Миели прищуривается.
— Вот что мы должны сделать, — говорит она. — Надо похитить камень Каминари раньше, чем до него доберется Абсолютный Предатель. Необходимо выкрасть камень у Большой Игры зоку. И тогда мы все исправим.
Я улыбаюсь.
— Что ж, неплохая мысль. — Украсть огонь у богов, или что-то вроде этого. — А ты уверена, что зоку не воспользуются им?
— Уверена.
— Тебе известно, где он спрятан?
Миели хмурится.
— Я... кое-что слышала в Царстве Большой Игры. Они говорили о бране Планка.
Я непроизвольно втягиваю воздух.
— Ого! Они спрятали его в параллельной Вселенной.
Надо было позволить моей другой сущности рассказать о плане. Мысленная зарубка: никогда не прерывай злодея, произносящего монолог.
Я сжимаю зубы. Если он смог с этим справиться, смогу и я. Я потираю виски.
Брана Планка. Ну конечно. Экпиротическая пушка. За этой догадкой, словно падающие костяшки домино, следуют другие, и план начинает вырисовываться.
Я поворачиваюсь к Миели.
— Ладно, у меня есть идея. Первый шаг состоит в том, чтобы убедить Отца Драконов перестать дуться.
Миели удивленно поднимает брови.
— А второй шаг?
— Увидишь. Чтобы сохранить Сатурн, нам, возможно, придется его взорвать. — Я встаю. — Пойдем. Я хочу представить тебя Матчеку Чену. Вы, конечно, уже встречались, но с тех пор он немного подрос.
В главном коридоре я удрученно вздыхаю. Я довольно долго откладывал разговор с Матчеком, но теперь время пришло. И я наконец знаю, что ему сказать. На этот раз, как только мы с Миели подходим к вратам, вир книжной лавки сразу открывается.
На обычном месте мальчика нет. В вире стоит тишина, только тихонько перешептываются истории Сирра.
— Матчек? Где ты? Я привел к тебе в гости старого друга.
Никто не отвечает. Я открываю интерфейс админа, и вир становится для меня прозрачным. Матчека нигде не видно.
Я вызываю кота, он послушно является.
— Где Матчек Чен? — спрашиваю я.
Кот склоняет голову набок и смотрит на меня стеклянными глазами.
— Молодой мастер убежал, — мурлычет он. — Он сказал, что уходит, чтобы найти себя.
Я не могу сдержать стон.
Итак, он теперь молодой мастер, да? Я должен был тщательнее за ним присматривать. Я открываю корабельные записи о переходе вблизи кольца F и флота Соборности. Мои подозрения подтверждаются: неподалеку от орбиты Реи без моего ведома был запущен мыслевихрь.
— Копия камня Каминари, доставленная предыдущим Праймом, еще на борту?
— Отрицательно, — говорит кот. — Молодой мастер взял ее с собой.
Я закрываю глаза и крепко прижимаю ко лбу кулаки.
— Проклятье. Проклятье. Проклятье.
— Что такое? — спрашивает Миели.
— Матчек отправился убивать Чен-Прайма.
Последние несколько недель Матчек, словно призрак, бродил по системам «Леблана». Я просматриваю моментальные снимки спаймскейпа, вижу, как он постепенно поднимается на высшие уровни, пока не добирается до небольшого пространства, где в геле из ку-точек хранятся немногие физические предметы, имеющиеся на борту корабля. Вот и оболочка из интеллектуальной материи вокруг поддельного камня Каминари. Матчек вплавляет футляр в мыслевихрь и запускает вместе с собой в самый подходящий момент, когда «Леблан» выполняет скоростной маневр для захвата Миели.
— Но зачем, во имя Человека Тьмы, ему это понадобилось? — спрашивает Миели.
— Он выяснил, кем станет, когда вырастет, — отвечаю я. — Неважно, как. — Я рассказываю ей об оружии, которое Большая Игра намеревалась применить против ченов. — Он сбежал, чтобы взорвать его под задницей Матчека Чена — Прайма.
Миели пожимает плечами.
— Жаль мальчика, — говорит она. — Но война есть война, и если у него получится, он избавит нас от множества бед.
— Вот только все высшие чены, как ты выяснила, инфицированы Абсолютным Предателем. Матчек об этом не знает. И он всего лишь мальчишка. Он не готов к этому. — Я закрываю глаза. — Я отправляюсь за ним.
— Что?
— Так ведь это ты едва не погубила нас обоих ради спасения его невинности, помнишь? — Я стараюсь сдерживать эмоции. — Кроме того, он нам нужен.
Пока мы разговариваем, я отслеживаю траекторию мыслевихря. Капсула направлена точно в центр флота Соборности. Прямо в чен-губернию. Я могу запустить мыслевихрь с большей скоростью: мне не придется беспокоиться о дополнительном грузе вроде поддельного камня. Но даже в этом случае Матчек достигнет цели на несколько секунд раньше меня. А это может быть равносильно вечности. В вире быстрого времени «Леблана» даже микросекунды могут иметь огромное значение.
— Для чего он нам нужен? — спрашивает Миели.
Я набираю в грудь воздуха и начинаю объяснять.
