Спаймскейп заволакивает пеленой переговоров зоку. Системы Миели на мгновение фиксируют нечто невероятно синее.
А потом кольца Сатурна рассекает огромное лезвие.
Клиновидный поток возмущения пронзает серебристые ленты колец F, D, С и В, разделяет массы льда, оставляя за собой неправильной формы разрез с расплывчатыми краями. Потом на поверхности Сатурна происходит единичная вспышка.
По Чаше нанесли удар кинетическим снарядом, думает Миели. Это не имеет значения, просто еще один трудный уровень, как сказала Зинда. В войне примут участие все зоку города Супра. И вот она уже ощущает новую нить в своей ку-сущности, пробуждающую новое желание. Миели готова следовать прохладному потоку волеизъявления зоку и предвкушает жаркое сражение.
Разрыв реальности. Вспышка искрящейся паутины на лике Сатурна. А потом внезапная пустота.
Только спустя пару мгновений Миели понимает, что все ее камни зоку мертвы, лишены способности к сцепленности. От неожиданной полной свободы Миели кажется, что она, беззащитная, падает с огромной высоты в бездну Сатурна. Ее охватывает непреодолимый ужас. Так вот что испытала Зинда? И все равно сама решилась на это?
Спаймскейп заполняется белым шумом переговоров вне кват-каналов. Кват-связь прервана. Состояния сцепленности всех камней зоку разрушены. Все сообщества – Большая Игра, Ганимар, Нотч и Евангелист – в полном замешательстве, их безупречный квантовый порядок растворяется в хаосе, словно тающий лед.
А Соборность наступает.
Что же они сделали?
Вспышка ярости приводит Миели в изумление. Она включает микродвигатели скафандра и срывается с поверхности Прометея. Скоро подойдут районы и наноракеты. Она запускает автономные ку-точки, образующие вокруг нее сферу защитного периметра. Откуда-то появляется купол метазащиты, и ку-точки мгновенно активируются.
Корабль. В быстром времени на краткий миг проявляется его контур – синяя вытянутая капля из интеллектуальной материи, похожая на лепесток цветка. Она стреляет в него из своей пушки.
Миели плотно захватывает электромагнитное поле нового объекта. Ускорение в двадцать g заставляет ее трепетать и метаться, словно сорванный ураганом листок. В одно мгновение Прометей превращается в едва заметную точку. Что происходит? Колоссальное ускорение мешает сосредоточиться, но Миели пытается сканировать корабль, определить цель, чтобы поразить ее миниатюрным зарядом антиматерии, имеющимся в пушке. Ее затягивает все сильнее.
Не спеши. Жди. Миели старается уравновесить орудие. Электромагнитное поле не ослабевает. Гоголы уже определили структуру корабля – это странный гибрид технологий зоку и Соборности, внутри имеются высокотехнологичные устройства, основанные на пикотехнике и микросингулярности. Ладно, нужно хотя бы постараться его разрушить. Миели собирается выпустить крупинку антиматерии, прицелившись в центр корабля. Если нарушить герметичность двигателя Хокинга, взрыв уничтожит их обоих, но разгоревшееся в голове Миели пламя вынуждает ее что-нибудь поджечь.
Она уже готова спустить мысленный курок, как вдруг приходит кват.
Привет, Миели. Ситуация некоторым образом повторяется. Только на этот раз в тюрьме была ты.
Она потрясенно моргает. Электромагнитное поле втягивает ее внутрь, и Миели поглощает темно-синий корпус корабля.
16Вор и Миели
Миели появляется в капитанской рубке «Леблана» совсем как в моих любимых воспоминаниях: в состоянии безудержной ярости.
– Ты, – злобно шипит она.
Она точно такая же, какой я ее помню на «Перхонен», крепкая женщина в черной тоге с единственным украшением в виде цепочки с камнями на лодыжке, подаренной оортианской возлюбленной. Радость узнавания вызывает желание броситься ей навстречу и обнять. Но я сохраняю дистанцию: даже если мы в моем Царстве и я предусмотрительно вывел из строя ее оружие, когда перебрасывал ее в виртуальное пространство внутри корабля, Миели остается одной из самых опасных личностей, когда-либо мне встречавшихся.
Я усмехаюсь.
– Да, это я. Добро пожаловать на борт «Леблана». Как ты, вероятно, уже догадалась, я прибыл сюда не для того, чтобы украсть кольцо Сатурна. Я собирался похитить тебя. У меня есть маленький камешек Большой Игры, позволивший подбросить зоку несколько идей, чтобы они отправили тебя в такое место, где я сумел бы тебя отыскать. Да, если ты обратила внимание на мысли Ленормана, так это был я. В качестве отвлекающего маневра я установил на Пандоре странглетовую бомбу, но так вышло, что она не пригодилась, благодаря весьма своевременному нашествию Соборности. Расскажи, как тебе нравится быть свободной?
Она сжимает и разжимает кулаки. А потом – движение, на которое я не успеваю отреагировать. Из руки появляется серебристое филигранное лезвие, которое замирает в нескольких дюймах от моего глазного яблока. Другая рука плотно сжимает мне шею. Ну конечно. Модификации зоку. Адаптация к Царствам. Как глупо было с моей стороны этого не предвидеть.
