рой не меньше дюжины яиц. – По-моему, я нашла даже главный приз.
Она поднимает крошечное яйцо с номером 999.
– Где оно было?
Миели протирает глаза. Она чувствует, что проснулась, но ночь и река все еще не выпускают ее из объятий своего очарования. А может, она просто не хочет с ними расставаться.
– В моей сумочке! Это последнее место, о котором я могла подумать. Но не думаю, чтобы оно было там до тех пор, пока я не заглянула, – и вот! А что это, шляпа Барбикена?
– А это последнее место, о котором смогла подумать я, – говорит Миели.
Смех Зинды разливается мелодичным звоном колокольчика.
– Ладно, я рада, что ты неплохо провела время, Миели, – говорит она.
– Я тоже рада. И спасибо тебе. Это была отличная вечеринка.
– Она еще не закончилась! Хочешь, вернемся и получим призы?
– Нет, не сейчас. – Миели заглядывает в шляпу. – Я предпочитаю помечтать о том, что я могла бы выиграть. – Она вынимает яйцо с номером 27. – Неспетую песню. Или новое начинание.
Зинда берет ее за руку.
– Отличная мысль, – соглашается она. – Может, нам поискать одно на двоих?
В груди Миели поднимается горячая волна желания. Нет, только не так. Она ведь просто прикрывается маской. Все это нереально. А я только ради Сюдян, ради дополнительной информации поддерживаю эту легенду.
Миели осторожно высвобождает руку.
– Кстати, о выигрышах, – говорит она. – Каким будет твое желание?
Зинда опускает глаза.
– Я скажу тебе позже.
Она надевает шляпу Барбикена. Цилиндр ей велик, и, чтобы удержать его на голове, ей приходится залихватски заломить шляпу назад.
– Не знаю, как ты, а мне кажется, что я делаю что-то недозволенное, – замечает она. – И мне кажется, что это нам обеим пойдет на пользу. Как ты считаешь?
Миели выпрямляет спину.
– Всю свою жизнь я слушаю, что говорят другие, – отвечает она.
– И что же происходит потом?
– Обычно мы начинаем понимать, почему запретное запрещено.
– Давай! В такие ночи, как эта, просто необходимо нарушать границы и раскапывать склепы. Предложи что-нибудь запретное.
– Хорошо, – медленно кивает Миели. – Твой приятель Барбикен сказал, что запрещено разговаривать о камне Каминари.
Зинда широко раскрывает глаза.
– Я и не подозревала, что тебе об этом известно, – приглушенным голосом говорит она.
Миели пожимает плечами.
– Значит, ты не все обо мне знаешь.
Зинда улыбается.
– Миели, ты шутишь надо мной? Заигрываешь со мной, чтобы заставить разговориться о вещах, которые лучше не обсуждать?
Миели берет Зинду за руку. Ее ладошка кажется такой маленькой и теплой. Помоги мне, Куутар, мысленно просит она.
– А ты против того, чтобы с тобой заигрывали? – произносит она вслух.
– Миели, дочь Карху, ты предлагаешь мне связь? – спрашивает Зинда. – Чтобы я помогла тебе подняться на более высокий уровень, чтобы выдала секреты зоку, которых тебе знать не положено? Это плохо. Это очень плохо. И как, ты думаешь, мы поступим? – Она озорно усмехается. – Мне нравится. Дай мне твой камень Большой Игры!
Миели открывает сумочку и передает драгоценный камень Зинде. Девушка-зоку поднимает его в руке.
– Знаешь, это уж точно запрещено. Нас могут сослать на первый уровень! Но предоставь все тетушке Зинде.
Она прикасается камнем Миели к своему, словно чокается бокалами. Миели охватывает волна сцепленности, как будто в процессе медитации она с невероятной остротой воспринимает окружающий мир: множество членов Большой Игры повсюду в Супра, и их мысли смыкаются с ее мыслями. Затем эмоции утихают, как в отсутствие ветра успокаивается водная гладь.
– Вот и все. Ты получила не меньше трех дополнительных уровней. Как тебе это нравится? – Зинда возвращает камень Миели. – Не беспокойся, время от времени все так поступают. – Она понижает голос. – Итак, что же ты хочешь от меня услышать? Ты же понимаешь, я не могу ничего тебе передать вопреки общему волеизъявлению зоку. Все, что ты должна знать, ты уже знаешь.
– Я просто пытаюсь понять, – говорит Миели. – Камень Каминари. Почему зоку не используют его?
Она поднимает голову и смотрит на звезды и дугу колец Сатурна, пересекающую небосвод световым штрихом.
– Прошло немного времени с тех пор, как я, до прихода сюда, хотела умереть, – негромко рассказывает Миели. – Я хотела истинной смерти, а не той, что бывает в ваших играх. И я едва не добилась своего. Но последние несколько дней заставили меня измениться: я хочу жить. Хочу охотиться за яйцами. Хочу петь. Хочу… – На некоторое время она умолкает. – Я знаю Соборность. Если они победят, они разорят этот город, заберут ваши разумы, то, что вы называете ку-сущностью, и заставят вечно работать на благо Великой Всеобщей Цели. И я не уверена, что вы – мы – сможете победить без чего-то грандиозного.
