Мы не можем тебе этого сказать.
– Для шантажа нет никаких причин. Я поклялся Таваддуд, что…
Ты не понимаешь. Большая часть нас утеряна. Мы лишь осколки и фрагменты, простейшие контуры и голоса. Мы Сирр, и мы пустыня дикого кода. Именно там скрыты нужные тебе ответы. Верни нас и наших детей, и мы вспомним все для тебя.
Мне не видно лица под маской, но мне кажется, что она улыбается.
Или ты сам все вспомнишь.
А потом она исчезает. Только в коридоре остается слабый запах дыма.
Я возвращаюсь в рубку и, пока Карабас ведет корабль, смотрю на потоки Сатурна цвета кофе с молоком.
Я начинаю думать, как восстановить город, как получить сцепленность с Нотч-зоку, чтобы создать Чашу размером с Землю. Чуть позже в хрустальном сердце корабля на мое лицо медленно возвращается улыбка.
Барбикен прав. Пора начать другую игру.
9Миели и Большая Игра
В тени Гектора Лакричные зоку и «Цвайхендер» дожидаются, когда к ним приблизится гражданская война Соборности.
– Я хочу, чтобы все поскорее началось, – говорит Зинда. – Может, пойдем в Круг или в Царство, чтобы скоротать время?
Миели и ее наставница по Большой Игре расположились в центральном жилом отсеке корабля. Отсек напоминает свернутый в цилиндр фантастический лес в миниатюре – с корявыми дубами размера бонсай и мелькающими среди них малюсенькими зеленоватыми гуманоидами. Миели сидит на лесной полянке, в круге камней, едва достигающих коленей, наслаждается теплом крошечного корабельного солнца, у которого есть даже своя орбита, и вдыхает густой запах хвои и прогретой земли. Это вызывает у нее воспоминания о собственном садике.
– Если я и научилась чему-то, пока воевала, – отзывается Миели, – так это тому, что большая часть времени проходит в ожидании. А тут все кажется мне… знакомым. Тут мне лучше, чем в ваших Кругах и Царствах. – Она улыбается. – Кроме того, не хочу забывать о физическом мире, тем более перед боем. Кое-кто… сказал однажды, что реальность никуда не исчезла, она здесь, словно спрятанное внутри яблока лезвие. Соборность всегда забывает об этом. Я не собираюсь повторять эту ошибку.
Зинда печально улыбается.
– Я понимаю, но все же хочу надеяться, что тебе хоть что-то нравится в нашем образе жизни. Ты отказалась от всех моих приглашений в Царства и предложений поужинать. Знаешь, я принимаю это на свой счет.
Миели чувствует, что Зинда смотрит на нее. Она поднимает взгляд и щурится на солнечный свет. Зинда лежит на берегу ручья, в цилиндрическом пространстве получается, что она прямо над головой Миели. Огромные яркие солнцезащитные очки совершенно не сочетаются с образом самурая. Миели обводит рукой окружающий их миниатюрный зеленый ландшафт.
– В Супра я чувствую себя примерно так же, но… наоборот. Все слишком большое. Я ведь выросла в ледяной сфере, которая чуть больше этого корабля. И если пространства слишком много, слишком много свободы, я теряюсь. Мне необходимы… ограничения. Границы.
Может, я сказала что-то лишнее, думает Миели. Но с этой девушкой-зоку так легко разговориться. Возможно, причиной тому их новая связь или отголосок Царства ведьмы. А может – хоть она и не желает в этом признаваться, – пребывание в замкнутом пространстве «Цвайхендера» стало испытанием даже для ее сосредоточенности и ей необходимо поговорить с кем-то, кто соответствует трем измерениям, соответствует ее собственным размерам.
– Но ведь Круги и Царства как раз и предназначены для этого! – восклицает Зинда. – Они создают игровую ситуацию, запутывают ее, и от этого становится интереснее! Возьмем, к примеру, гольф, когда-то популярный на Земле. Игрок должен загнать мяч в лунку, ударив по нему металлической тросточкой, – я знаю, это давно устарело, можешь мне не говорить. Если бы главной целью являлось просто попасть, можно было бы подойти ближе и бросить мяч в лунку. Но это было бы неинтересно.
Если не считать крошечных лесных человечков, они с Зиндой одни. Анти-де-Ситтер и сэр Мик воспользовались Царством в центре корабля, криптограф готовит инструменты для поимки гогола Основателя, а миниатюрный рыцарь изучает спаймы разведки, стараясь определить наиболее вероятные позиции пеллегрини, сянь-ку и василевов. Согласно его расчетам, столкновение противоборствующих сил, скорее всего, произойдет в окрестностях ближайшего Троянца Юпитера – в точке Лагранжа нескольких второстепенных веток Магистрали и случится это в течение одного или двух базовых дней.
– Это не одно и то же, – возражает Миели. – Это как будто… песня без мелодии. Как будто обычные звуки, которые не формируют вяки, не создают историй. У Соборности, по крайней мере, есть какой-то план, есть цель.
– Осторожнее, не забывай: я ведь Нарративист-зоку!
Затем лицо Зинды становится серьезным, она садится и снимает очки.
