ой тюрьмы есть выход. Если я все сделаю правильно, у меня будет миллиард шансов, а мне нужен только один.
Когда первая звезда упадет над Лабиринтом Ночи,
когда Матчек закроет свою книгу,
когда выстрелит Пушка Джанна,
когда воинствующий разум нажмет на курок…
Абсолютный Предатель стреляет.
Время замедляется. Вспышка вырывается из дула пылающим цветком. Пуля – медленный поезд с первой остановкой в моей голове – движется по невидимым рельсам. Это Матчек? Пытается выиграть для меня время? Но все равно уже поздно. Пуля не имеет значения, это всего лишь символ того, что Абсолютный Предатель решил меня прикончить.
В зеркальных очках Абсолютного Предателя появляются трещины. Они расходятся по лицу. Его мыслеформа распадается и превращается в дыру в вире. Его поглощает чернота мертвой зоны лежащей внизу тверди.
И вместо него появляется другой «я», молодой, темноволосый и усмехающийся.
Он поднимает руку и ловит летящую пулю.
Другой «я» держит пулю в пальцах, словно фокусник.
– Отличная игра, – произносит он.
– Привет. Если не доверяешь себе, кому же вообще можно доверять?
– Мы еще не выиграли.
Вдали на пляже возникает другая твердь. Появляются другие Жаны ле Фламберы. У них мои лица, но все разные, целая галерея прошлых жизней и эпизодов. Я улыбаюсь. Приятно увидеть их всех в последний раз.
Я поворачиваюсь к Жозефине и Матчеку.
– Уходите, – говорю я. – Этот трюк срабатывает только один раз.
Остальные Жаны что-то делают с виром, создают закодированные тверди, чтобы удержать вир под контролем. Это поможет, но не надолго: Абсолютный Предатель держит под контролем всю губернию.
Время истекает.
– Жан, ты не должен… – начинает Жозефина.
Я резко прерываю ее.
– Нет, я должен.
Я встаю на колени и крепко обнимаю Матчека. От его волос пахнет морем.
– Веди себя хорошо, ладно? Передай прощальный привет Миели.
Я сжимаю его плечи и снова не могу найти слова.
Я поворачиваюсь к Жозефине.
– А ты отстань от Миели. Оставь ее в покое. Поняла?
Она кивает. Я целую ее. Губы сухие и шершавые, но они напоминают о других поцелуях, о змеиной улыбке богини, о розах, открывающихся дверях и новых начинаниях. Мне трудно это отпустить.
– Он идет, – предупреждает один Жан.
– Он в нас, – шепчет другой.
– Пора, – говорю я Жозефине.
Они с Матчеком поднимают руки в прощальном привете и исчезают в трещине тверди.
Я поворачиваюсь к рядам собравшихся Жанов ле Фламберов.
– Сколько у нас еще времени?
Темноволосый молодой Жан смотрит на карманные часы.
– Двадцать секунд, – отвечает он.
Я киваю. Мне не нужно что-то им объяснять. Они все знают.
Я шагаю вдоль линии воды, зарываясь пальцами ног в теплый песок. Я качаю в руках драконий камень. Раньше я не замечал, как он красив, как будто бабочка из жидкого света.
Море вздыхает, и вода отступает, оставляя за собой темный оскал влажного песка.
Когда она вернется к моим ногам, я открою камень.
20Миели и камень Каминари
В Невидимом Царстве Миели и Зинда наблюдают, как погибает губерния Чена.
Сначала вокруг алмазного мира Соборности неожиданно перестраиваются тучи районов, словно перед изменением погоды. Ряды кораблей утрачивают стройность и отступают перед более слабыми силами зоку. Наружный слой мира подергивается рябью. В первый момент Миели решает, что это оптические искажения, но спайм демонстрирует и гордые статуи, и фонтаны мыслевихрей, и вспышки антиматерии, происходящие на поверхности алмазной сферы.
Волна разрушения распространяется по всей необъятной шири мира-корабля. После нее остается только гладкая бесцветная плоскость, бескрайняя сияющая равнина пустоты. И внезапно смолкает непрестанный рев нейтрино губернии.
Драконий камень, думает Миели. Неужели Матчек его открыл? Неужели вор потерпел неудачу?
Куутар и Ильматар. Уничтожения одной губернии мало. Нам нужен камень Каминари.
Гибель губернии заставляет силы Соборности перестроиться, и потрепанный флот зоку получает краткую передышку. Но это ненадолго, другие Основатели быстро перегруппируются, и ничтожное преимущество будет потеряно.
А солнечные зеркала все еще продолжают поворачиваться.
Миели смотрит на картину в спаймскейпе и подумывает о том, чтобы последовать призыву камня Большой Игры и вступить в бой. Тусклая сфера узла связи браны смотрит на нее с насмешкой. Миели берет Зинду за руку. Девушка-зоку в ответ крепко сжимает ее пальцы.
Мозг регистрирует сигнал тревоги. По обозначенному вором вектору приближается мыслевихрь с признаками информационного кват-пакета. Его сопровождают три области Пеллегрини, три кита-убийцы, охраняющие от планктона. Они транслируют заявления о нейтралитете, оповещая об уходе губернии пеллегрини с поля боя при условии направления мыслевихря в…
Врата Царства распахиваются, и входит мальчик лет двенадцати. В его волосах уже угадываются первые проблески седины. Он сильно вырос с тех пор, как Миели видела его на Земле, на пляже в Потерянном аль-Джанна Пушки.
