Все уставились на Ре да.
– Я ведь помню, как он родился! Года два-три назад!
– О чем ты? – опешила Ри.
– Ну, я… Разве ты не сказала, что умер Питер, твой внук?
– Я сказала «Джиттер», – Ри повысила голос, – Джиттер, мой кот, господи боже милосердный.
Ред смутился:
– Извиняюсь, недослышал.
– А я-то удивляюсь, откуда у тебя вдруг такая любовь к кошкам.
– Ха! А я – как ты можешь быть такой равнодушной к смерти внука. – Ред сконфуженно хихикнул и опять взял вилку, а затем посмотрел через стол на Нору.
Та зажимала рот салфеткой и как-то сдавленно попискивала, плечи ее тряслись. Казалось, она подавилась, по лицу текли слезы, но было ясно, что плачет она от смеха.
Стем недоуменно проговорил:
– Милая?
Остальные воззрились на Нору в изумлении. Никто еще ни разу не видел, чтобы на нее нападал такой хохот.
– Простите, – пролепетала она с трудом и тотчас снова прижала ко рту салфетку. – Простите…
– Рад, что сумел развеселить, – процедил Ред.
– Простите меня, папа Уитшенк. – Она положила салфетку и села прямее. Лицо ее раскраснелось, щеки были мокрые. – Думаю, это из-за стресса, – объяснила она.
– Конечно, из-за стресса, – подтвердила Ри. – Сколько тебе в последнее время пришлось пережить! Мне следовало думать, прежде чем вываливать на вас свои глупые новости.
– Нет, право, я…
– Странно, никогда раньше не замечала, что эти имена рифмуются, – задумчиво произнесла Ри. – Питер – Джиттер.
Ред сказал ей:
– Хорошо, что ты пришла, Ри, и пирог просто великолепный, честно. – Он, кажется, не осознавал, что еще не съел ни кусочка.
– Он из яблок «Гренни Смит», – ответила Ри. – Все другие сорта в кашу превращаются.
– А эти совершенно не превратились.
– Да, они отличные, – похвалил Денни, а Стем поддержал его каким-то невнятным бормотанием. Он все еще смотрел на жену, хотя она, похоже, взяла себя в руки.
– Так! – бодро воскликнула Ри. – Повеселились – и будет. Теперь давайте поговорим о вас. Каковы ваши планы? Стем? Денни? Останетесь ли вы с папой и дальше?
Возникла неловкость – все за столом явно напряглись, но Ред ответил:
– Нет, они уедут, а я переберусь в квартиру.
– В квартиру! – изумилась Ри.
Остальные замерли.
– Ну, у детей, в конце концов, своя жизнь, – пояснил Ред. – А мне тут одному болтаться нет смысла. Я думаю снять однокомнатную квартирку, простенькую, чтобы никакого ухода. С лифтом, наверное, я же скоро совсем одряхлею.
Он хмыкнул, словно чтобы показать, до чего это маловероятно.
– Ох, Ред, ты авантюрист! Но я даже знаю подходящее место. Помнишь Сисси Бейли? Она переехала в многоквартирное здание в Чарльз-виллидж, и ей там очень нравится. Ты же помнишь, у нее был большой дом на улице Сент-Джонс, а теперь она прямо не нарадуется, что не нужно думать о стрижке газона, уборке снега и установке зимних ставень.
– Мальчики, кстати, сегодня днем их поставили, – сказал Ред. – Знаешь, сколько раз за жизнь я это проделывал? Ставишь осенью, снимаешь весной. Ставишь, снимаешь. Ставишь, снимаешь. Так и хочется спросить: «Это что, никогда не кончится?»
– Очень, очень разумно наконец-то с этим развязаться, – согласилась Ри и радостно посмотрела на присутствующих. – Правда же?
Секунду поколебавшись, Денни, Стем и Нора кивнули; лица их решительно ничего не выражали.
Аманда заявила, что все это напоминает перетягивание каната, когда одна из команд бросает его без предупреждения.
– Ощущение, что тебя облапошили!
Джинни ответила ей:
– Конечно, хочется уже вычеркнуть этот пункт из списка наших забот, но только хорошо ли он все обдумал? Переехать в крошечную квартирку без лепнины на потолках?
– Он какой-то чересчур податливый. Слишком уж все просто. Понять бы, что за этим кроется.
– Да, действительно, странно, что он так торопится.
Они разговаривали по мобильному телефону: Джинни сквозь грохот электрических дрелей и пистолетов для забивания гвоздей, а Аманда в тиши своего офиса. Возмутительно, но о решении Реда им сообщили не сразу. Они узнали лишь на следующее утро – Стем обмолвился на работе, решая с Джинни какое-то дело.
– Но ты сказал ему, что надо еще все обсудить. – В голосе Джинни не было вопроса.
– Зачем мне такое говорить?
– И все-таки?
– Он взрослый человек, – ответил Стем, – и намерен сделать именно то, на что ты и надеялась. Но, что бы он ни решил, мы с Норой в любом случае уедем.
– Правда?
– Мы только ждем, пока ее церковь найдет новый дом для наших жильцов.
– Но ты ничего не говорил! Даже с нами не посоветовался!
– С чего мне с вами советоваться? Я тоже человек взрослый. – Он свернул чертежи и вышел.
– Стема прямо как подменили, – посетовала Джинни теперь, разговаривая с сестрой по телефону. – Он стал настоящий брюзга. Раньше никогда себя так не вел.
