– Да?
– Спросил, не на улице ли я? Я говорю – нет, но щас собираюсь выйти с подружкой. А он мне – никуда не ходи! Сегодня по лунному календарю ровно середина лета, а я такая – о-о-о-о-о…
– А что середина лета?
– Сегодня призраки выйдут на улицы.
– Оу… так надо пойти посмотреть!
– Нет, в этот день все сидят дома и запирают двери. Китайцы не празднуют парад мертвых, как западные люди – Хэллоуин, например. Сегодня с наступлением темноты – а она уже наступила, – махнула Принцесса рукой в сторону окна из своего «гроба», – открываются врата ада, и мертвецы высыпаются на улицы в поисках живых.
– И что? Убивают?
– Всякое бывает. Лучше не выходить. Так что давай останемся в гостинице. У тебя есть вино?
– Нет, мы с тобой все выпили.
– Ты не расстроилась?
– Что ты! Мне всегда легче не пойти куда-то, чем пойти. И потом, такая прекрасная причина. Папа позвонил и предупредил о мертвецах…
– Это мило, скажи?
– Это потрясающе мило. Мы остаемся. Жаль только, что нельзя выйти за вином. Может… по-быстрому? В супер и обратно?
– Нет. Сегодня все вино принадлежит мертвецам.
Наутро мы с Раскольниковым договорились позавтракать. Я хотела пройтись по городу пешком. Меня обуяла жадность близящегося конца – мне казалось, что я ничего не увидела, все пропустила, проспала и бессмысленно проглядела в потолок, пока время было, а теперь его нет. А когда еще прощаться с этим городом и его призраками, как не в праздник мертвых – после всего, что между нами было?
Мы встретились на набережной и побрели вглубь города. Чем дальше мы уходили от центра, тем чаще встречались улочки, уставленные трапезами и придорожными алтарями для голодных духов. За ночь их никто не тронул, кроме кошек: эти были с потусторонним на короткой ноге. Ветер зачерпывал из бочек для сжигания хлопья пепла и уносил их в танце дервиша в сторону реки.
В узких улицах люди готовили завтраки для своих семей и тут же, по случаю, подбрасывали в тлеющие бочки деньги на загробные счета усопшим родственникам.
– Железный занавес между живыми и мертвыми пал вчера. Это происходит каждый год на пятнадцатую ночь седьмого месяца лунного календаря, – объяснял Раскольников. – То есть вчера мертвецы хлынули сюда. Но сам фестиваль голодных духов идет весь месяц. Еще две недели жить с покойниками.
– А потом они уйдут? – спросила я.
– Как же! Китайцы постоянно помнят о том, что окружены толпами духов. Они живут в мире призраков. В смысле, не призраки навещают реальный мир, а мы, живые, временно гостим в призрачном. Задобрить или отпугнуть их – задача повседневная. Видела же охранные талисманы на дверях, амулеты в офисах, фигурки в полицейских участках? Ну вот. Просто этот месяц – типа бесплатная турпутевка в мир живых. Сюда валят все, а не только «приличные люди». Много обиженных, забытых и озлобленных духов, примерно как в твиттере. Хочешь сядем прямо тут? Съедим это… эту… я не знаю, что он там жарит, но пахнет хорошо? У тебя сигареты есть? Отлично. Падаем.
Раскольников вопросительно посмотрел на человека в майке, шортах хаки и тапках, который жарил на уличной жаровне блины, и тот кивнул на единственный столик у входа. Раскольников галантно пододвинул мне колченогий стул, а сам припарковался на табуретке с другой стороны стола, закурил и продолжил:
– В общем, флешмоб голодных призраков – неспокойное время. Есть куча мер предосторожности. Нельзя свистеть – это привлекает духов. Нельзя купаться – утащат под воду. Не подбирать монеты – они принадлежат мертвым. Не ходить близко к стенам…
Человек в майке подошел к нам, порылся в карманах шорт и выложил на стол два бумажных квадратика с QR-кодами вместо меню. Удивительное место. Облупленные стены, покосившиеся двери, окна, заклеенные старыми газетами и выгоревшими на солнце плакатами с большелобым богом долголетия, аистами в тумане и румяным ребенком верхом на карпе; все опутано кублищем проводов и утопает в запахах сои, прогорклого масла и гари из бочек с загробными почтовыми переводами… Но меню по QR-коду!
– Видала? – кивнул Раскольников в спину повару, который шугнул тапкой таракана в трещину на асфальте. – Прибитый в этом месяце таракан запросто может оказаться прадедушкой. Так что убивать тоже нельзя. Но главное – ни в коем случае не начинать важных дел! Новая работа, переезд, свадьба – короче, любое важное мероприятие…
– А-а-а… А я как раз принесла тебе приглашение на важное мероприятие.
– М?
– День открытых студий в резиденции, – я протянула ему приглашение. – Приходи ко мне. Для меня это что-то типа финальной выставки, потом я уезжаю. Заодно посмотришь, что там у других художников, чем нынче дышит искусство.
– О, я приду!
– Приводи призрачных невест.
Раскольников кивнул, будто это само собой, и полез в рюкзак.
– У меня тоже для тебя подарок, – он вынул небольшую книжку. – Знаешь этого автора?
Книга называлась «Как стать бессмертным». На обложке был изображен взлетающий самолет. Имя автора мне ни о чем не говорило.
– Нет.
