– Каких?
– Из «Эппл». Я тебя всюду ищу! Они уже там, в твоей студии…
Принцесса пока не знала, на какой срок покидает Шанхай («там видно будет»), так что кроме молодых кураторов к ней в студию целый день ходили друзья и родственники, и у нее образовался спонтанный день прощаний. И вот пришли сотрудники из хай-тек, но им пора, потому что сейчас придут другие, которые модельеры, а этих надо выпроводить. «А у тебя вино! – радовалась Принцесса такому совпадению, – вот и пообщайся с ними, я им про тебя все рассказала! „Эппл” всегда ищет таланты, а может, ты им как иллюстратор понадобишься? Это полезные знакомства. А вот и они!»
Сотрудников «Эппл» было около десяти, почти все американцы. Они интуитивно встали полукругом возле коллажа про старика на фоне здания со светящимся откушенным яблоком и каменными цилинями у входа.
Принцесса представила нас и улизнула к себе. У них были странные, загадочные должности, о существовании которых я и не подозревала: «главный подслушиватель», «анатомический инженер», «разработчик привычек»… Я поинтересовалась. Подслушиватель занимался тем, что отслеживал посты и комменты о продуктах компании в местных соцсетях. Анатом исследовал физиологические особенности людей в разных странах, типа там формы ушей для наушников или размера большого пальца для кнопки. А разработчик привычек просто развалился в моем рабочем кресле и только махнул рукой, мол – я просто жду, когда вся эта культура закончится.
На голоса в моей студии потянулись соседи, освободившиеся и неприкаянные после кураторского обхода. Стив занялся вином и увлек добрую половину гостей к столу с бокалами, а Поэтесса мгновенно забальзамировала остальных у стены своим тягучим, гипнотическим «мифом о происхождении художественной личности», то есть историей о тиграх.
Я была им обоим ужасно благодарна, потому что не представляла, каким «интеллектуальным фаршем швырять» в нежданных гостей. Но когда все разбрелись по студии, разработчик привычек не сдвинулся с места и нами овладело неловкое молчание двух незнакомых людей в светской ситуации. Я вспомнила вечное правило – если не знаешь, о чем с говорить человеком, говори о нем, – и спросила:
– Что такое разработчик привычек?
– М-м… Я наблюдаю за людьми, – ответил он с небольшим одолжением, растягивая слова. – Придумываю, как еще их заставить сидеть в телефоне. Смотрю, как часто люди им пользуются, где и в каких ситуациях… М-м, в разных странах бывает по-разному. Предлагаю, какие еще привычки можно сформировать у людей в телефоне. Чтобы они жить без него не могли.
– Ты преуспел! И сколько лет ты шпионишь за людьми?
– Пятнадцать.
– В Шанхае?
– Нет, в Штатах. Но бывает, подолгу работаю здесь. Год-два. А ты тут сколько?
– Три месяца.
– М-м… И как тебе?
– Нравится.
– М-м… А у тебя здесь были… приключения?
Я насторожилась. «Приключениями» в поездке я называю секс, но ведь неизвестно, что подразумевает этот человек. Может, закуску из пьяных креветок. Или, скажем, грабеж и похороны заживо. Вон и мистер Ын сегодня упоминал приключения, так что ж теперь? С другой стороны, оргию он тоже упоминал, поди знай…
– Ну, э-э… Да, в общем, все как обычно, если можно назвать здесь что-либо обычным, – неопределенно высказалась я.
– А у меня в Шанхае всегда приключения, много, – он откинулся в кресле, закинул руки за голову и уставился мне в глаза.
– Да?.. Ну расскажи!
– М-м… Ты знаешь, что такое сибари?
Я знала. Видела в древнеяпонских комиксах укиё-э. На внутренней стороне сетчатки всплыла гравюра Ёситоси «Одинокий дом Адачи Мур» с прихотливо связанной беременной женщиной, подвешенной к потолку, и старой ведьмой, зловеще затачивающей нож. Однажды я даже рисовала такое декоративное связывание для проекта о японских йокай.
– Я умею это рисовать, – сказала я.
Он встал и поманил меня пальцем, будто хочет сказать что-то на ушко. Я приблизилась.
– А я умею это делать, – прошептал он.
– Да? – я отодвинулась.
– Да. Я профессиональный доминатор. И мне нет равных. Я Эван, кстати.
Через четверть часа я очнулась от мысли, что все вокруг культурно общаются, завязывают «важные знакомства», обмениваются мнениями о Прекрасном, а я завороженно слушаю шестой способ связывания азиатки так, чтобы она могла участвовать в оргии дольше двух часов. Это было похоже на секундный выход из тела, как если бы я снимала сюрреалистическое кино и видела все происходящее со стороны. Среди дюжины гостей из международной хай-тек-корпорации меня угораздило наткнуться на единственного, наверное, специалиста по подпольным садо-мазо-клубам Шанхая…
Эван аж перестал растягивать слова, говорил быстро и стоял в напряженной позе человека, который боится, что его перебьют и он не успеет договорить важное. И действительно, в этот момент я заметила печальную фигуру, припаркованную в дверях студии. Жена Стива подпирала плечом косяк и смотрела на всех долгим минорным взглядом. Я кивнула ей, и она прошла внутрь, будто ждала приглашения.