– Подожди, – хриплю я.
– А почему ты считаешь, что я хочу услышать то, что ты скажешь? Выпусти меня отсюда. Сейчас же. Мне предстоит сражаться.
Пока все идет лучше, чем я ожидал. По крайней мере, я еще не лишился языка.
– Что они тебе говорили? Что ты вольна уйти, когда захочешь? Знаешь, они лгут. Я должен был тебе помочь. И сделать это можно только одним путем – разрушить всю систему. – Мои глаза вдруг широко раскрываются. – Или… Неужели ты все еще работаешь на пеллегрини. Я не заметил ее присутствия. Да, кстати, что случилось с той копией, что была в твоей голове?
Она швыряет меня на пол. Я медленно сажусь и потираю горло.
– Она погибла, – шипит Миели. – И весь Супра тоже скоро погибнет. Заклинаю тебя Человеком Тьмы, скажи, что ты сделал с системой волеизъявления?
Я грустно улыбаюсь.
– Призраки-зоку и Большая Игра уже довольно давно об этом знали, но они постарались сохранить тайну. По этой же причине они уничтожили Марс. Я расскажу тебе вкратце: Коллапс был вызван сбоем в квантовой механике, система сцепленности стала слишком большой. Как выяснилось, существует зависимость от величины сцепленных квантовых состояний. Стоит перейти определенный барьер, и ситуация выходит из-под контроля. Вся система квантовых камней зоку уже некоторое время балансировала на грани. А я только обеспечил небольшой толчок. Как ты могла заметить, недавно наблюдалось резкое увеличение количества спам-зоку. Это я генерировал их, используя производные разумов гоголов Соборности. Удивительно, чего можно добиться, если отойти от идеологических различий и творчески комбинировать различные технологии.
Я с опаской поднимаюсь на ноги. Миели стоит ко мне спиной, одна ее рука продолжает сжиматься и разжиматься, другая вертит клинок Царства.
– Как я уже говорил, я не ждал вторжения. Но, Миели, все будет хорошо, зоку и раньше справлялись с Соборностью, я уверен, это те же силы, что участвовали в гражданской войне, просто Жозефина не может смириться с провалом своего плана относительно камня. Зоку всегда проявляют себя с лучшей стороны, если их загнать в угол. Да и в любом случае какое тебе до них дело? Ты с ними породнилась? Не говори, что это так. Я собирался доставить тебя домой. А они здорово над тобой поработали. Миели, мы на пути к Оорту, я думал, тебе этого хочется, «Перхонен» говорила, что ты сильно тоскуешь.
Я умолкаю.
– Заткнись, Жан. И не смей произносить имя моего корабля, – тихо говорит она, даже не оборачиваясь. – И это не какой-то экспедиционный флот гражданской войны, идиот. Это вся Соборность. И их контролирует твой Абсолютный Предатель. Он охотится за камнем Каминари. А ты преподнес ему добычу на тарелочке.
Я вдруг чувствую себя пустым и хрупким, словно сделан из стекла. Откуда-то издалека слышатся слова моего другого «я». Ты не так уж сильно отличаешься от меня.
Миели оборачивается и смотрит на меня.
– Ну почему ты не погиб вместе с ней, ублюдок!
Мысли разбегаются. Абсолютный Предатель. А я-то гадал, какой план был в запасе у Жозефины. Я помню нашу встречу в стеклянной камере тюрьмы «Дилемма». Существо, которое ни с кем не сотрудничает – и всегда остается безнаказанным. Аномалия, выкованная в горниле бесконечных повторений «Дилеммы», неожиданное для архонтов явление, не столько гогол, сколько алгоритм вируса. Он притворялся мной, и я ему поверил. В губернии он пройдет по разумам Соборности, словно коса по траве. И он хочет заполучить камень Каминари?
Моя ошибка настолько глубока, что я не могу рассмотреть дно.
Соборность намеревается уничтожить Супра. А я лишил зоку их единственного преимущества. Я вспоминаю голубой с золотом Сирр, только что возродившийся в Чаше Ирем. Вспоминаю, как целовал сестрам руки, пахнущие хной и духами. Я снова предал их. Нарушил свое обещание.
Неужели я уничтожаю все, к чему прикасаюсь?
– Нет, я не виноват, он что-то сделал со мной, внедрил в мою голову эту идею насчет… – Я понимаю, что все это чепуха, но не могу остановить поток слетающих с губ слов. – Абсолютный Предатель все запланировал еще до того момента, когда мы встретились в тюрьме, я видел это в его глазах, словно в мыслящем зеркале. Он знал, что я попытаюсь спасти тебя.
Слова мечутся у меня в голове, и впервые в жизни я понимаю, что значит хотеть темноты и тишины, которую несет только истинная смерть.
Миели бьет меня по щеке. Это больно, несмотря на то что мы в Царстве. Чтобы удержаться на ногах, я опираюсь на панель управления. В руке Миели угрожающе блестит нож.
– Миели, это нож Царства, – шепчу я. – Он подействует даже здесь. Он ранит меня. Почему бы тебе не пустить его в ход? Я это заслужил. Давай. Я виноват в гибели «Перхонен».
Она бросает нож. Он со звоном отскакивает от закругленного иллюминатора.
– Нет, – говорит она. – Это я виновата.