— Растяпа! — вдруг сказал он.
Делегаты испуганно посмотрели на него.
— Это же было на реке Дарлинг!
И устремился в кабинет, но вспомнил о гостях.
— Извините, я сейчас! — виновато сказал он, сунув им в руки стеклянный ящичек, где сверкали необычайные бабочки, и скрылся.
Тотчас в кабинете застрекотала машинка.
Миша многозначительно посмотрел на Лиду:
— Поняла, Шершилина? Сочиняет!
— Новые произведения… — благоговейно прошептала Лида.
Они на цыпочках отошли подальше от кабинета. Уселись на диванчике и стали рассматривать огромную лазурную бабочку.
Лида подумала: вот если бы ей такие крылья. И представила себе, как она влетает в класс на больших лазурных крыльях и все ахают!
Миша тоже смотрел на бабочек. Но бабочки его не интересовали. Он уже мысленно писал статью для школьной газеты: «Знаменитый писатель тепло принял делегата школы Коробкина и сопровождающую его Шершилину».
— Осторожно! — раздался над ними голос, похожий на гудение пылесоса. Перед ними выросла тётя Лиза с тряпкой.
— Это — Морфо циприс — Киприда голубая, Южная Америка, — торжественно сказала она и показала пальцем на лазурную бабочку. Тут же отобрав у гостей ящик, тщательно протёрла тряпкой стекло и поставила на место. После этого она удалилась на балкон.
Делегаты сидели чинно, не шевелясь.
Алексей Иванович выскочил из кабинета.
— Извините меня, — сказал он, — но если сразу не поймаешь на бумагу — всё из головы вылетит. Я вижу, вам надоели бабочки? Ну, сейчас покажу кое-что интересней.
И, обняв за плечи гостей, писатель поволок их на балкон. Там тётя Лиза протирала завитушки балконной решётки.
Алексей Иванович гордо показал гостям пятнистого тритона, похожего на маленького дракончика. Только вместо когтей на лапках у него были перепонки, и весь он переливался весёлыми красками: жёлтой, зелёной, оранжевой…
— У кого кошка, у кого собака, а у меня вот дракон, — сказал Алексей Иванович. — Мы с ним по вечерам в домино играем, — добавил он, покосившись на тётю Лизу.
Тётя Лиза презрительно фыркнула. Миша вежливо улыбнулся, а глупая Шершилина покатилась со смеху.
— А кто выигрывает? — спросила Лида.
— Он, — сказал Алексей Иванович.
— А больше вам играть не с кем?
— Нет. Никто со мной играть не хочет. Ну, а теперь я в самый последний раз убегу на одну минуту. А потом тётя Лиза даст нам чаю с вареньем, а вы расскажете, зачем я вам понадобился.
Он ушёл. На балконе остались Лида, Миша, тритон и тётя Лиза.
А внизу, на другой стороне улицы, стоял Лидин брат Женька с самокатом. Как вы понимаете, после встречи с Лидой у бочки с квасом он и не собирался идти домой. Не было в мире человека любопытнее Женьки, и не было тайны, которой он бы не мог раскрыть, если, конечно, хотел. Когда Лида появилась на балконе, Женька торжествующе ухмыльнулся.
«Ага, — злорадно подумал он. — А ещё хотела от меня скрыться! Значит, так: куда пошла — ясно. А зачем пошла — тоже узнаем, главное — не волноваться!»
В это время Сергей Васильевич, держа в руках бидон без крышки, возвращался из молочной и как раз проходил под балконом.
«А что, если он рокируется с шахом? — размышлял он. — Тогда я… Что же я тогда?»
Заволновавшись, Сергей Васильевич остановился под балконом, поставил бидон на землю и задумался.
На балконе тётя Лиза, сидя на корточках, протирала одну за другой хрупкие ножки столика, на котором стоял террариум. А Лида, уткнувшись носом в террариум, постучала по стеклу пальцем тритону.
— Осторожно! — рявкнула вдруг снизу тётя Лиза.
Лида, отскочив, зацепила за ножку столика… И… страшно сказать! Террариум — с лесенками, камешками, водой, песком — опрокинулся на тётю Лизу!
Тётя Лиза завизжала.
А тритон скользнул через перила и исчез.
Последнее, что увидели делегаты, была окаменевшая тётя Лиза с террариумом на голове, словно в скафандре водолаз.
4. ХОТЬ БЫ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!
Женька вытаращил глаза: он видел, как опрокинулся террариум, нечто с хвостиком вылетело с балкона и, описав дугу, нырнуло прямо в бидон с молоком.
Сергей Васильевич, погружённый в свои шахматные мысли, ничего не заметил и не услышал. Он нашёл великолепный ход!
— Да! — сказал он, просияв. — Кажется, это выход!
И, подхватив бидон, бодро зашагал к дому.
И тут мимо Сергея Васильевича, чуть не сбив его с ног, промчались Миша и Лида.
— Ай-ай! — воскликнул Сергей Васильевич, прижимая к себе бидон.
«Вот это тайна! — ахнул Женька. — Кто же влетел в молоко?» И, гремя самокатом, он ринулся было через улицу.
Но, как назло, огромный самосвал, вылетевший из-за угла, заставил Женьку прервать преследование. За тем самосвалом шёл второй, третий…
Когда они наконец проехали, старик с тайной в бидоне был уже далеко. Женька помчался следом на самокате, изо всех сил размахивая правой ногой, обгоняя прохожих и пугая голубей; он без помех летел к цели, пока не налетел на коляску с ребёнком.
