— Держи резидентов! — завопил Женька не своим голосом и, выхватив у Алисы галошу, запустил в них.
Галоша стукнула Борю между лопаток. Братья оглянулись, увидели мчащегося к ним Женьку, вооружённого до зубов, Лиду и вскочившую со скамейки бабушку Тасю.
Бросив на месте боя галошу, они бежали так быстро, как никогда в жизни ещё не бегали.
Шарик с лаем понёсся за ними. За Шариком мчалась Алиса с воплем:
— Черноморы дурацкие!
Лида бежала за Алисой. Но быстрее всех нёсся за своими обидчиками Женька, на бегу стреляя из автомата.
У скамейки остался только брошенный самокат и Таисия Петровна.
Она с изумлением вертела в руках обе галоши Сергея Васильевича. Эти галоши она узнала бы среди тысячи других! Но откуда они тут взялись? И почему их вдруг опять стало две?
Не в силах решить эту задачу, она спрятала галоши в свою сумку.
Вдали на аллее показался Сергей Васильевич. Он шёл почему-то без шляпы и с банкой, хотя должно было быть как раз наоборот.
— Тасенька, — виновато сказал Сергей Васильевич подходя. — Понимаешь, какая незадача: Александр Владимирович решительно отказался. У него уже три кошки, цапля и двое племянников. Ему некогда ловить мух.
Сергей Васильевич уселся на скамейку, поставив банку между собой и Таисией Петровной. Они молча смотрели на тритона.
— Делать нечего, — вздохнула Таисия Петровна. — Придётся, видно, мне на старости лет купить сачок и скакать за бабочками…
Женька возвращался с победой. За ним шли Лида с Алисой. Алиса тискала Шарика в объятиях и приговаривала: — Молодец, Шарик, сам превратился обратно!
Женька первый увидел Сергея Васильевича на скамейке, где он оставил самокат.
— Вот он, у которого! — заорал он и бросился к Сергею Васильевичу.
Запыхавшись, к нему подбежала Лида и увидела: на скамье стоит стеклянная банка, а в банке сидит дракон и укоризненно смотрит на Лиду…
— Он! Живой! С гребешком… — прошептала Лида.
— Кто — он? — сейчас же спросила Таисия Петровна.
— Наш тритон! Он из-за меня потерялся! Я его искала, а он тут! Большое спасибо!
— Так вот он кто! — сказала Таисия Петровна.
— Так, значит, это ваш? Весьма приятно! — сказал Сергей Васильевич.
— И вы говорите — оно тритон? Значит, на букву «Т».
Он достал из кармана пёстрый носовой платок, завязал банку для надёжности и торжественно подал Лиде.
— Возьмите ваше земноводное, прошу вас. А мы, кажется, с вами уже немного знакомы. Только я всё-таки не из Австралии, — прибавил он и рассмеялся.
Лида держала банку, как драгоценность. Женька от счастья безостановочно палил из своего автомата вверх. Тайна бидона была раскрыта!
И только Таисия Петровна всё-таки никак не могла понять — при чём тут молоко? И подозрительно смотрела на Сергея Васильевича.
— Большое, большое, большое спасибо! — повторяла Лида. — От нас всех: от Алексея Ивановича, от меня, от Коробкина и от трёх шестых классов! Ну, я побегу, а то Алексей Иванович так его ждёт, так ждёт, он ему вместо кошки и собаки!
— Боже мой! Кто? Кому вместо собаки? Разве можно здесь хоть что-нибудь понять? Расскажи сейчас же! — взмолилась Таисия Петровна.
— Я приду, я расскажу, честное слово! — сказала Лида, при этом она вынула из ведра соломенную шляпу и поставила в ведро банку с тритоном. — А сейчас у меня ни минуточки! — И побежала. За ней побежали Женька и Алиса с Шариком.
— Смотри же, не забудь, — сказала вслед Таисия Петровна.
— Честное слово! — пискнула Алиса. Шарик залаял. Они скрылись.
И тут Таисия Петровна заметила мокрую шляпу Сергея Васильевича, лежавшую на скамейке. Глаза её стали круглыми, как у совы. После молока с тритоном, летающей собаки и загадочного появления второй галоши — это было уже слишком!
Таисия Петровна долго переводила глаза со шляпы на мужа и наконец строго спросила:
— А где же ваша шляпа, уважаемый, позвольте узнать?
— Тася! На этот раз я не виноват! — оправдываясь, воскликнул Сергей Васильевич. — Со мной случилась совершенно невероятная история! Я ехал на речном трамвае. Я стоял возле борта и думал… Впрочем, не важно, о чём я думал…
— Я знаю, о чём: куда надо было ходить пешкой, — отгадала Таисия Петровна.
— Не было ни дуновения! И вдруг моя шляпа — заметь, без малейшей причины, — дёрнулась… сама, понимаешь? И вспорхнула!
Таисия Петровна всплеснула руками.
— И, нарушая все законы природы, направилась… куда бы ты думала?
— Ты меня пугаешь! — сказала Таисия Петровна.
— Поперёк реки к берегу!
— Боже мой! И где же теперь эта шляпа? — воскликнула Таисия Петровна.
— Боюсь даже думать, — сказал Сергей Васильевич.
— А это что? — кротко спросила Таисия Петровна и указала ему на мокрую, сплющенную шляпу.
Сергей Васильевич недоверчиво взял шляпу и увидел внутри свою метку.
— Она! Это же чудо! — воскликнул он.
