим князем всеа Руси и Свейского королевича государя королевича...»[353]. 25 декабря 1611 г. новгородский митрополит Исидор и воевода Никита Одоевский отправили в Стокгольм юрьевского архимандрита Никандра с «приговором», в котором предлагался престол одному из сыновей Карла. При этом новгородцы — что любопытно — свое решение обосновывали ссылкой на упоминавшийся приговор народного ополчения. Обратим внимание на мотивацию: «В прошлом во 119 году, июля в 2 день, писали с Москвы бояре, и дворяне, и думные дияки, и всяких чинов служилые люди, и гости, и всяких чинов жилецкие люди, с Иваном с Баклановским, к боярину и воеводе ко князю Ивану Никитичю Болшому Одоевскому с товарыщи свой совет, что они, по отписке чашника и воеводы Василья Ивановича Бутурлина, советовали со всякими людми, не по один день, и всемогущаго Бога волею, Московского государства всяких чинов люди, царевичи розных государств, и бояре, и околничие, и воеводы, и чашники, и столники, и стряпчие, и дворяне болшие, и приказные люди, и князи и мурзы, и дворяне из городов, и дети боярские, и атаманы и казаки, и новокрещены, и Татарове и Литва и Немцы, которые служат в Московском государстве, и стрельцы, и всякие служилые и жилецкие люди, приговорили и обрали на государство Московское и на все государства Российского царствия государем царем и великим князем всеа Русии Свийского Карла короля сына, которого он пожалует даст. И ему бы велеможному и