опротивляться и не в состоянии сделать ни одного движения, за которое потом сможет себя уважать и утешаться тем, что "не сдалась без боя". И потом, Женьке нужна была публика. Поражение тем унизительнее, чем больше людей его видят.
Ну что ж, теперь Игорь сделает так, чтобы Женькино унижение тоже увидели. Он не станет его бить, не опустится до такой гадости, тем более Женька, если верить его племяннице, пьет давно и основательно и не сможет оказать достойного сопротивления спортивному и мускулистому Игорю. Они поменялись местами. Нет, пусть Женька унижается сам, ползает на брюхе, умоляет простить, плачет, размазывая по лицу сопли, а Алена, его горячо и нежно любимая племянница, пусть стоит рядом и смотрит. Игорь знает, как это устроить, девчонка уже ходит на коротком поводке, еще немного - и она будет делать все, что он скажет. Хорошую школу прошел он у тетки, осмыслил ее опыт и теперь знает, как сделать из Алены покорную безропотную куклу.
- Наталья Сергеевна, вы не думали о том, что Патрика надо бы кастрировать? - спросила я, с трудом разгибая спину после очередного оттирания пола в углу Алениной комнаты.
Я опять не уследила, делая массаж Николаю Григорьевичу, и Патрик снова выразил девушке свою активную нелюбовь. Патрик - хороший парень, но как же я от него устала! После первой, закончившейся дракой попытки вырваться на свободу он стал побаиваться улицы и начал вымещать на Алене не только личное к ней отношение, но и нереализованный эротизм. До достижения годовалого возраста стерилизовать котов не рекомендуется, и я терпела. Но вот ему исполнился год, так почему бы не облегчить жизнь всем, в том числе и мне?
- Кастрировать? - с недоумением переспросила Мадам. Потом, вероятно, сообразила, о чем идет речь, и бросила на ходу:
- А, ну да, конечно, позвоните нашему ветеринару, договоритесь с ним.
Ветеринар согласился приехать и провести операцию дома, предупредил, что привезет с собой помощницу, потому что кота надо держать и не нужно, чтобы это делал кто-то из хозяев, иначе кот может затаить на него злобу. И еще добавил, что в течение трех дней после операции за котом нужно будет тщательно следить и в буквальном смысле глаз с него не спускать, чтобы он не забрался куда-нибудь и не спрыгивал с высоты. Такое требование поставило меня в жесткую зависимость от дня недели. Операцию по лишению Патрика радостей мужской жизни лучше всего было бы провести вечером в пятницу, чтобы обеспечить ему присмотр в течение субботы и воскресенья наличными силами Семьи и подготовить плацдарм для понедельника, заранее закупив все необходимые продукты, дабы мне не пришлось уходить в магазин.
Однако все мои расчеты тупо уперлись в нежелание моих хозяев жертвовать собственными удобствами. Денис после сдачи сессии уехал с друзьями и подругами отдыхать, а оставшиеся в Москве члены Семьи строили на выходные дни собственные планы, в которые входило что угодно, только не сидение дома с больным котом.
Гомер и Мадам, к примеру, собирались в пятницу вечером отбыть на дачу к знакомым, где намечались шашлыки на природе и последующее длительное переваривание съеденного вплоть до утра понедельника. Алена заявила, что на нее я могу не рассчитывать, у нее свои дела, и вообще, я получаю зарплату в том числе и за уход за животными, так что нечего перекладывать свои обязанности на других. Я не выдержала и произнесла большим языком то, что предварительно проговорила маленьким:
- Когда я поступала к вам на работу, животных было двое, и это отражено в размере моей зарплаты. Потом ты принесла Патрика. Таким образом, животных стало трое, а зарплату мне не увеличили. Тебе не кажется, что это не совсем правильно? Я не прошу прибавки жалованья, я только прошу, чтобы ты хотя бы иногда принимала посильное участие в уходе за котом, которого ты же сама и принесла.
Ответом мне был исполненный негодования взгляд и хлопок дверью. Ну что ж, нет так нет, придется мне вызывать ветеринара, как я и собиралась, на вечер пятницы и два дня сидеть дома. На время "собакинга" Патрика можно будет запирать в комнате Николая Григорьевича, Старый Хозяин - человек ответственный, в границах отведенной территории он за котом присмотрит. Правда, придется ради выгула Аргона оставлять старика одного, я не совсем понимала, что себе думают по этому поводу хозяева. Оказалось, они не думают ничего, поскольку за время моей работы в Семье как-то легко и быстро отучились думать о таких глупостях вообще, ведь есть же Ника, пусть она и думает, ей за это деньги платят.
- Ну хорошо, - раздраженно сказала Наталья в ответ на мои настойчивые вопросы, - мы возьмем Аргона с собой за город. Правда, это нарушает наши планы, мы с Павлом Николаевичем собирались ехать в понедельник с дачи прямо на работу, а теперь нам придется с утра еще и Аргона домой завозить. Прямо не знаю…
- Может быть, вы поговорите с Аленой? - наивно предложила я. - Она ведь за город не едет. Она могла бы гулять с собакой или сидеть дома и следить за Патриком и дедушкой, пока я выгуливаю Аргона. Все продукты я куплю заранее, тем более если вас с Павлом Николаевичем в выходные не будет, готовки предстоит меньше.
