, растопырив гребень, сидело существо, таинственно явившееся из молока, и пристально глядело на Сергея Васильевича.
— Просто не знаю, чем его кормить, — сетовала Таисия Петровна. — Я ему предлагала гречневую крупу, куриную котлетку, рижский хлеб. А оно нос отворачивает. И главное — неизвестно, что оно такое.
Сергей Васильевич задумчиво смотрел на пришельца.
— Видишь ли, Тася, оно похоже, с одной стороны, на ящерицу, с другой стороны, на лягушку. Значит, надо посмотреть в энциклопедии на «Я» и на «Л».
Он достал два тома Большой Советской Энциклопедии и углубился в чтение.
— Тася! — радостно крикнул он. — Я был прав. Обе они едят одно и то же. Нет ли у нас какого-нибудь жука?
— В моём доме нет жуков, — строго сказала Таисия Петровна.
— Или мухи, — продолжал Сергей Васильевич.
В квартире оказалось всего две мухи, а поймали они одну. И то при этом Таисия Петровна свалилась со стула, а Сергей Васильевич сбил стенные часы. Но всё было забыто в то мгновение, когда тритон проглотил муху. Запыхавшиеся старики уселись на диван.
— Значит, будем кормить мухами, — довольно сказал Сергей Васильевич.
— А кто этих мух будет ловить и где? — ехидно спросила Таисия Петровна.
— Ну, Тася… в конце концов можно и бабочек.
— Только этого мне не хватало — скакать за бабочками!
— Но, Тася… Если его совсем не кормить, то к чему это приведёт?
— Я вижу только один выход. Ты отвезёшь этого страдальца к Александру Владимировичу. Такой прекрасный человек, конечно, не откажется ловить мух.
Таисия Петровна достала банку от маринованных огурцов, налила немножко воды и бережно пересадила тритона поварешкой.
— Надеюсь, ты ещё не забыл адрес? — осведомилась она.
— Ну, Тася! Я попаду к Александру Владимировичу с закрытыми глазами! — обиделся Сергей Васильевич и пошёл одеваться.
— Не забудь шляпу! — крикнула вслед Таисия Петровна.
— Хорошо. А где она, шляпа?
— Там, куда ты её положил.
Через несколько минут раздался звон, грохот и жалобный зов Сергея Васильевича:
— Тася!
— Так я и знала! — сказала Таисия Петровна. — Этот человек полез за шляпой на посудную полку!
16. ТЕЛЕВИЗОР И ШЛЯПА
На самом берегу реки стоял маленький деревянный домик. В тени домика сидел тот самый рыболов, который приносил в зоомагазин рыбок для сиамских котов. Неподалёку на мостках женщина полоскала в реке детское бельё.
А в домике три маленькие девочки и одна кошка сидели у телевизора и смотрели передачу: «Строительство коксохимического завода». Две девочки и кошка смотрели не шевелясь.
И только самая маленькая клевала носом и время от времени сваливалась со скамейки. Сёстры поднимали её и усаживали на место.
Когда на экране появились гружёные самосвалы, старшая девочка Валя поднялась. За ней встала Галя, потом маленькая Люся. Они гуськом потянулись к двери. У телевизора осталась только кошка. Наверное, она надеялась увидеть мышь или птичку.
А девочки вышли из домика, спустились к мосткам на реке, где мать полоскала бельё, и молча открыли рты. Мать вытерла руки передником и сунула каждой в рот по печенью. Девочки повернулись и отправились обратно в том же порядке. Только теперь за ними шла мать с тазом белья.
Дома девочки опять уселись на свои места перед телевизором, рядом с кошкой. На экране уже не было самосвалов. Там какой-то пожилой гость из Финляндии говорил на финском языке.
К реке тем временем спустился собственной персоной Миша Коробкин с ведром в одной руке и с удочкой в другой. Его план был прост и разумен: наловить рыбок, продать в зоомагазине, разделаться с тритоном, с Шершилиной и вылезти из этой дурацкой истории.
Он уже несколько раз забрасывал удочку в разных местах, но рыба почему-то не ловилась. На счастье, Миша вспомнил разговор продавца с рыболовом в зоомагазине: «Ловил у мостков?» — и пришёл сюда. И надо же! — тот самый рыболов был тут как тут! У него были три удочки, и он едва успевал снимать рыбок с крючка и бросать в ведёрко.
Миша подошёл к рыболову и любезно сказал:
— Здравствуйте!
Рыболов не глядя что-то пробурчал. Рыбаки терпеть не могут, когда им мешают. Но Миша был вежливым мальчиком и, поставив своё ведро рядом с рыбаком, пожелал ему хорошего улова. Тот просто зашипел от ярости: нет хуже, как сказать что-нибудь такое, когда человек удит рыбу!
Миша удил первый раз в жизни. Поэтому всё время искоса посматривал на рыбака и всё делал так, как он. Немножко размотав леску, с отвращением нацепил червяка на крючок и забросил в реку.
Не клевало.
У рыболова тоже перестало клевать. И он начал сердито бурчать про некоторых, которым на реке мало места, кто и сам в рыбалке не смыслит и другим мешает.
Миша подумал: «Не твоё дело, где хочу, там сижу!» — но вслух ничего не сказал. У него-то удочка вдвое длиннее, чем у этого грубияна, и он может закинуть крючок чуть ли не на самую середину реки.
Миша встал и, взявшись за удочку обеими руками, ка-ак размахнулся!
Что такое? Миша оглянулся и увидел, что крючок зацепился за антенну на домике.