Следом за ним появляется высокая женщина с золотисто-каштановыми волосами.
– Здравствуй, Миели, – говорит пеллегрини.
Миели игнорирует ее. Она смотрит на мальчика.
– Матчек, – произносит она. – Ты помнишь меня? Мы однажды встречались на пляже.
Матчек кивает.
– Я тебя помню. – Его губы стиснуты в тонкую напряженную линию. – Жан передает тебе прощальный привет.
У него дрожит голос, но мальчик прижимает к губам кулак, не желая плакать.
Миели берет его за руку, вспоминая о маленькой Варпу, своей сестренке по кото.
– Ш-ш, – шепчет она. – Все будет хорошо.
Затем она поворачивается к пеллегрини. И сразу же на щеке начинает гореть старый шрам.
– Полагаю, ты явилась, чтобы сообщить, что Сюдян все еще хочет меня вернуть и что ты отдашь ее в обмен на камень Каминари, – говорит Миели.
Накрашенные губы пеллегрини изгибаются в слабой улыбке.
– Нет, Миели, – отвечает она. – Я пришла, чтобы попрощаться и поблагодарить тебя за службу. Я обещала Жану оставить тебя в покое и намерена сдержать слово. – Она вздыхает. – А жаль. В тебе начали проявляться кое-какие способности.
А теперь мне, видимо, придется наблюдать, как вас уничтожат мои братья и сестры. Жан серьезно ранил Абсолютного Предателя, но он сохраняется во множестве гоголов Соборности, хотя и не таких могущественных, как Матчек Прайм. Он не намерен сдаваться. В любом случае постарайся добиться как можно больше их истинных смертей. Это облегчит мне жизнь в будущем.
– Возможно, я тебя удивлю, – отзывается Миели.
– Ничто не доставило бы мне большей радости, Миели, дочь Карху. Удачи тебе, и прощай. Я избавляю тебя от данной мне клятвы. Будь свободна.
Она отворачивается и направляется к Вратам Царства.
– Подожди, – окликает ее Миели.
Пеллегрини оглядывается через плечо.
– Ты когда-нибудь любила его по-настоящему? – спрашивает Миели. – Или вор был для тебя просто инструментом?
Пеллегрини прикрывает глаза. По ее лицу пробегает тень грусти.
– Конечно, я любила его, Миели. Нет более сильной любви, чем любовь творца к своему созданию. Особенно если оно становится не таким, как ты себе представлял.
Она посылает Миели воздушный поцелуй и уходит через серебряные врата. Миели словно ощущает прикосновение губ к своему лицу. Она трогает пальцами щеку, и кожу начинает покалывать.
– Миели? – окликает ее Зинда.
– Что такое?
– Твой шрам исчез.
Воспользовавшись замешательством, вызванным уходом флота пеллегрини, «Цвайхендер» переносит Лакричных зоку и Матчека к отмеченному символом инь-ян спутнику Япета. По пути Миели приходится убеждать сэра Мика, что ввязываться в бой с четырьмя областями, атакующими пустотные корабли зоку, – не самая хорошая идея.
– Но моя леди Миели! – протестует миниатюрный рыцарь. – Для рыцаря нет большей чести, чем сражение с великанами!
Миели вздыхает. Что бы сказал ему вор?
– Кроме священного похода, – говорит Матчек. – Мы ищем Святой Грааль!
Зинда сразу же взяла мальчика под свое крыло, и первое, что она сделала, – это обеспечила юному Чену членство в сообществе Лакричных зоку.
– Почему же вы сразу не сказали?
Корабль, защищенный броней-невидимкой, спускается к экваториальному хребту. Миели выбрала такое же тело и вооружение, в каких была на Прометее. Зинда, несмотря на заверения об имеющемся облике воина, не вооружена, и на ней только простой ку-скафандр. Анти-де-Ситтер-Времен-и-Сфер заключила свою сущность в невообразимую четырехмерную форму. Сэр Мик, конечно же, вооружен до зубов. Матчек держит сферу узла связи, и его постоянно охраняют тяжелые ботлеты, контролируемые Миели.
Матчек ведет Лакричных зоку к отвесной стене гигантской цилиндрической скалы, а вспышки продолжающегося наверху сражения заставляют их длинные резкие тени метаться из стороны в сторону. Матчек прикасается к скале, отчего часть поверхности в виде диска мгновенно тает, показывая светящуюся голубоватую псевдоматерию стены Арсенала. Мальчик посылает в нее кват, содержащий большой объем квантовых уровней, и эта стена тоже поддается, и перед ними расходятся мерцающие подвижные створки.
Затем Зинда создает ку-сферу для передвижения внутри, и вскоре они уже влетают в огромный голубовато-зеленый тоннель Арсенала.
Поиски экпиротической пушки не занимают много времени. Миели в изумлении замирает перед ней: орудие напоминает неведомого монстра из оортианских сказок, существо с четырехдольным глазом из черных дыр.
– Заключение алгоритма: неразрешимый, – объявляет Анти-де-Ситтер.
– Миели, неужели ты и впрямь решишься на это? Как ты сумеешь попасть внутрь этой штуки и запустить нас в Сатурн?