Глядя на нее, я думала о том, почему китайцы строят деревянные мостики над водой зигзагом. Они верят, что демоны могут ходить только по прямой и не смогут добраться до уединенной беседки или тайного убежища ни по воде, ни по ломаным мосткам. Демон прошествовал напрямик через студию к Стиву, не спуская с меня глаз.
– Кто это? – спросил Эван.
– Местная критикесса, специалист по акционизму.
Эван даже не стал притворяться, что ему это интересно, и возобновил тему:
– Понимаешь, это мой талант! Я могу часами держать человека в адском напряжении, и при этом он испытает такое наслаждение, о котором не мог и мечтать!
– Эм-м-м, а как ты понимаешь, что им хорошо? Ты же доминатор?
– Именно! Среди доминаторов нет внимательных людей. А я – хороший наблюдатель. Это редкость. Конечно, я очень жестко управляю и командую, но я всегда знаю! Я знаю, чего хочет человек! Мне не нужны кодовые слова. Я внимателен к малейшим изменениям в лице, теле, поведении… Я пятнадцать лет изучаю людей для «Эппл», в мельчайших поведенческих деталях. И потому я так ценен. Знаешь, я думаю, мир утратил во мне уникального работника секс-индустрии…
– То есть… ты работаешь в самой престижной хай-тек-компании мира, но грезишь о работе в борделе?
– Ну… да. Ты пойми! Люди боятся озвучивать свои истинные желания в сексе. Считают их постыдными. Боятся быть отвергнутыми. Показаться извращенцами или психами… Их заветная мечта – чтобы не нужно было ничего произносить вслух, а кто-то исполнял их тайные желания без слов. А потом перестал исполнять и стал делать что-то еще, о чем тоже не нужно просить. А потом – чтоб совершил нечто, о чем они и мечтать не смели, но это отправит их на небо в алмазах! Я – этот человек. Я внимательный. В этом и есть мой талант.
– В тебе пропадает гений секс-индустрии?..
– Да.
– А ты в «Эппл»?..
– Да.
Меня захлестнула капризная, невыносимая нежность жизни. Я смотрела на Эвана волшебным взглядом, как на шарик после прочтения брошюрки о молекулах любви в космосе. В тот момент я перестала видеть в нем лохматого, невысокого человека в очках, работающего на диковинной должности в хай-тек-корпорации. Передо мной было воплощение того, что бесконечно трогает меня в жизни – диких, таинственных и невероятных противоречий, из которых соткан человек. Вот поди ж ты… Тьма людей мечтает работать в «Эппл». Он работает в «Эппл». А чахнет по борделю. Мир в хорошем настроении: привел этого человека сюда и заставил излить душу первому встречному – мне. Нежность человеческая, нет в ней дна.
– Но ты бы хотела приключение в Шанхае? – спросил Эван.
– Я не знаю, – сказала я чистую правду.
– М-м… Ты, конечно, не по моему профилю, но я могу организовать тебе любое приключение на твой вкус. Что тебе нравится? Девочка? Мальчик? Унисекс? Карлик? Терминатор?
Карлик…
– Вдвоем-втроем? Фетиш? Пип-шоу? Плюшевая игрушка? Милф? Покемон?
Плюшевая игрушка…
На моем лице сквозь вежливую маску проступил такой ханжеский ужас, что доминатор поморщился:
– Да боже ж мой! Ладно, на месте разберемся. Места я знаю. Есть один клуб… Соглашайся! Я покажу тебе настоящее искусство, а не… Когда ты освободишься от всего этого сегодня? – Эван уныло обвел рукой студию.
– Да уже… Но я не знаю! – опомнилась я. – У меня сложный день. Я устану и… м-м-м…
Я обшарила глазами студию в поисках спасения, но наткнулась только на минорный взгляд. Демон снова прошел по прямой и остановился рядом. Я никогда не видела жену Стива так близко. У нее было лицо, которое бывает сокрушительно красивым в юности и в старости, но между этими полюсами выглядит как рисунок, который так многократно стирали и правили, что линии стали мутны и невыразительны. Она взяла меня за руки и, глядя в глаза, тихо прокляла меня на неизвестном языке. Я снова неуверенно кивнула ей, и она ушла. По прямой. Стив поплелся за ней, а Поэтессы нигде не было видно с момента появления демона.
– Что сказала твоя критикесса? – спросил Эван.
– «Гусь, молекула, степлер». Вполне возможно… Я не знаю.
– А почему ты испугалась?
– А почему ты излил мне душу про свои тайные страсти?
– Я не знаю.
– Видишь – люди полны необъяснимых поступков.
– М-м… Ты – идеальный случайный попутчик. Мать троих детей из Израиля, здесь ненадолго, рисуешь все такое невинное… Танец с веерами, игра в го, дети с мороженым, закат на набережной, парк, храм… Ты живешь в другом мире, но знаешь, что такое сибари – это все, что нужно для хранителя темных признаний. С кем еще мне это обсуждать?
Доминатор с прискорбием кивнул на своих сотрудников как на пример людей, с которыми это обсуждать не нужно. Утомленные культурой и вином коллеги помахали в ответ и заорали:
– Эван, ты идешь? Ужинать хочешь? Мы решаем – хотпот или сразу в бар?
Доминатор проголосовал за бар и лениво двинулся к выходу.