А в домике три девочки и кошка всё ещё сидели перед телевизором. Теперь они смотрели передачу «Для семьи». Родители на экране объясняли своим непослушным детям, как плохо вести себя плохо и как хорошо вести себя хорошо.
Миша Коробкин отчаянно дёргал леску. Антенна качалась, но не отпускала крючок. Рыбак злорадно наблюдал эту сцену.
А в телевизоре с родителями вдруг произошло нечто невообразимое. Верхние половины родителей отделились от нижних, а непослушных детей стало вдвое больше. По экрану побежали весёлые полосы. У сестричек загорелись глаза. Они запрыгали, завизжали, захлопали в ладоши и хохотали. Кошка мяукала, а маленькая Люська от смеха опять свалилась со скамейки, но её не подняли.
Коробкину пришлось лезть на крышу, чтобы отцепить крючок.
Рыбак на берегу радовался: у него опять начало клевать.
А на экране вдруг всё исчезло и появилось другое: ремонт сельскохозяйственного инвентаря. Девочки дружно заревели. Прибежала мать и нашлёпала всех подряд, даже кошку, хотя кошка не ревела.
Миша тем временем молча забрал своё ведро и прошёл на самый край мостков, подальше от берега, уж там крючку не за что будет зацепиться.
Пока Миша насаживал нового червяка, вдали на реке показался речной трамвайчик.
На открытой палубе у борта стоял Сергей Васильевич в новой соломенной шляпе. Обеими руками он бережно держал банку с тритоном: Сергей Васильевич вёз страдальца к доброму своему приятелю Александру Владимировичу.
Пока Миша возился с червяком, речной трамвай подходил всё ближе. Вот он почти поравнялся с мостками.
Тут Миша взялся обеими руками за удочку, изо всех сил размахнулся — и длинная леска с крючком и червяком полетела… к пароходику.
Несчастный день! Крючок впился в соломенную шляпу Сергея Васильевича, а он, бедняга, даже не мог схватиться за голову, потому что обе руки были заняты банкой. Он только скорбно смотрел, как его новая шляпа птицей неслась к берегу.
Злой судьбе и этого было мало: в ужасе дёрнув удочку, Миша свалился с мостков в воду.
Рыболов катался по траве от смеха. Но когда Миша, барахтаясь у мостков, заблеял, как ягнёнок, прося помощи, рыболов прибежал и вытащил его из воды. Мокрый Миша дрожал на берегу от злости. Рыболов поймал удочку, отцепил шляпу, положил её в ведро и любезно поднёс Коробкину. В ответ Миша только чихнул.
17. ЛЕТАЮЩАЯ СОБАКА
Примчавшись домой, Боря и Лёва сразу принялись за Шарика.
Они посадили его на кровать, и Лёва стал требовать, чтобы Боря немедленно начал учить щенка говорить «ку-ку». Но Боря ответил, что прежде он хочет видеть тот топорик, который он сейчас выиграет. А Лёва ответил, что тогда он тоже хочет видеть насос, обладателем которого он станет.
Они перевернули всю комнату. Топорик нашёлся на полке среди банок с крупой.
А через полчаса нашёлся и насос. Он был под вешалкой в папином охотничьем сапоге.
Тут Шарик начал лаять.
Мальчики испугались: сейчас явится соседка, ябеда Серафима Ивановна, и зашипит: «Ну, конечно, эти прохиндеи опять притащили в дом какую-то пакость! Имейте в виду — всё доложу отцу!»
— Тубо! Пиль! Апорт! — кричали Шарику наперебой Боря и Лёва.
Но щенок не был так образован, как они, и не понимал этих учёных слов.
— Учи его скорей говорить «ку-ку»! — просил Лёва.
— Если ты ничего не понимаешь в профилактике (откуда он взял это слово?), то лучше помалкивай, — сказал Боря. — Как по-твоему: может голодная собака говорить «ку-ку»?
— Не может, — честно признал Лёва.
— Вот то-то и оно! Так что тащи кусок колбасы!
Теперь они перевернули кухню и холодильник. Колбасы не было. Правда, были уксус и винегрет, но они для профилактики не годились.
Вдруг с улицы донёсся вопль:
— Борилёва-а-а!
Боря перегнулся в окошко. Внизу стояли мальчишки с мячом.
— Не! Мы заняты! — крикнул Боря.
И вдруг он увидел: под ним, на балконе третьего этажа, среди цветов, стоял нарядно накрытый столик. И на нём — кофейник, чашка, сахарница и, главное, — тарелочка с сосиской!
Внезапная мысль озарила Борю:
— Вот это да! — сказал он и схватил собаку.
Таисия Петровна имела привычку пить кофе на балконе, среди цветов. Там кофе казался ей вкуснее.
Поставив кофейник на столик, она вспомнила, что из-за сегодняших переживаний и ловли мух не успела прочитать газету.
И Таисия Петровна спустилась вниз к почтовому ящику. Она любила читать газеты. И прежде всего искала в них что-нибудь в защиту лесов и рек. Таисия Петровна очень сердилась, когда губили деревья и лили в реки всякую гадость. И когда находила хорошую статью об этом, она всегда писала письмо в редакцию, что вполне согласна с автором и что надо наконец прекратить такие безобразия.
Вернувшись с газетой, Таисия Петровна вышла на балкон и застыла на пороге: сверху, медленно вращаясь, опускалась на верёвке авоська. А в ней маленькая чёрная собачка, из авоськи высовывалась её голова, а хвостик и лапки торчали сквозь петли.