– Миели, еще до нашей первой встречи я много времени изучала твою личность. Но я пока столького не знаю! Прости за вопрос, но, если ты так сильно скучаешь по Оорту, почему ты покинула его? Почему позволила Соборности изменить себя? Я не понимаю, как это. Они поступают не так, как мы: мы предоставляем способ, чтобы ты могла себя изменить, создать новую сущность или облик в Царстве, а потом вернуться. А они… – Зинда качает головой. – Почему ты решила, что это необходимо?
Миели нервно сглатывает. Что-то щекочет ее босую ногу: несколько покрытых шерстью гуманоидов с золотистыми глазами собрались в центре каменного круга и что-то поют, размахивая палками и костями. Она не может понять, то ли они восхваляют ее, то ли пытаются прогнать.
Несмотря на миниатюрность, экипаж «Цвайхендера» обладает физическими свойствами, которым могли бы позавидовать многие отряды наемников Внутренней Системы, и превосходство в росте почти сводится на нет силами инерции, присутствующими в корабле, который вращается, чтобы создать гравитацию в одну десятую g. Миели стоило немалого труда научиться не наступать на неосторожных лесных обитателей и удерживаться, чтобы не смахнуть кружащих над головой всадников.
Кое с чем лучше не связываться.
– Я бы не хотела об этом говорить, – тихо отвечает она.
Зинда улыбается.
– Хорошо. Можно не разговаривать. А может, ты мне споешь?
Миели вглядывается в лицо Зинды. Ни открытый взгляд ее темно-карих глаз, ни связь через два камня зоку не выдают никаких злых умыслов, только дружеское любопытство.
– Мы поем, – медленно произносит она, – только чтобы создать что-то или что-то разрушить; в моменты великой радости или великой печали. – Она на мгновение умолкает. – Или для своих любимых. Но не для того, чтобы просто провести время.
– Что ж, – беспечно отвечает Зинда. – В таком случае поищем другой способ скоротать время.
– Леди! Жестокосердыйврагприближается! – Сэр Мик в полных боевых доспехах врывается в модуль верхом на своем скакуне. – Битваначалась! Насждетслава!
Миели переводит взгляд на необычный спаймскейп «Цвайхендера» с руническими символами. Пассивные сенсоры, разбросанные сэром Миком днем раньше в районе Троянцев, регистрируют выбросы энергии: нейтринные шлейфы ядерных реакторов и рассеянные пи-мезоны двигателей на антиматерии. Вокруг холодных красных пятен астероидов, словно косяки рыб, движутся крошечные сверкающие точки.
Районы.
– Я полагаю, теперь твоя очередь, – говорит Зинда.
– Да.
Миели активирует свои системы, и боевая сосредоточенность окутывает ее морской прохладой, не оставляя места для чувств, а время замедляется. Но на этот раз погружение не доставляет ей никакого удовольствия.
Зинда протягивает руку над верхушками деревьев волшебного леса и сжимает ее ладонь.
– Удачи тебе. Скажи, а что приходит после ожидания?
– Страх, – отвечает Миели.
– Ох, надеюсь, у нас все получится!
Поначалу битва совсем не похожа на битву.
Миели, окутанная ку-броней зоку и руками Человека Тьмы, наблюдает за стаями и потоками обозначающих районы точек, которые мельтешат в гравитационном колодце Гектора. Они компенсируют приращение скорости и строем, словно копья двух рыцарей, движутся навстречу друг другу, обстреливая противника наноракетами – крошечными снарядами, которыми управляют гоголы-камикадзе. Спаймскейп расцветает лазерными коммуникационными лучами, невидимыми в вакууме. Электронная война в эфире разгорается с каждой микросекундой, каналы связи захлестывают потоки вирусов, основанных на генетических алгоритмах. Обе флотилии тратят такие мощности на подавление сигналов, что происходит перегрузка охлаждающих установок, и в инфракрасном диапазоне корпуса на фоне троянских скал начинают мерцать далекими звездами.
Миели притаилась на поверхности Гектора и наблюдает за сражением. Благодаря линзам быстрого времени и боевой сосредоточенности битва для нее разворачивается невероятно медленно, словно во сне. Пассивные сенсоры Лакричных зоку – всего лишь хлопья уплотненной материи с топологическими квантовыми схемами – перехватывают фрагменты сигналов флотилии пеллегрини, концентрируют их в узкий луч и направляют Миели. Она чувствует себя удивительно уязвимой. Хотя корабли Соборности проходят в нескольких тысячах километров, сеть сенсоров создает впечатление, что Миели находится в самом центре битвы.
Боевые средства относятся к самому низшему классу кораблей Соборности, это алмазоидные призмы не больше метра, несущие в себе ядра компьютрониума и миллионы гоголов. Но на каждой плоскости имеется замысловатая гравировка. Четырехгранный нос украшен изображениями васильева и сянь-ку – привлекательного улыбающегося мужчины и серьезной, задумчивой женщины. Леденяще прекрасный образ пеллегрини повторяется тысячекратно: это и гордая носовая фигура, и пластины, покрывающие весь корпус, подобно чешуе.
Флотилии встречаются снова, и в точке столкновения расцветает вспышка антиматерии, распространяющая слепящий свет. Броня Миели стонет от вихря гамма-лучей. Миели дает команду спаймскейпу задействовать фильтры шумов на полную мощность. Гоголы восполняют информационные пробелы и строят вероятные траектории. По заданным параметрам миссии они направляют внимание Миели на самую оптимальную цель.