– Ого. Похоже, ты не слишком хорошо умеешь флиртовать, верно?
Миели мрачнеет.
– Я тебя просто дразню! – восклицает Зинда. – Но поговорим серьезно. Использование камня – разве ты не чувствуешь, что это неправильно? Это против всего, к чему стремятся зоку. Защищать Вселенную. Контролировать экзистенциальный риск. Тебе известно, на что способен этот камень?
Миели качает головой.
– Я знаю только то, что возможности у него колоссальные. Что им хотят завладеть Основатели. И что он может быть использован против них.
– Ага! И это еще мягко сказано! – Зинда поджимает губы. – На самом деле, существуют две проблемы. Первая состоит в том, что мы не можем решить трудные задачи. Не все. NP-полные задачи. Например, задачу коммивояжера. Пакман. Они слишком сложные. Не под силу компьютеру, даже если он будет величиной во всю Вселенную! Это сводит Соборность с ума. А мы не придаем этому большого значения: игры становятся только интереснее. А для особых случаев, для лучшей координации, у нас имеются квантовые ускоренные методы. Ну, и для вечеринок, конечно!
Но если бы это можно было сделать, положение изменилось бы. Можно было бы предсказывать будущее. Восстанавливать историю. Автоматизировать творчество. Создать более мощный разум, чем у нас. Воплотить все безумные мечты об искусственном интеллекте, оставшиеся с еще доколлапсовых времен. Все это объясняет не прекращающиеся уже не одно столетие попытки Соборности.
– Да, – кивает Миели, вспоминая город Амтор, исчезающий в пылающей воронке черной дыры на Венере.
– Вторая проблема заключается в том, что ни одна из известных нам физически существующих машин пока не в состоянии этого сделать. Это все равно что путешествия со скоростью, превышающей скорость света, или изобретение вечного двигателя. С этими задачами не справятся ни квантовые компьютеры, ни синтбиотические машины, какими бы большими они ни были! Уже давным-давно все согласились, что NP-боги могут обитать только в поле квантовой гравитации.
Если подобрать достаточно сильное увеличительное стекло, пространство-время распадется на крошечные частицы. В масштабе Планка каузальность становится переменным фактором. Можно даже создать небольшие машины времени, охватывающие замкнутые времениподобные кривые. Ничего похожего на «Делориан»[33] или Парадокс убитого дедушки[34], они не вписываются в квантовую механику. Но, возможно, сюда можно было бы впихнуть компьютер. А если получится, то можно превратить время в память и решать NP-задачи. Звучит слишком заманчиво, чтобы быть правдой, не находишь?
Зинда наклоняется к Миели. Ночной воздух еще не успел остыть, но исходящее от девушки тепло приятно Миели.
– Скажи, если мои лекции начнут тебе надоедать, – шепчет девушка-зоку на ухо Миели.
Щекочущее дыхание вызывает дрожь во всем теле. Затем Зинда снова отодвигается.
– Должна признаться, моя подготовка не предусматривала теории компьютеров.
Миели качает головой.
– Мне интересно, продолжай, – шепчет она.
– Хорошо, – соглашается Зинда. – На чем я остановилась? Ах, да. Люди, конечно, пытались. И довольно давно, еще до Коллапса, они создавали крошечные черные дыры. Они обнаружили замки Планка. Попробуй построить компьютер в квантовой гравитации, и получишь полную чепуху. Кое-кто утверждает, что замки созданы намеренно, что вся Вселенная – это законченная конструкция, а замки поставлены, чтобы удержать нас на своем месте. Симулированная реальность. Но я в этом не уверена. Возможно, они должны были здесь быть.
– Что ты имеешь в виду?
– Задумайся. Представь, что есть множество предполагаемых реальностей с разными законами. Призраки-зоку утверждают, что есть сферы вероятности и они сталкиваются, производя Большие взрывы. Вообрази миры, где нарушена структура каузальности, где пространство-время само может себя переписывать, где нет историй, нет игр. Можем ли мы существовать в таком мире? Могут ли в таком мире появиться неразумные люди, чтобы строить города и совершать ошибки? По-моему, нет. Это было бы слишком убого. Мы не могли бы эволюционировать в мире, где нет замков Планка. Они должны быть здесь. А если бы их не было, не было бы и нас.
Зинда снова берет Миели за руку.
– Теперь давай представим, что камень Каминари это сделал. Представим, что замки Планка взломаны. Допустим, у нас остались камни зоку. Ты обращаешься к камню, выражаешь желание, и, возможно, оно будет принято. Но твое желание может переписать пространство-время реальности, создать новый мир, где все, кроме того, что ты пожелала, стало другим, создать полость искусственного вакуума и стереть остальную Вселенную. Захочешь ли ты разрушить то, что имеешь сейчас? Есть ли что-то на свете, чего ты могла бы пожелать так сильно?
Миели не отвечает.
– Не тревожься насчет Соборности, Миели. Это просто еще один трудный уровень. Если перед нами стоит ясная цель, мы справимся с чем угодно. Стоит им прийти, и на войну поднимутся все зоку Супра. Соборность даже не поймет, кто наносит удары. Вот увидишь.