Мать ребёнка схватила Женьку, чтобы высказать ему, что она о нём думает. А когда она отпустила Женькино ухо, старик уже исчез в подъезде. Еле дыша, Женька ворвался в подъезд, но где-то наверху уже хлопнула дверь…
В Саду отдыха шла безмятежная жизнь, будто ничего не случилось. Прыгали воробьи, мячи и дети, вертелись скакалки, пеклись песочные пирожки. Старушки вязали, старички читали «Вокруг света» и «Технику — молодёжи».
На дальней скамейке, возле ящика с мусором, съёжившись сидела Лида.
В ушах её стоял испуганный визг тёти Лизы, а в глазах — страшное зрелище падающего террариума. В голове не было никаких мыслей, только одно желание: чтобы сейчас же сделалось землетрясение и всё провалилось сквозь землю… И чтобы она, проклятая, заблудилась в лесу и съели её волки… И чтобы как-нибудь сделалось так, будто ничего этого не было, а стало всё как раньше…
А Миша сидел, закусив губу, на другом конце скамейки и сверлил её глазами, будто хотел изничтожить эту Шершилину.
— Ну, как же теперь, как же?.. — шептала Лида.
— Как же? А вот как: я доложу совету отряда: мероприятие сорвано! А ты доложи сама, как явилась к знаменитому писателю, вышвырнула его животных и всё перебила в доме!
— Террариум не разбился, — робко пролепетала Лида. — А песок и камешки я принесу…
— А тритон? — прошипел Миша.
Лида захлебнулась слезами. Миша встал.
— Ну, пореви, пореви, делегатка несчастная! Может, твой тритон воскреснет.
— Почему мой? — прошептала Лида сквозь слёзы. — А ты?
— А я не обязан отвечать за твоё хулиганство.
Тут Лида заревела в голос.
На них стали оборачиваться. Какой-то старичок выглянул из-за газеты. Женщина с ребёнком, шедшая мимо, остановилась и прислушалась. Сторож перестал мести аллею.
— Миша, не уходи! — взмолилась Лида.
На них уже смотрели со всех сторон.
— Ладно, Шершилина, Коробкин не оставляет товарища в беде! — громко сказал Миша и опять сел на скамейку.
— Спасибо, Миша! — прошептала Лида.
— Только не реви, мешаешь думать!
Лида проглотила слёзы. Она смотрела на Мишу с последней надеждой.
— Сколько у тебя денег? — вдруг спросил Миша.
Лида лихорадочно вывернула карман. Кроме огрызка карандаша и катушки белых ниток, у неё нашлось ещё двадцать девять копеек.
Миша вынул аккуратный кошелёк и выложил на ладонь маленький перочинный ножичек, запасной пионерский значок и новенький полтинник. Потом ссыпал все это вместе с Лидиными монетами обратно, застегнул кошелёк на кнопку и встал со скамейки.
— Пошли.
— Куда? — робко спросила Лида. Но он не ответил. И Лида, разрывавшаяся между отчаянием и надеждой, с цветами в руках поплелась за ним.
5. КОРОБКИН ДЕЙСТВУЕТ
Лида не замечала улиц, по которым они шли. Она видела только Мишину спину и старалась не отставать. Миша шагал не оглядываясь. Неожиданно он свернул в какой-то подъезд. Лида вбежала за ним и только там, внутри, поняла, что они в зоомагазине.
Вдоль стен, до самого потолка, стояли клетки. Такие маленькие и тесные, что нельзя было понять, для кого они: для птиц или мышей? На одной клетке висело объявление:
ПРИНИМАЕМ ОТ НАСЕЛЕНИЯ РЫБУ
ДЛЯ СИАМСКИХ КОШЕК
Сбоку стояли аквариумы. В зеленоватой воде метались хвостатые рыбки. На подоконнике безрадостно сгрудились куски серого туфа. В тёмном углу в клетке сидел какой-то печальный зверёк. У прилавка толпились разные люди. Продавец набирал совком из ящика красных копошащихся червячков и развешивал в фунтиках.
К прилавку протиснулся коренастый рыболов — из тех, кто всю зиму просиживает у проруби, а всё лето — на берегу реки. Он поставил на прилавок ведёрко с уклейками.
— Вот тебе для котов, — сказал он.
Продавец стал подцеплять сачком рыб из ведёрка и бросать в бочонок.
— Здесь ловил? — спросил продавец. — У мостков?
— У мостков, — пробурчал рыболов.
— Получи рубль, — сказал продавец, кинув последнюю рыбку.
— Надо же! — завистливо сказал кто-то из очереди. — Полчаса, может, порыбачил, и вот тебе рубль!
Миша с уважением поглядел на рыбака и стал протискиваться между покупателями, пока не оказался рядом с продавцом.
— А тритоны почём? — спросил он.
— Нет тритонов, — ответил продавец.
— А когда будут? — спросил Миша упавшим голосом.
— Когда наловишь, — сказал один покупатель.
— Поезжай в Крым, там они всегда есть, — посоветовал другой.
— Как же так… — обидчиво начал Миша, но тут кто-то потянул его за рубашку. Миша оглянулся и увидел парня, похожего на фотонегатив, так загорело его лицо и выгорели волосы. Парень подмигнул и пошёл к выходу. Миша за ним, Лида за Мишей. Все трое вышли на улицу. Мальчишка свернул в первую подворотню.
— Кролика надо? — шёпотом спросил он и отогнул полу куртки. Из внутреннего кармана торчали серые уши крольчонка.
— Ой, какой… — начала Лида.