Поговорить с дочерью Наталье удалось только поздно вечером, когда Алена явилась со свидания. Я к этому времени уже ушла к себе и торчала в Интернете, читая письма от многочисленных знакомых из Ташкента и сочиняя ответы. Мадам проявила деликатность и постучала, прежде чем войти.
- Алена не сможет вам помочь, она очень поздно приходит. - В голосе Натальи слышалась едва заметная неловкость. - А утром она хочет выспаться.
- Пусть выспится, - я была сама покладистость, - а потом выведет собаку, Аргон все равно не приучен к конкретному времени.
- Но она поздно встает, вы же знаете, Ника.
- А она не может приходить домой немножко раньше и немножко раньше вставать? Это ведь всего на три дня, Наталья Сергеевна.
- Она отказывается. Вы должны с пониманием отнестись к этому, девочка закончила школу, в ее жизни закончилась строгая обязаловка, она упивается свободой, в том смысле, что можно не соблюдать режим, не нужно рано вставать… В общем, вы понимаете, что я имею в виду. Мы с Павлом Николаевичем даже не можем заставить ее подать документы в институт. Сейчас она совершенно неуправляема.
Уж это точно. Не могу сказать, что Аленой можно было успешно управлять, пока она училась в школе, но сейчас ее независимость перешла всякие границы и превратилась в наглость.
- А как же Николай Григорьевич? Если вас не будет дома, а Алена спит, как же я буду уходить с собакой и оставлять его одного?
- Но это же всего три дня, Ника, - возразила мне Наталья моими же словами. - Сейчас Николай Григорьевич чувствует себя неплохо, и ничего страшного не будет, если вы уйдете ненадолго. В конце концов, не обязательно отсутствовать целый час подряд, можно каждые десять-пятнадцать минут возвращаться домой и проверять, как Николай Григорьевич себя чувствует.
- Я поняла, - вздохнула я. - Так что вы предлагаете?
Если вы не хотите увозить с собой собаку и если Алена отказывается мне помочь, то какой выход? Я имею в виду Патрика. Я не уверена, что Николай Григорьевич сможет за ним уследить, когда меня не будет.
- Позвоните ветеринару и договоритесь на другой день. Пусть эти три дня выпадают на будни, когда или я, или Павел Николаевич дома утром и вечером, и у вас не будет проблемы с выгулом Аргона.
У меня не будет проблемы. Хорошая постановка вопроса. Как будто это моя собака и моя проблема.
- Или вообще не будем его кастрировать, - продолжала Мадам.
Ну конечно, не ей же мыть, согнувшись в три погибели над полом или ковром. У нее-то уж точно никаких проблем нет.
Я не успела выдвинуть очередную серию аргументов, как распахнулась дверь и в комнату влетела бледная от ярости Алена.
- Почему телефон не работает? Вы опять торчите в Интернете? Мне нужно позвонить, отключитесь, пожалуйста.
Очень мне понравилось это "пожалуйста", сказанное таким тоном, будто это было самое страшное на свете ругательство. Уже и позвонить, ведь только недавно пришла. Видно, господин Игорь Савенков и вправду живет где-то неподалеку и успевает минут за десять-пятнадцать вернуться домой.
- Первый час ночи, Алена. - Я изображала всю глубину тупой невоспитанности. - Неужели ты будешь звонить в такое время?
- Это не ваше дело. Освободите телефон.
Мадам, как и следовало ожидать, промолчала. Что ж удивляться, что Алена такая выросла, если ей за всю жизнь ни одного замечания не сделали.
Я послушно отключилась. Алена метнула полный ненависти взгляд на Патрика, который уже успел умоститься на моей подушке и очень серьезно приготовился спать, и выскочила. Наталья помялась, потопталась у меня над душой и тоже ушла, посоветовав на прощание еще раз подумать, так ли уж необходимо оперировать Патрика и нельзя ли обойтись без всех этих сложностей.
Я подумала. И пришла к выводу, что оперировать кота все-таки надо. Алену он, само собой, от этого не полюбит и будет продолжать ей пакостить, но хотя бы станет спокойнее, перестанет беспрерывно метить территорию и не будет своей неугомонной подвижностью провоцировать громоздкого, неповоротливого Аргона на игрища и ратные подвиги, в результате которых, если не уследить, можно получить разбитую посуду, разлитую воду из вазы с цветами, перевернутые горшки и рассыпанную по ковру цветочную землю.
На следующий день я снова позвонила ветеринару, и мы назначили для богопротивной процедуры другой день. Юный Вертер пока не появлялся, и я решила, что мои слова, может, и были излишне резкими, зато дали нужный эффект. Со встречи с Никотином прошло три дня, и я подумала, что не будет ничего неприличного, если я ему позвоню. Три дня срок вполне достаточный, чтобы найти людей, которых можно послать к Евгению Николаевичу для проведения разведывательного опроса.
Звонить из дома я не решилась, меня не покидало подозрение, что Главный Объект периодически интересуется содержанием телефонных переговоров своих домочадцев, а уж тем более - моими звонками, ведь я как-никак была и осталась "чужой", и кто меня знает, а вдруг я связана с какими-нибудь преступниками-уголовниками-ворами-вымогателями. В общем, я его понимала. Так что во время похода в магазин купила телефонную карту и позвонила Назару Захаровичу из автомата.