— В таком случае, а что же это? — И Таисия Петровна подала ему обе его галоши.
20. ВОТ И ВСЕ
Лида, Алиса, Женька и Шарик бежали по весёлой улице. Мимо них шли весёлые прохожие, сверху светило весёлое солнце и с радостным щебетом носились птицы.
Уличные часы пробили три четверти пятого.
Лида взглянула на циферблат и остановилась.
— Евгений! — сказала она. — Ты можешь меня спасти от позора?
— Могу! — сказал Женька и глаза его засверкали.
— Есть у тебя деньги?
— Масса! — сказал Женька и высыпал на ладонь кучку медяков.
Лида вынула из ведра тритона, ведро отдала Женьке и объяснила ему что и как.
Женька, поставив ведро на самокат, развил самую большую скорость, на какую был способен.
А Лида схватила Алису за руку и тоже развила самую большую скорость, на какую были способны Алиса и Шарик.
Первым в квартиру ворвался Шарик. Он на радостях облаял всё, что там было. Но этого ему показалось мало. Он вскочил на подоконник и стал облаивать улицу.
— Бедный Шарик! — сказала Алиса. — В нём набралось очень много лая, пока он был галошей.
Но Шарик лаял совсем не поэтому: он хвастал перед уличными кошками и автобусами, что никто из них не умеет летать над сосисками, а он, Шарик, умеет.
— Так и знала! — сказала, открывая дверь, Алисина мама. — Эта собака доведёт меня до обморока! А это кто же? — удивилась она, увидев Лиду.
Алиса начала объяснять. Лида тоже начала объяснять. Одна говорила про Черномора и галошу, а другая — всё по порядку. Обе говорили разом. Но если бы даже они говорили по очереди, всё равно ничего не было бы понятно из-за лая.
Тогда мама заперла Шарика в ванной и потребовала, чтобы ей всё объяснили толком. Алиса объявила, что она наняла себе няню, а няня сказала, что она уже не няня. Алиса подняла крик. Тогда мама отвела её в ванную к Шарику, и они с Лидой спокойно поговорили. На прощание мама сказала:
— Алиса нанимала тебя в няни, а я приглашаю в гости. Приходи к нам просто так. Мы все тебя приглашаем!
А Женька толкал самокат, придерживая ведро с квасом.
— Аллё! — кричал он всем.
Теперь он никого не объезжал, даже колясок с детьми, а его все обходили, потому что было видно: человек едет по делу, а не зря.
На стройке уже били в рельсу. Работа кончилась. С лесов спускались рабочие.
Женька стал посреди двора и три раза крикнул во всё горло:
— Эй, граждане! Чьё ведро? Чей квас?
К нему подошло несколько человек, и те парни, которые посылали Лиду за квасом.
— Вроде наше, — сказал вихрастый.
— Вот, получите ваш квас и ваше ведро, — важно сказал Женька. — И ещё две копейки сдачи! Порядок?
Вокруг Женьки собралась целая компания. И все пили квас. И Женька тоже пил.
А потом он попросился влезть на леса. И одна хорошая женщина, Жучкова Нюра, повела его на самый верх, на девятый этаж, который ещё был недостроен.
Женька никогда не был на такой высоте. Он долго стоял и смотрел на улицы и сады, где ещё было столько неразгаданных тайн.
Тем временем Лида, прижимая к себе банку с тритоном, тяжело дыша, подбегала к дому Алексея Ивановича. Была уже видна его дверь…
Но что это? Из двери выходит тётя Лиза в шляпе, прижимая к себе птицу с огромным хвостом и садится в такси у подъезда.
А за тётей Лизой выходит Алексей Иванович с длинным свёртком. И… какой ужас! Тоже садится в такси!
Лида хотела крикнуть, но у неё перехватило дыхание. Обеими руками она подняла банку с драконом, но писатель её не заметил.
И на её глазах Алексей Иванович с тётей Лизой исчезли вдали.
— Ну всё… — тихо сказала Лида.
Медленно, очень медленно подходила Лида к 27-й школе.
Мимо неё, торопясь, пробежала стайка ребят.
Рядом со школьной дверью висело объявление о сегодняшней встрече с писателем Мамонтовым. Лида вздохнула и сняла объявление.
Из зала на втором этаже доносился шум.
«Сердятся… — подумала Лида. — Что я скажу? Что я им сейчас скажу?»
Она медленно поднялась по лестнице, подошла к дверям зала и взялась за ручку. Но тут храбрость её оставила. Вдруг в зале раздался взрыв смеха. Лида решилась и приоткрыла дверь.
По сцене, где висела карта Австралии, с бумерангом в руках ходил Алексей Иванович и что-то весело рассказывал. На столике стояло чучело диковинной птицы — лирохвоста. А в зале в первом ряду возвышалась тётя Лиза.
Все так слушали Алексея Ивановича, что никто не оглянулся на Лиду. Лида села в последнем ряду, поставила банку рядом и закрыла глаза.
Алексей Иванович кончил рассказывать, все начали аплодировать. Лида тихо встала, спустилась в пустую канцелярию и позвонила Коробкину домой.
— Миша, это ты? Это Лида.
Но сердитый мужской голос сказал:
— Я его отец и прошу вас оставить моего мальчика в покое!
— Только скажите ему: всё хорошо! Писатель нашёлся, дракон пришёл, — крикнула Лида. — То есть, наоборот!..
Но на том конце уже повесили трубку.
Алексей Иванович стоял, окружённый толпой ребят, и кого-то искал глаз