– Это, наверное, из-за Денни, – предположила Аманда.
– Денни?
– Небось опять ляпнул что-нибудь обидное. Ты же знаешь, Денни так и не смирился, что Стем переехал обратно домой.
– Что такого он мог ляпнуть?
– Вопрос в том, что он мог ляпнуть новое, чего Стем еще не слышал. Видать, что-то убойное.
– Не верю, – отрезала Джинни. – Денни в последнее время вел себя идеально.
Но, едва отключившись, она набрала номер брата. Даже сейчас, когда Денни снова жил на Боутон-роуд, она все равно звонила ему на сотовый.
Уже минуло десять, а он еще толком не проснулся. Буркнул невнятно:
– Что?
– Стем говорит, что папа собирается переехать в квартиру, – с места в карьер начала Джинни.
– Да, похоже на то.
– Но с чего вдруг?
– Ты меня спрашиваешь?
– А Стем и Нора ждут только, когда их жильцам найдут новое место, чтобы тоже переехать.
Денни громко зевнул и ответил:
– Ну, логично.
– Ты ему что-то сказал?
– Кому, Стему?
– Ты его обидел и он захотел уехать?
– Джинни, папа переезжает, зачем Стему оставаться?
– Но он говорит, что уедет в любом случае, и вообще в последнее время ведет себя странно. Стал ворчливый и раздражительный.
– Да? – равнодушно произнес Денни.
– Говорю тебе, его что-то гложет. И он, кажется, даже не пытался отговорить папу от идеи с квартирой.
– Нет. Но и никто из нас не пытался.
– То есть, по-твоему, все это нормально? Что папа бросает дом, который построил его отец?
– Да.
– А до тебя не доходит, что ты сам останешься без дома? Его ведь придется продать. Я как-то не представляю, что у тебя хватит денег платить налоги за восьмикомнатный дом на Боутон-роуд, у тебя даже работы нет.
– Угу, – легко, без обиды, отозвался Денни.
– И ты что, вернешься в Нью-Джерси?
– Скорее всего.
Джинни помолчала.
– Я тебя не понимаю, – вымолвила она наконец.
– Ну что поделаешь…
– Ты живешь то здесь, то там, скачешь по свету, как будто тебе вообще неважно, где приткнуться.
У тебя, похоже, нет друзей, нет нормальной профессии… Скажи, хоть кто-нибудь тебе дорог? Я не имею в виду Сьюзен, дети – это… наше продолжение. Но тебя что, не волнует, сколько нервов ты попортил маме с папой? Мы тебя не волнуем? Я? Ты сказал Стему что-нибудь обидное, из-за чего он теперь на всех злится?
– Ни словом я вашего Стема не обидел.
И Денни дал отбой.
– Чувствую себя ужасно, – пожаловалась Джинни сестре.
Она опять позвонила Аманде, правда, на сей раз та ответила раздраженно и явно в спешке.
– Что еще? – бросила она, сама не понимая, что говорит тоном Денни.
– Я все ему высказала. Что он обидел Стема, что постоянно огорчал маму с папой, что не работает и что у него нет друзей.
– Ну? Это разве неправда?
– А еще я спросила, волнуем мы его вообще или нет. Точнее, не мы, а я.
– Вполне разумный вопрос, – заметила Аманда.
– Нет, не надо было.
– Брось, Джинни. Забудь. Он заслужил.
– А как же тот раз, когда он бросил работу и опоздал с выплатой за квартиру только ради того, чтобы приехать мне помогать, потому что я боялась не выдержать и раскроить голову своему ребенку?
Повисло молчание.
– Я не знала, – произнесла в конце концов Аманда.
– Ты не помнишь, что Денни приезжал и жил у меня?
– Я не знала, что ты боялась раскроить Александру голову.
– A-а. Да это неважно, забудь.
– Могла бы попросить меня. Или маму. Она как-никак соцработник.
– Аманда, забудь, пожалуйста.
Еще пауза. Потом Аманда сказала:
– Так или иначе, все остальное, что ты наговорила Денни, справедливо. Это он заслужил. Он и правда плохо обходится со Стемом. И действительно сильно огорчал маму с папой, он превратил их жизнь в ад. И да, он безработный, а если у него есть друзья, то мы с ними не знакомы. И я отнюдь не уверена, что он хоть капельку кого-то из нас любит. Ты сама говорила, что, когда он позвонил в тот вечер, перед тем как приехать домой, у него был несчастный голос. Может, он просто искал предлог, чтобы вернуться.
– Я все равно чувствую себя ужасно.
– Слушай, мне очень неловко, но я опаздываю на встречу.
– Ну иди тогда. – Джинни резко ткнула пальцем в кнопку отбоя.
Денни и Нора занимались уборкой на кухне после ужина. Точнее, убирала Нора, поскольку Денни готовил. Но он не уходил, болтался бесцельно, хватал то одну вещь, то другую, переворачивал, смотрел на донышко, ставил на место.
Нора рассказывала о том, как днем возила Реда смотреть квартиру Сисси Бейли. Он заявил, что стены там – пальцем можно проткнуть. Поэтому в субботу одна знакомая, она риелтор…
Денни спросил:
– Стем на меня из-за чего-то злится?
– Прости, что?
– Джинни говорит, что он все время в плохом настроении.
– А почему ты не спросишь его самого? – Нора втиснула в посудомоечную машину последнюю сковородку.
– Я подумал, может, ты знаешь.
– Неужели так трудно поговорить с ним? Неужели он тебе настолько противен?