Над Лондоном рассыпается ливень внезапно освобожденных и покинутых миниатюрных тел. Позже их назовут диким кодом. Это змеи, жалящие разум, безумие, в Крике Ярости поглотившее флотилию сянь-ку, существа, порожденные машиной, которую создал Жан.
– Нет, нет, нет, – шепчет он. – Этого не может быть, я не хотел этого, я не понимаю.
Это не крушение, не пожар, это очищение. Жозефина закрывает глаза. Пора, мысленно говорит она кровати. За изголовьем поднимается загрузочный венец. Раздается негромкое жужжание лезвий. Кровать впрыскивает в ее мозг оптогенетические вирусы. Она изо всех сил хватается за руку Жана.
– Останься со мной, – шепчет она. – Я боюсь.
Он выдергивает руку.
– Не могу. Я должен идти, Жозефина, – также шепотом отвечает он. – Прости.
И он уходит, только в холле слышится эхо его торопливых шагов. Как же она раньше не заметила его слабости?
Начавшаяся загрузка лишает ее голоса, и Жозефине только остается надеяться, что слова останутся в памяти всех ее последующих сущностей.
Ты не сможешь вечно убегать. Ты не сможешь перестать быть самим собой.
Ты вернешься ко мне.
11Миели и праздник воскрешения
Cквозь слой льда пробивается солнечный свет. Дыхание водооткачивающего дерева создает медленный поток теплого воздуха. Горизонт изгибается дугой.
Кото в цвету, в Маленьком Лете прохождения вблизи Солнца.
Миели парит в вышине рядом с Невесомым Оком в центре ледяной сферы, где живут воздушные медузы. Развернутые крылья ловят слабые восходящие потоки. Ее тело опять здорово, ран нет, а отсутствие боли воспринимается почти как потеря. Изменилось и кое-что еще: она больше не чувствует своих боевых систем. И не чувствует пеллегрини.
Неужели она пожертвовала собой ради меня? Что заставило ее так поступить? Это бессмысленно. Но думать трудно. Вспышки схватки на поверхности Гектора впечатались в ее мозг осколками стекла.
– Как ты себя чувствуешь?
Зинда в традиционной для Оорта черной тоге парит в самой середине стайки медуз. Одежда ей не подходит: она меньше ростом, чем настоящие оортианки, и просторное одеяние развевается на ней, делая похожей на воздушную медузу.
Миели ловит себя на том, что улыбается. Ей приятно снова встретиться с девушкой-зоку. Но она качает головой. Не забывай, кто ты и для чего здесь оказалась.
– Я в растерянности, – говорит она вслух.
– Я надеюсь, ты не будешь возражать против такого Царства! От Хёйзинга-зоку я узнала, что ты просила нечто подобное. Хотелось бы включить какие-то элементы Нарративистов, но я попыталась выдержать стиль Моделистов, почти как в вире, насколько это возможно. Что скажешь?
Миели ничего не отвечает.
– Я имею в виду, что это временно, пока мы не доберемся до сети маршрутизаторов, и тогда тебя можно будет переправить домой и создать новое тело. Поверь, тебе бы не хотелось показаться кому-нибудь в том, что у тебя было! Мы едва успели протащить тебя сквозь Врата.
– Что произошло?
– Ну, Мик продемонстрировал изумительный полет. Районы погнались за нами, но на «Цвайхендере» очень мощный двигатель на антиматерии, а держаться за тем, кто выбрасывает такую струю гамма-лучей, очень трудно, если ты понимаешь, о чем я. – Она на мгновение умолкает. – А могу и я задать тебе вопрос? Что это было за существо на Гекторе?
Миели содрогается. Я не могу ей сказать. Не сейчас. Я должна все обдумать.
– Это воинствующий разум, новый тип. Он овладел моим скафандром и хотел загрузить мой разум. – Она пожимает плечами. – Я с ним разделалась.
– Я же говорила, что ты справишься! – Лицо Зинды становится серьезным. – Когда ты взорвала антиматерию, я думала… Я думала, что мы тебя потеряли, Миели. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь был так близок к истинной смерти. – Она берет Миели за руку. – Ты не должна мне лгать. Ты смотришь на меня как на тюремщика. Ладно. Это не важно. Но тебе следует знать, что я рада твоему успеху. – Ее улыбка одновременно выражает радость и грусть. – Мы все рады. Остальные тоже здесь, и ты можешь их увидеть, если хочешь.
Миели впервые замечает камни зоку: они при ней, только невидимые под покровом реальности Царства. Камень Лакричных зоку постоянно передает полные сострадания кваты.
Она вздыхает.
– Хорошо. Нам есть о чем поговорить.
Они ждут Миели и Зинду на поверхности кото, неподалеку от оставшегося без крыши дома из интеллектуального коралла, он обозначает вход в подземный улей.
– Моя дорогая леди, – торжественно произносит Мик, принявший свой базовый облик. – Я в тебе сомневался. Я скорблю о перенесенных тобой страданиях. И если кто-то снова усомнится в твоих достоинствах, мой клинок готов им ответить. – Он опускается перед ней на одно колено и склоняет голову.
– Функциональный элемент: изоморфизм, – комментирует Анти-де-Ситтер-Времен-и-Сфер.
Миели чувствует, что ее связь с ними заметно окрепла, а между ней и Зиндой появилось нечто новое. Сцепленность? Она проявляется таким образом? На эту мысль камни отвечают ей новым сообщением: теперь она Агрессор Двенадцатого Уровня Лакричных зоку и Старшина Седьмого Уровня Экзистенциального Риска Большой Игры.
