— Подумаешь, можно и на шесть, — сказал ей вслед Витя и начал что-то писать.
Когда Лида вернулась, он уже кончил и сидел перед тетрадкой, скрестив руки на груди.
— Ну, Зонтиков, что получилось?
— Вот. Восемь жуков и ещё шесть ног в остатке. Значит, девятый — паук.
— Да у паука же восемь ног! — возмутилась Лида.
— Может, у других и восемь, — сказал Витя. — А у этого шесть.
— Ну почему, почему шесть? — потеряла терпение Лида.
Витя нахально посмотрел на учительницу:
— Нечаянно оторвались!
Лида в отчаянии опустилась на стул.
— Прямо не знаю, что с тобой делать, Зонтиков. Ну, хорошо. Представь себе, что все восемь — жуки. Тогда шесть ног надо умножить на восемь. Шестью восемь… ну?
— Сорок восемь! — гордо сказал Витя.
— Молодец, Зонтиков. А у нас пятьдесят четыре ноги. Шесть ног лишних. На каждого паука по две ноги. Значит — три паука и пять жуков. Устно мы решили. Теперь запишем в тетрадь.
Вдруг Витя скривился, заохал и упал на диван.
— Ой, живот! — простонал он.
Но Лиде были знакомы такие штучки.
— И не стыдно притворяться, Зонтиков?
Видя, что схитрить не удалось, Витя сам пошёл в атаку:
— Мне стыдно? А тебе не стыдно? Это же я от твоего квасу мучаюсь! Он во мне всё время бултыхается! Я, может, сейчас разорвусь, и ты будешь виновата!
Он так жалобно стонал и так натурально катался по дивану, что Лида растерялась.
— Правда, очень болит?
Витя скосил глаза на свой живот и прислушался.
— Все кишки выворачиваются!
Он скорчился и так завыл, что не поверить было просто невозможно. Лида почувствовала себя бесчувственной злодейкой.
— Я же не хотела, Зонтиков. Ты же сам… Может, компресс поставить?
— Какой компресс! — завопил Витя. — Когда мне надо ещё маме помогать! Всё прибрать, помыть! А у меня никаких сил нет!
— Ничего, ничего, лежи, я всё сделаю!
И Лида кинулась расставлять вещи, убирать со стола, мести комнату.
Витя с удобством разлёгся на диване, жалобно стонал, а между стонами командовал слабым голосом:
— В углу ещё сор… Железо не выкидывай, сложи, вон ящик. Совок на кухне.
Комната преображалась на глазах. Наконец Лида сказала:
— Ну вот. Только посуду помою, и всё. Ну что, тебе уже полегче?
— Будто полегче…
Ещё бы не легче, когда всё было сделано, и он уже видел, как лихо помчится на американских горах!
Когда Лида ушла на кухню мыть посуду, Витя соскочил с дивана и захихикал, приплясывая,
В этот момент пришла Витина мама с туго набитой сумкой. Вошла и ахнула:
— Матушки! Где это записать? Какая в доме чистота!
Витя вытянулся, отдал честь и отбарабанил:
— Пол подметён, пыль вытерта, ответ: три паука, пять жуков, давай рубль на аттракционы!
— Ничего не скажешь, заслужил, — сказала мама и направилась в кухню.
Витя испугался. Американские горы могли вот-вот рухнуть. Он встал у мамы на дороге и начал вырывать у неё сумку.
— Ты на кухню не ходи, не ходи, я сам отнесу. Иди скорей на работу, опоздаешь!
— Что это с тобой вдруг сделалось? — удивилась мама. — Прямо не узнать, какой у меня хороший мальчик!
Тут открылась дверь, и на пороге появилась Лида с грудой чистой посуды. Витя кинулся к ней и попробовал её выпихнуть, но было поздно.
— Зонтиков, я там кастрюльки тоже вымыла, — сказала Лида. — Здравствуйте!