– Это потому, что автор – я, под псевдонимом.
– А, тогда знаю. Это же ты! Книги пишешь?
– Не. Это мой диссер, только подредактированный… самиздат для друзей. Эго-проект.
– Твой эго-проект о том, как стать бессмертным? – я закивала с уважением.
– Ну. Дело давнее, но я писал ее для тебя.
– Для меня?!
– Ты же сказала, что большая поклонница загробных миров. А тут как раз собраны всевозможные придуманные человечеством загробные миры и описано, как туда попасть и не заблудиться.
– А почему на обложке самолет? – я подумала о скором отлете. – Типа самый верный путь в загробную жизнь?
– Взял идею из потусторонних авиалиний. В магазине для усопших. И потом, тут такое соображение. Человечество наплодило мириады загробных миров. И принцип посмертного воздаяния за грехи и добродетели – везде один. Вот только добро и зло у разных народов очень отличаются. Скажем… – Раскольников вынул книгу у меня из рук и стал листать, роняя пепел между страниц, – «на островах Фиджи только воины, убившие и съевшие множество врагов, попадут в рай. Мужчины, которым за всю жизнь не посчастливилось никого убить, оказываются в подводном аду потерянных душ под названием Муримурия, где колотят навоз палками, подвергаясь пыткам и насмешкам. К великим грешникам относятся также женщины без татуировок, мужчины с непроколотыми ушами и мужья, чьи жены не последовали за ними на смерть путем удушения…» У тебя есть татуировки?
– Нет.
– Вот видишь, – Раскольников посмотрел на меня с сочувствием. – Если ты попадешь в их загробный мир, то окажешься в аду, с палкой и навозом. А я как неженатый могу и вовсе не узреть сомнительных прелестей Муримурии. По пути туда свирепый гоблин Нангга-Нангга изловит мою душу и разобьет ее на куски о черный камень. Но есть хитрости, как мимо него пробраться. Книжка же о выживании в вечности. «Как стать бессмертным», а не «Как сгинуть навсегда».
– Зачем только это, если ты обречен тратить вечность на избивание навоза палкой?
– А вот поэтому на обложке самолет. Для начала, важно попасть в свой загробный мир, а не в чужой. В Океании, скажем, судьба после смерти ненадежна. Удача зависит от пустяка: если ты хороший танцор, то сможешь пересечь коварные мосты между мирами, а иначе – ад. Чувствуешь? Загробные миры такие же разные, как здешние. Правило вроде везде одно: будь хорошим человеком, и тебе воздастся! Но с «хорошим» проблема. Много разночтений. Вот ты в какой загробный мир хотела бы попасть, когда умрешь?
– Не знаю. Я не задумывалась.
– Скажи первое, что приходит в голову.
Первым мне в голову пришел ад Босха, но это не значило, что я хотела туда попасть.
– Ну, пусть будут египтяне, – сказала я.
– Отлично. Скажем, ты попала в загробный мир к древним египтянам, – он провел пальцем по оглавлению, перелистнул на нужную страницу и пробежал глазами текст. – А в их список смертных грехов входит, между прочим, чрезмерный труд! Ты как?
– Случалось, – ответила я, вспоминая шестьдесят иллюстраций для Ричи, сделанных прямо перед отъездом в Шанхай.
– Покойник отчитывается о таком преступлении перед богами буквально через запятую с убийствами и грабежами: «Я не убивал, не делал за день больше положенной работы, не обирал сирот…» – сурово зачитал Раскольников. – То есть в египетском загробном мире тебе конец. По их меркам, ты, считай, обобрала сироток. Вот поэтому очень важно попасть в «свой» ад, рай, лимбо, чистилище, бардо… Теперь представь, на китайский манер, что на том свете все меняется и развивается, как здесь. Тогда, скорее всего, сразу после смерти человек попадает в распределитель, что-то типа аэропорта, в котором должен сесть на правильный самолет по билету, выданному по вере его. Потому что в чужом загробном мире ты точно не жилец.
Мысленно я увидела перед собой, как мертвецы сидят в аэропорту в тупом ожидании рейсов, уставившись в плазмы с загробными новостями без звука. Внизу экрана дергается в петле повешенный сурдопереводчик, а бегущей строкой сообщается, что на днях завершилось строительство нового, восьмого круга ада стоимостью в полмиллиарда душ. Специально для грешников нового поколения шакалы, стократно усиливающие муку обгладыванием пяток во время кипячения в масле вверх ногами, были упразднены. Вместо них на дне каждого котла теперь установлена последняя версия загробного «эйфона» с доступом в загробные соцсети для участия в бесконечных холиварах, которые с сатанинским коварством одновременно скрашивают скуку вечного кипячения и усугубляют пытку…
– Твои египтяне писали мертвецам подробные инструкции прямо на внутренней стороне гроба, – тем временем продолжал Раскольников, глядя в книгу, – как дорваться до вечной жизни, пройти по преступным районам потустороннего мира и не напороться на банды демонической шпаны: «метатели ножей», «губители душ», «горлопаны», «собачьи морды»… Там же, в гробу, покойнику писали пароли-заклинания для стражей: что-то типа блатного жаргона, на котором нужно общаться с тамошними криминальными авторитетами типа Двуликого Изгнанника в Нечистотах, Изрыгающего Нил, Угрюмого, Пожирателя Личинок, Потрошителя Душ и Того, у Кого Рыло Наизнанку.