– Но я потерпела неудачу, – говорит Миели.
– Нет. Нет, ничего подобного, – заверяет ее Зинда. – Ты раскрыла обман в гражданской войне Соборности, доказала, что все это лишь прикрытие для чего-то другого. Анти-де-Ситтер подтвердила это своими вычислениями. Мы уже направили результаты остальным зоку. Ты себе представить не можешь, как укрепилась наша сцепленность.
– Покажите, – просит Миели.
Анти-де-Ситтер открывает спайм, полученный разведкой Большой Игры. В Царстве Оорта он выглядит довольно странно – в воздухе повисает многоцветный шар переплетающихся нитей.
– Байесовский вывод: изменение приоритета. Операция: процесс визуализации.
Спайм расширяется, и вскоре они оказываются внутри шара в окружении отмеченных орбит и разноцветных полей потенциалов.
– Если отталкиваться от предположения об отвлекающей функции гражданской войны, перед нами схема их реальных замыслов, как их себе представляют зоку, – говорит Зинда.
В потоках районов и ресурсов наблюдается неустойчивость. В спайме выделяются и анализируются незначительные аномалии, которые могут быть вызваны присутствием кораблей с метазащитой. Миели улавливает общие контуры, даже не прибегая к помощи своих тактических гоголов. В сплетении траекторий образуется новый эпицентр, голубой узел активности возникает поблизости от Пострадавшего Района Где-Был-Юпитер.
– Они собирают флот, – говорит Миели. – А в топологических возмущениях Пострадавшего Района его можно спрятать надежнее, чем под метазащитой. Даже если это губернии. Известно, какие там собраны ресурсы?
– Насколько мы можем судить… это, возможно, все, что есть, – отвечает Зинда.
Я предоставил им общего врага, говорил Абсолютный Предатель.
– Наш древний враг перемещается! – с усмешкой восклицает сэр Мик. – Мой клинок Поглотитель Душ жаждет крови Соборности!
– Мы еще не знаем, что происходит между Основателями, кто или что подтолкнуло их к сотрудничеству, но очень похоже, что они готовятся напасть на Супра!
Вот оно что, думает Миели. Абсолютный Предатель тоже охотится за камнем Каминари. Но зачем ему нужна я?
Она поворачивается к Зинде. Ее глаза возбужденно сверкают, а из камня зоку просачиваются всплески непонятного энтузиазма.
– Я не понимаю. Мы же говорим о войне! Чему ты радуешься?
Зинда смеется.
– Ах, Миели, это же будет так интересно!
Миели прибывает на праздник воскрешения, когда вечеринка еще только начинается.
Транспортная сфера высаживает ее перед гротом из листьев, ведущим в глубину леса. Впереди мелькают разноцветные огоньки, слышатся крики и негромкая музыка. Камень вечеринки – похожий на голубое яйцо малиновки – поблескивает в ее сложной прическе и настойчиво подталкивает. Миели выпрямляет спину и крепче сжимает сумочку для камней зоку. Ходить с раскрытыми крыльями, да еще в пышном черном одеянии, на котором настояла Зинда, очень неудобно. Миели набирает полную грудь воздуха и шагает вперед. Ее окутывает теплый пьянящий аромат летней ночи.
Из транспортной сферы Миели прекрасно рассмотрела Круг вечеринки. Полоса превратилась в обширный лесопарк. На месте дома Зинды раскинулись рощи деревьев, луга и степные равнины. Неизменной осталась только река, и сейчас по ней скользят небольшие лодочки с разноцветными парусами. Зинда пригласила множество гостей; даже столб масс-потока изменил свою форму и теперь висит в небе серебряной радугой. По нему спускаются многочисленные сферы, а между ними мелькают китайские бумажные фонарики. От Полосы отвернули солнечные зеркала, и в небе, почти таком же бескрайнем, как и над кото, зажглись далекие звезды, диски Реи и других спутников.
Миели вздыхает. Под босыми ногами шуршат листья кипариса. Где-то впереди должна быть поляна, на которой проводится праздник, и голоса становятся громче. Предстоящие встречи с новыми зоку ее не радуют. Все это маски, под которыми скрывается нечто иное, которые меняются в каждом Круге или Царстве, и Миели уже не в состоянии за ними уследить.
– Ты обязательно должна прийти! – настаивала Зинда, изумляясь ее намеку на усталость и нежелание веселиться. – Это моя первая боевая миссия, и без тебя ничего не получилось бы! Мы должны это отпраздновать!
На самом деле Миели хочется уединиться в своем садике, пропеть молитвы и заняться медитацией, но в ее новом теле постоянно стоит гул голосов, и ей очень трудно сосредоточиться. После схватки на Гекторе ее почти всю переделали. Большая Игра предложила свою версию истинного облика – полностью искусственную оболочку из фоглетов и алмазов, но Миели отказалась, настояв на синтбиотической копии ее биологического тела с сохранением всех уцелевших компонентов. Конечно, это не первоначальный вариант, но у нее остались метамозг, тактические гоголы и боевые рефлексы, да еще добавились несколько усовершенствований из области ку-технологий зоку. Как оказалось, высокий уровень сцепленности с Большой Игрой обеспечивает немалые преимущества. Если Миели когда-нибудь снова придется столкнуться с Абсолютным Предателем, она будет к этому готова. Но чтобы привыкнуть к новшествам, требуется какое-то время. Ее гоголы непрерывно жалуются на несовпадение интерфейсов, болтовня на подсознательном уровне держит ее в постоянном напряжении, а в правой ноге, несмотря на все попытки улучшить состояние при помощи метамозга, еще чувствуется фантомная боль.