Нагорно-Карабахская автономная область — это часть Азербайджана, где проживали в большинстве армяне. Армянские и азербайджанские соседи жили не то, чтобы душа в душу, но и не резали друг друга. И вот с середины восьмидесятых начался разогрев котла. Взаимные обиды росли, переходя в горячую стадию. И росло осознание — а ведь теперь можно!
Начала муссироваться идея о передаче НКАО Армении. Попутно нарастало взаимное раздражение и озлобление, вскоре перешедшее в погромы и убийства.
В феврале 1988 года внеочередная сессия народных депутатов НКАО обратилась к Верховным Советам Армянской ССР, Азербайджанской ССР и СССР с просьбой рассмотреть и положительно решить вопрос о передаче области из состава Азербайджана в состав Армении. И тогда началось — не опишешь в словах. Дана была отмашка взаимному уничтожению соседских народов.
Авторы этого проекта могут мастер-класс давать, как бытовое недовольство конвертировать в реки крови.
Не буду говорить, кто прав, кто виноват — оба хуже. Хотя симпатии к армянской стороне, стремившейся перекроить границы республик, не испытываю. При этом самим армянам Карабах был не очень то нужен. В том же Ереване карабахских армян считали людьми второго сорта, ласково называя «карабахскими ишаками». Но долг крови требовал встать на их сторону.
Взаимная резня — это надолго, если не на века. Те, кто довели до неё, прекрасно понимали, что отныне назад пути нет — между сторонами пролегает кровь.
А дальше пошло-поехало:
— Вы звери! Вы нас убивали!
— Нет, это вы нас убивали.
А убивали друг друга. Как накипь поднялись наверх неврастеники, скрытые садисты, уголовники. И за спиной каждой стороны был свой народ, своя республика. И теперь уже накопились такие взаимные новые счёты, которые можно погасить только ещё большей кровью.
После карабахских событий и пошли эти бесконечные митинги-демонстрации в Баку и Ереване. Начинались они с призывов покарать погромщиков и убийц. Затем пошли экологические требования — ну куда же без Гринписа? Азербайджанцы протестовали против строительства алюминиевого комбината в Шуше и вырубки вековых деревьев. Правда, потом выяснилось, что речь шла не о комбинате, а об одном цехе, и деревья не слишком пострадали, но это детали, кому они нужны?
Сдуру как-то разговорился на этой площади с митингующими, представился командировочным москвичом, благо был в гражданской одежде.
— А за что у вас в Москве борются? — вполне корректно спрашивают меня манифестанты.
— За разное, — мнусь я и перевожу тему. — А что с тем алюминиевым комбинатом?
— Строят! И наше Правительство свой собственный народ не слушает. Купили его армяне.
Притом с каждым днём правительство АзССР не устраивало националистов все больше. Потом стала не устраивать Москва. А далее и советская власть в целом — это в верном Азербайджане с ещё недавно полностью лояльным населением.
И все громче звучало:
— Если Россия не может навести порядок, то мы призовём Турцию…
А Москва? Ну а что Москва. Заняла созерцательную позицию — всё течёт, всё переливается и само утрясётся. Толком не работали ни спецслужбы — во всяком случае, активностью не прославились, ни партийные органы. Этот самотёк и бескрайнее расширение границ «можно» было вполне в русле горбачёвской беззубой политики.
Считается, что это было его личное безволие. Но, мне кажется, скорее всего, действовал продуманный план западных спецслужб, у которых эта петрушка была просто бездумной марионеткой. Хотя думаю, то же ЦРУ не надеялось развалить СССР, просто хотели устроить нам побольше головной боли. Но ситуация пошла вразнос.
Как и следовало ожидать, все закончилось большой кровью.
Сумгаит
В январе 1988 года меня направили в длительную командировку в Нахичевань. А в этот момент — в феврале, грянул Сумгаит. И после этого стало понятно, что маски сброшены. Что против страны и её территориальной целостности работают всерьёз. По-моему, это всем было ясно, как Божий день, кроме руководства СССР.
Сумгаит — это такой неблагополучный городишко с развитой химической промышленностью, где полно всякого отребья работало на вредных производствах. Было много «химиков» — не в смысле образования, а отбывающих наказание в колониях поселениях. Много было судимых. Из двухсот пятидесяти тысяч населения двадцать тысяч армян. В общем, местечко такое — отлично подходящее для масштабной провокации.
Когда говорят, что там вспыхнула спонтанно народная армяно-азербайджанская ненависть — всё это околесица. Боевики загодя составили списки армян, которых будут вырезать. Загодя готовили инструментарий. Брали трубы от нефтяных вышек, резали их на заточенные снарядики. Когда пошли схватки с войсками и ВВ, такая штуковина, пущенная умелой рукой, могла раскроить плексигласовый шлем или щит. Подготавливали бутылки с бензином. И всё это под чутким руководством лидеров-националистов.
Ну а в час Х жахнуло со всей дури. Пошли подонки по адресам — выкидывали людей из квартир, убивали, сжигали живьём, квартиры разграбляли подчистую — как гунны. Девушек массово насиловали.
Сколько там армян погибло — до сих пор неизвестно. Десятки, сотни? По официальным данным тридцать два человека, но мне кажется, цифра сильно занижена. Но отрабатывали адреса тщательно.