Мама посмотрела на Лиду, потом на Витю. Витя усердно завязывал на ботинке шнурок, который вовсе в этом не нуждался.
— Так, — сказала мама. — Теперь всё ясно-понятно. Значит, эта девочка всё убрала, а мой сын, оказывается, обманщик. Так-так!
Лиде было очень неловко, хотя она была не виновата, что Зонтиков оказался обманщиком.
Мама взяла у Лиды посуду.
— А ты, девочка, из его класса?
— Что вы, я уже в шестом! — обиделась Лида. — Я по объявлению. К вашему сыну. Репетитором.
— Ты?! Репетитором? — И мама расхохоталась.
А возле неё вертелся и нарочно громко хохотал Витя и ещё очень обидно тыкал в Лиду пальцем.
У Лиды задрожали губы. Она посмотрела на маму, на Витю — повернулась и убежала…
13. АЛИСИНА НЯНЯ
На подоконнике между кактусами сидел щенок, похожий на чёрный лохматый шарик, и лаял. Он лаял таким тоненьким голоском, как если бы залаял комар.
Он лаял на всё, что двигалось. Особенно на автобусы и троллейбусы. Он, вероятно, считал их очень большими собаками и обижался, что им можно бегать по улицам, а ему — нет.
Пока он лаял, Алисина мама совала в сумочку ключи, платок, надевала шапочку, допивала компот и говорила Алисе:
— Не подходи к плите. Никому не открывай. Боже мой, в ушах звенит от этой собаки! Нет, вы видали, чтобы в городе нельзя было найти няньку? Ты перестанешь гавкать, горе моё? Восемь объявлений повесила — никто не является! Ну, будь умницей, я вернусь в пять.
— Ещё не уходи. Ты не сказала «не трогай спичек», — напомнила Алиса.
Как только мама закрыла за собой дверь, щенок перестал лаять и скатился с подоконника, чтобы отгрызть банты от маминых шлёпанцев. Алиса поняла: щенок обиделся на маму за то, что ей не понравился его красивый лай. Алиса сунула голову под кровать:
— Шарик, когда ты всё отгрызёшь, полай, пожалуйста. Мне очень нравится, когда ты лаешь.
Шарик гавкнул ещё раз и несильно цапнул её за ухо. Алиса с укором поглядела на него:
— А тебе было бы хорошо, если бы я тебя укусила за ухо?
Шарик помахал хвостиком, и они помирились.
— А теперь — гулять! — сказала Алиса.
Шарик весело тявкнул и привычно затрусил к подоконнику. Они раздвинули горшки с кактусами и уселись на окошке. Так они гуляли всегда до маминого прихода, потому что гулять по-настоящему было не с кем.
По той стороне улицы прошёл пионер с трубой.
— Чур, моя труба! — крикнула Алиса.
Шарик остался без трубы, но не огорчился. По карнизу шла кошка, и он тут же её облаял.
— Какой хитрый! — обиженно сказала Алиса. — Захватил себе такую красивую кошечку!
А Шарик получил ещё целый вертолёт! Алисе стало совсем завидно.
— Как тебе не стыдно! — закричала она. — Кошка ему, вертолёт ему и все автобусы всегда ему! А мне только одна труба! А тебе было бы хорошо, если бы у тебя была только одна труба?
Но делать было нечего. Всё было по правилам. Шарик первым заметил, первый сказал, и кошка досталась ему.
Тут Алиса заметила, что к их дому идёт девочка.
— Чур, моя девочка! — крикнула Алиса.
Девочка скрылась в парадном.
Шарик вдруг скатился с подоконника и с лаем кинулся в переднюю. Алиса побежала за ним.
Раздался тихий звонок. Алиса знала, что открывать нельзя. Но всё-таки: кто же это стоит за дверью и хочет к ним войти? Она заглянула в замочную скважину, но увидела только тёмное пятно.