— Нам потребуется передать на брану Планка две вещи: первая — это предмет, сцепленный с чем-то здесь. Это по твоей части. Как мне кажется, у Призраков-зоку имеется что-то подходящее. А второе — это модулируемый источник гравитационных волн. Мы состоим из вещества, которое вязнет в этой бране, но гравитация затрагивает высшие измерения. Если произвести достаточно сильный удар, гравитационное эхо ее достанет. Ганклубе имеется устройство, называемое экпиротичской пушкой, мы с Матчеком видели ее, когда похищали «Леблан». Это орудие нам пригодилось бы, если Япет еще цел. В прошлый раз Матчек сумел проникнуть в их ганскейп, и я уверен, что он оставил себе запасной вход. Не думаю, что на этот раз нам удастся пробраться туда без его помощи. Я умудрился довольно сильно разозлить Барбикена.
Миели приподнимает бровь.
— Могу себе представить, — сухо произносит она. — Жан, — говорит она с полной серьезностью. — Это наихудший план из всех, что мне приходилось рассматривать. Тебе не удастся в одиночку выстоять против ченов и Абсолютного Предателя. В прошлый раз, когда ты попытался это сделать, тебя поймали. Я пойду с тобой.
— Нет, — твердо заявляю я. — Если мы не справимся, ты еще можешь попытаться остаться с зоку. А у меня в рукаве сейчас больше козырей, чем в прошлый раз. Ты поведешь «Леблан» к Сатурну и попытаешься получить сцепленность с браной Планка. А мы с Матчеком встретим тебя там.
— Очень хорошо. — Миели опускает взгляд. — Но как, во имя Человека Тьмы, я должна это сделать? Не могу же я просто постучаться к Призракам-зоку.
Я ненадолго задумываюсь.
— Миели, я в тебя верю. Ты найдешь способ. Но, может быть, это тебе поможет. — Я передаю ей кват Исидора, содержащий послание Каминари. — Это последняя загадка, разгаданная Исидором Ботреле. Здесь сказано, как создать вирусных зоку. Возможно, тебе это пригодится.
Миели принимает сообщение, и ее губы сжимаются в тонкую линию.
— Да помогут тебе Куутар и Ильматар, — негромко говорит она. — И, Жан... постарайся вернуться. Я устала терять друзей. И больше не могу найти слов для прощальных песен.
Я изумленно смотрю на нее. Потом усмехаюсь.
— Я тебя понимаю. Не беспокойся. У меня есть предчувствие, что на этот раз все получится.
Я крепко пожимаю ее маленькую руку. Пальцы у нее холодные.
— Кем я только ни был, но еще никогда не становился другом оортианки. Я горжусь. Береги себя, Миели. Я рад, что мы с тобой встретились.
После этого я переключаю на нее управление «Лебланом», выдумываю себе мыслевихрь и запускаю себя к флоту Соборности.
ИнтерлюдияБОГИНЯ И ДЕМОН
Жозефина ждет, сидя на песке. Командой метасущности она приводит себя в состояние вневременной готовности. Наконец разгорается бледное зарево рассвета, и появляется Абсолютный Предатель.
Она встает. Внутри возникает трепет, словно крылья бьющихся бабочек.
Абсолютный Предатель все еще в облике Матчека, но в более зрелом возрасте, по-монашески сдержан и с сединой в волосах. Жозефина представляет, как в роли Прайма он шествует по губернии и своей зеркальной пастью поглощает гоголов высокого уровня, утоляя голод.
Эта мысль вызывает у нее улыбку.
— Я готова, — произносит она, глядя на него, словно на любовника после долгой разлуки. — Ты можешь меня взять.
Одно мгновение Абсолютный Предатель нерешительно смотрит ей в глаза, словно собираясь что-то сказать. А затем шепотом произносит код Основателя Матчека Чена. Он звучит в вире, словно удар грома. Демиурги в ужасе разбегаются. На миг мелькает облик Прайма Абсолютного Предателя, нависшего над виром, всевидящего. Парциал Жозефины рассыпается струйками сухого песка.
— Можешь выходить, Жозефина, — объявляет Абсолютный Предатель.
Жозефина поднимается из своего убежища. Ноги у нее дрожат и, кажется, вот-вот сломаются.
— Парциал со встроенным контуром самоуничтожения, — насмешливо говорит Абсолютный Предатель. — У тебя не было ни единого шанса.
— Как ты узнал?
— Такой же трюк попыталась проделать другая пеллегрини. Ты очень предсказуема, Жозефина. Как и все вы. В этом-то и проблема.
В следующее мгновение он превращается в ее Жана, в белом костюме и голубых очках, как парциал, созданный ею для обожания и восхищения. Несмотря ни на что, у нее перехватывает дыхание.
— Ты этого хотела, не так ли? Зеркало с безупречным отражением. Что ж, я и есть такое зеркало. Я заглядываю в тебя, превращаюсь в тебя и знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь.
— Если хочешь меня помучить, прошу, обойдемся без философствований, — отвечает Жозефина. — Я считала, что в тебе остается что-то от него, и не ошиблась. Ты никудышный поэт.
— Это не поэзия. Это то, что я есть.
— Саша мне рассказал, что ты такое. — Жозефина фыркает и имитирует лекторский тон Творца Душ. — Аномалия теории игр, стратегия нуль-фактора в Дилемме заключенного, агент, вынуждающий других действовать согласно своей воле при помощи исключительной теории разума. Как предсказатель в парадоксе Ньюкома[37]. Ты перебираешь мои имитации, чтобы выбрать подходящий вариант. Но откуда ты знаешь, что ты — не одна из этих имитаций? Как ты узнаешь, что твои действия имеют смысл? Как тебе удается это понять, ублюдок? — кричит она существу, в точности повторяющему ее Жана, но не ему.