Толпы шастали по улицам, в среднем по двести-четыреста человек, а у автовокзала их скопилось до четырёх тысяч, при этом чётко подчиняясь заводилам и вожакам. Погромщики находились в таком угаре, когда перестаёшь быть человеком и становишься жалкой частичкой толпы. В таком состоянии можно сделать все — хоть живьём людей есть.
Читаю материалы из моего архива, и что-то во мне переворачивается. Вот свидетельские показания — бандиты раздели догола армянскую девушку, водили по улице, где все на неё плевали и били. Потом забили насмерть.
А вот показания курсантов Бакинского общевойскового училища, которых без оружия, с одними сапёрными лопатками, кинули утихомиривать погромщиков и, надо сказать, ребята действовали смело, напористо и спасли не одну жизнь:
«Из квартиры справа вышел мужчина с топором в одной руке и радиоприёмником в другой. Крикнул: «Мы всех их приговорили!», на что толпа ответила рёвом. Мы заломили ему руки и попытались сдать милиции, но та его не брала».
«Задержали парня в 4-м микрорайоне. Он хвалился, что в машине сжёг живьём беременную женщину-армянку».
«Хулиганы кричали: всех курсантов надо убить, они нам мешают».
«Нас окружила группа в семьдесят человек. Они стали кричать — есть ли у вас армяне? Один из наших курсантов сказал: «Ну, я армянин». Тогда погромщик с ножом произнёс: «Если ты армянин, обрежу твои уши и выколю глаза».
Что напоминает? Львовские погромы, которые устроили бандеровцы в 1941 году — тогда просто масштабнее было, немцы все это поощряли. А у нас не дали убийцам кровавые дела завершить — на подавление бросили внутренние войска, милицию.
Правда, к стыду своему, власти войска ввели через сутки после начала погромов. Местные власти и милиция в Сумгаите не делали ничего вообще. То ли были парализованы нерешительностью. То ли ещё по каким-то причинам. А может и душой, а то и телом, были с погромщиками.
Нашу контору тоже направили туда — фиксировать места преступлений и прочее. Сам не был, а вот друг мой Игорь из прокуратуры четвёртой армии, светлая ему память, там активно поучаствовал.
Чего только не порассказывал. Город бурлит, визги, крики, хаос. Он с дознавателем пробирается к точке сбора, тут на них наваливается толпа с палками и камнями. Они заскакивают в подъезд, а там сверху ещё такая же банда валит. Они на лестнице становятся спина к спине, стволы наизготовку. Дикари озадаченно хмыкают и идут искать более доступные цели.
На площадь подгоняют подразделение ВВ — со щитами, в касках. Молодые, здоровые красавцы — как римские легионеры, кажется, несокрушимые. Ну, у наших спокойствие появляется — уж эти-то парни сейчас толпу в бараний рог загнут.
Кидают ВВ на разгон толпы. Через некоторое время ребята возвращаются. Разбитые щиты. В крови многие, еле ноги передвигают. А кого-то и несут.
А перед этим «вовчиков» и пехоту активно накачивали командиры — не дай Бог кто выстрелит в мирных протестующих. А потом из автоматов у всех вояк, кто участвовал, затворы повынимали — боялись, что кто-то выстрелит случайно завалявшимся патроном. Ну правильно — как можно стрелять в советский народ? Да, какие-то дебильные иллюзии тогда ещё присутствовали, весьма выгодные для развала страны — мол, перед нами простые задурманенные люди, а не озверевшие нацисты.
Этот «народ», впрочем, не особо стеснялся. К майору в оцеплении подходит малец лет десяти:
— Дядя, а что это у вас?
— Бронежилет, сынок, — умильно говорит офицер.
Так гадёныш мелкий отводит бронежилет и снизу долбит под него из обреза. И под шумок смывается — он же ребёнок малый, стрелять вслед не станешь, да и не из чего.
Вот такая была там атмосфера. Под костры из машин и сжигаемых армян. И под вопли:
— Смерть армянам! Они приговорены!
Кое-как огромными усилиями всю эту катавасию передавили. Притом без пулемётов, хотя их там так не хватало — её Богу, никого из этой своры не жалко было бы.
Пострадало двести пятьдесят военнослужащих. Из Москвы огромная следственная группа прилетела — Генпрокуратура, ГУУР МВД, чекистов немеряно. Стали расследовать — и ни шиша не получается. Кого-то, кого с поличняком взяли, закрыли, а дальше — стена.
Доходило до того, что опер ко мне приходил, просил разрешения поговорить с нашими отловленными дезертирами. Которые в тех местах шарашились — может они чего видели.
Кого-то там осудили — не помню уже. Интересно посмотреть, что с этими осуждёнными стало и где они теперь. Не удивлюсь, если у них все по жизни сложилось хорошо, и они наверх поднялись.
Ни заказчиков, ни организаторов резни так и не выявили — во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно. Самая мощная в мире правоохранительная машина, все эти ГРУ, контрразведки, угрозыск с агентами, резидентурами, прослушками, радиоконтролем не смогли продвинуться ни на шаг. Тяжёлый танк советской государственности невиданно забуксовал. А, может, просто было, на что закрыть глаза? Ох, вопросов масса, кто бы дал ответ. Теперь уже это история, а там чаще всего определённой истины нет, только трактовки и версии.