— Кто там? Волк? — спросила Алиса.
Ей ответил совсем не волчий голос:
— Что ты! Наоборот!
— Тогда скажи: «Волк дурак!» — потребовала Алиса.
— Волк дурак, — ответили ей. — Открой, девочка.
Но Алису не так легко было провести. Мало ли кто попросится хорошим голосом!
— Да! А ты сначала скажи: ты кто?
— Шершилина из двадцать седьмой школы.
Алиса не знала: Шершилина — это хорошо или плохо? Она посмотрела на Шарика: что он думает? Но Шарик сидел, склонив голову набок, и смотрел на дверь. Тогда Алиса громко спросила:
— А что тебе надо, Шершилина?
— Скажи маме, что пришла няня.
— Няня? — обрадовалась Алиса. — Тогда иди скорей наниматься и пойдём гулять!
Алиса встала на цыпочки, открыла замок…
Перед ней стояла её собственная девочка!
Алиса гордо посмотрела на Шарика и сказала:
— А к тебе твоя кошка не придёт никогда!
Она схватила Лиду за руку и повела в комнату. Лида погладила Шарика и спросила:
— А где твоя мама?
— На работе.
«Ну, конечно, — подумала Шершилина, — это потому, что пришла я. Пришёл бы другой, мама была бы дома».
Алиса будто поняла её мысли:
— Ничего, я сама тебя найму. Я знаю, как нанимать. Мы с мамой уже нанимали, только те были плохие, а ты хорошая, я тебя очень быстро найму.
Алиса суетилась вокруг Лиды.
— Ну, сначала садись. Не сюда, а туда. У нас няньки нанимаются на этом стуле.
Они сели. Помолчали. Лида огляделась: разбросанные игрушки, изгрызанная туфля…
— Ну, значит, ходить за ребёнком, — солидно начала Алиса. — Гулять всё время. Ещё радио заводить… зажигать спички. Теперь ты.
— Что я? — не поняла Лида.
— Ну спрашивай меня: с постирушкой или без постирушки?
— А вам как надо? — спросила Лида.
Они обе не знали, что такое постирушка.
— Да, нам надо постирушку, — решила Алиса, — пусть у нас живёт. И всё, довольно наниматься. Теперь, няня, веди нас гулять!
Алиса схватила своё пальтишко и протянула Лиде. А Лиду мучил вопрос: дадут ли ей аванс — немножко денег. Но не могла же она говорить об этом с Алисой или Шариком!
— А когда твоя мама придёт? — спросила она.
— Вот когда! — крикнула Алиса. Она влезла на стул под стенными часами и показала на стрелки.
— Когда большая будет тут, а маленькая — тут.
— В пять часов? — испугалась Лида. — Ой нет, я так долго не могу. Тогда я пошла.
Алиса открыла рот. Глаза её налились слезами, лицо скривилось. Это было последнее мгновение тишины, после которого разразился страшный рёв.
Алиса вопила, Шарик лаял. Лида растерялась.
— Не уходи! Няня, не уходи! — рыдала Алиса, вцепившись в Лиду. Лида сама чуть не заплакала от жалости.
— Ну, хорошо. Я немножко останусь. Ну, перестань, пожалуйста!
Рёв мгновенно прекратился.
— Гулять! — развеселилась Алиса. Вытащила из-под шкафчика ключ от двери и снова схватила своё пальтишко.
— Ладно, — сказала Лида. — И чтобы больше не реветь!
— Когда я гуляю, я не реву, — рассудительно сказала Алиса.
14. ПРЯТКИ С СОБАЧКОЙ
После удачного нападения на Лиду Боря и Лёва убежали в безопасное место и заспорили о том, кто из них лучше бросает лассо. Кончив спор небольшой потасовкой, они решили испытать лассо ещё раз, и отправились искать подходящую жертву. Но по дороге они забыли об этом, потому что начали новый спор.