Она потягивает превосходное шардоне, продукт миллионов возобновляемых миров и гоголов-дегустаторов. Совершенство. Так трудно достичь и так трудно создать.
Что ж, будущее выглядит прекрасно.
На месте Сатурна сверкает белая вспышка, разрыв в покрове реальности, разящий взмах крыла ангела. Солнечный луч, успевает подумать Жозефина, прежде чем раздаются отчаянные вопли ее гоголов.
С Сатурном покончено. Остается странная гравитационная тень, удерживающая флот Соборности на орбите вокруг пустого места. Но ни самой планеты, ни Супра нигде не видно.
Жозефина поднимается во всем своем величии Прайма, проникает в разумы миллиардов гоголов, проигрывает это событие со всех возможных сторон. Гравитационные аномалии. Плотный поток радиации, разошедшийся по всей Системе. Квантовые искажения в мыслях и программах.
Вспышка. Все так же, как было при Вспышке.
Все гоголы чувствуют ее возбуждение и в страхе прячутся, сжатые железными пальцами сяо.
А потом Жозефина Пеллегрини начинает смеяться, смеяться голосами миллиардов: оглушительным громом радости и гордости.
Небо нал новым миром бесконечное, как и все остальное, но Миели это не тревожит. Под теплыми лучами солнц она ест персик. Вернее, его половинку – другую посасывает Зинда.
– Откровенно говоря, – начинает девушка-зоку, – я не вижу в этом ничего привлекательного.
Она с нескрываемым отвращением озадаченно рассматривает лежащую на ладони косточку.
– Когда-то мне рассказывали, что Парис подарил яблоко прекраснейшей из богинь, – отвечает Миели. – Вот такой комплимент.
– О! – радуется Зинда и целует ее. – История всегда лучше, чем кусочек фрукта!
Миели молча улыбается своим мыслям.
Еще некоторое время они лежат рядом. В небе виден исцеляющийся Супра, а они находятся в собственном маленьком мире. Реальность тут, словно вяки, более пластичная, и для создания Царств не требуется никаких машин. Тем не менее и здесь случаются сюрпризы, как будто для того, чтобы не забывать о спрятанном в яблоке лезвии.
– Как ты думаешь, они последуют за нами? – спрашивает Зинда.
– Чего ради? У них теперь есть собственная Вселенная, – говорит Миели. На ее губах снова появляется непрошеная улыбка. – Кроме того, мне кажется, они будут слишком заняты.
Она поднимается и протягивает руку Зинде.
– Пойдем, – зовет она. – Я хочу полетать.
Архонт счастлив.
Он уже довольно давно охраняет тюрьму «Дилемма», но бесконечные сочетания сотрудничества и предательства всегда выявляют новые оттенки ароматов. Недавно у него появилось очередное увлечение – он ищет конструкцию тюрьмы, которую можно было бы соорудить из вспышек выстрелов заключенных. Для поисков идеального варианта потребуется всего несколько субъективных тысячелетий.
Поэтому далекие войны Основателей не привлекают внимания архонта, и когда с Сатурна налетает поток радиации, он просто изменяет систему коррекции ошибок в компьютрониуме тюрьмы, чтобы его скомпенсировать. Обращать внимание на внутреннее воздействие элементарных частиц означало бы следовать учению о квантовом загрязнении.
Внутри тюрьмы великое множество стеклянных камер, и в одной из них сидит человек и читает книгу, вернее, пытается это делать. Его тело наполнено страхом перед очередными играми с оружием. Его разум перебирает воспоминания о мальчике в пустыне, о сделанном им выборе, о дорогах, по которым он не пошел. Это те самые мысли, что посещают человека в тюрьме, где ничего никогда не меняется.
Вдруг на пустую страницу книги падает солнечный свет, слепящий глаза. Мужчина достает из кармана голубые солнцезащитные очки, надевает их и поднимает голову.
Перед ним яркий белый проем открытой двери.
Он откладывает книгу, встает и выходит, насвистывая на ходу. Он удивлен, но не очень сильно. Ведь, в конце концов, всегда должен быть выход.
Благодарности
Странствие было долгим, и я не начал бы его, если бы не два человека: Саймон Спэнтон из Gollancz и мой агент Джон Джеррольд. Я очень благодарен им за доверие, советы и дружескую поддержку на протяжении всего пути. Я предвкушаю и другие путешествия вместе с ними, в новые земли, за пределы цикла о квантовом воре.
Глубокую искреннюю благодарность я также приношу:
Всем читателям, кто решился последовать за мной и не отступил от своих намерений, – вас оказалось больше, чем я мог себе представить!
Всем тем, кто читал и комментировал наброски для этой книги, – это Сэм Холлидей, Марк Хардинг, Эса Хилли, Лори Ловен, Кэтрин Миронук, Рэймз Наам, Фил Рейнес, Брэд Темплтон, Стюарт Уоллес, а также друзья-писатели Холстед М. Бернард, Мораг Эдвард, Эндрю Фергюсон, Брэм Гиебен, Гэвин Инглис, Хелен Джексон, Джейн Макки, Эндрю Уилсон и Кирсти Уишарт. Еще хочу поблагодарить Антти Аутио за то, что он не только помогал мне с переводами, но и задавал правильные вопросы.
Спасибо Хью Хэнкоку, Мартину Пэйджу и Чарли Строссу за воодушевляющие и творческие мысли, высказанные за чашкой эспрессо.
И моим приятелям-студентам из GSP-13 Университета сингулярности за внесение в процесс написания книги дополнительной таинственности – в особенности великолепной команде «Наноспираль»: Карине, Джеффри и Кэт.
И – к сожалению, покинувшему нас – Йену Бэнксу, за то, что показал дорогу мне и целому поколению писателей.
Моим родителям, продолжающим демонстрировать мне, что значит истинная отвага.
И, наконец, Зузане, пришедшей в мою жизнь в один из вечеров Хеллоуина пять лет назад, когда были написаны последние слова «Квантового вора», и изменившей ее.
Ханну Райаниеми,
Эдинбург, 2008–2014