- И как этого добиться? - спросила я упавшим голосом.
- Детка, в наше суровое полукапиталистическое время деньги решают все. Те же самые ребята уже поговорили с Женечкой. Они же опытные переговорщики.
- И что? Неужели он согласился?
- Ты меня удивляешь, - покачал головой Никотин.
Он выбросил окурок, тут же достал еще одну "беломорину", прикурил, выпустил дым сквозь зубы.
- Кто же может за здорово живешь согласиться на такое? - задал он сакраментальный вопрос.
Это верно.
- Сколько? - обреченно ответила я тоже вопросом.
- Ребятам - триста, по таксе, за визит к Женечке.
А самому Женечке - тысячу долларов. За меньшую сумму он не согласен. Сначала вообще требовал три тысячи, но ребята его уломали.
- Хорошо. Я дам деньги. Когда нужно?
- Ребята могут подождать, они нормальные, в положение входят. А Женечка - сама понимаешь, в кредит не работает. Пока денег не будет, он к Игорю не пойдет. Ребята взялись процесс проконтролировать, то есть деньги будут у них, и Женечка не получит их до тех пор, пока Игорь не испытает чувство глубокого удовлетворения. Ты остаешься полностью в стороне, ни Женечка, ни Игорь никогда не узнают, что за всем этим стоишь ты и деньги даешь тоже ты.
- А за то, что ваши ребята проконтролируют, как вы выразились, процесс, сколько я должна заплатить? - безнадежно уточнила я.
- Это - подарок от фирмы. Бесплатно. Пока они вели переговоры сначала с одним мудаком, потом с другим, они так прониклись сочувствием к тебе и к Алене, что решили за контроль денег не брать. Все люди, у всех есть не только желудок, но и сердце.
Почему все перестало получаться так, как он задумывает? Почему раньше все шло строго по разработанным им планам, а теперь все срывается? Полоса такая, что ли?
Или с его планированием что-то не в порядке? Сначала старая стерва Ольга взбрыкнула, теперь, когда все, казалось, на мази, дед Алены свои длинные комитетские щупальца протянул. Как догадался? Как вычислил? Впрочем, нечему удивляться, разведчик-контрразведчик, это его профессия. С ним связываться - себе дороже. А с Женькой Сальниковым что за фигня получилась? Он же алкаш!
Этого Игорь не мог предвидеть, он был уверен, что жизнь красивого и уверенного в себе одноклассника сложилась успешно и благополучно, и именно это благополучие, социальное, семейное, финансовое, придавало плану мести такую приятную окраску. Заставить этого успешного красавца, наверняка богатого бизнесмена, мужа красивой женщины и отца прелестных ребятишек, распластаться перед Игорем, унижаться, просить, каяться, бить себя в грудь… Много чего придумал Игорь для этой решающей сцены. И ничего не получилось.
Потому что вместо успешного и богатого Евгения Николаевича Сальникова к нему явился спившийся, трясущийся похмельной дрожью, опухший и отекший Женька, который даже не в состоянии был оценить и осознать всю глубину заготовленного ему унижения. Игорь очень быстро понял, что Женьке абсолютно все равно, что говорить, что делать и какие слова выслушивать, чувство самоуважения и гордости у него атрофировалось. И интерес к Женьке сразу пропал. Осталась обида, осталась раздавленная с Женькиной подачи и оскверненная любовь, но не осталось больше идеи о том, как восстановить равновесие, как вернуть утраченный баланс. Еще вчера Игорь был уверен, что, как только Женька начнет просить прощения, все встанет на свои места. Но вот он пришел, вот валяется на полу, говорит нужные слова, которые еще вчера казались самыми лучшими, самыми желанными, но…, ничего не происходит. Баланс не возвращается, равновесие не восстанавливается, потому что нет вожделенного Женькиного унижения, нет его растоптанной гордости, а есть жалкий дешевый спектакль, разыгрываемый жалким трясущимся алкоголиком.
Игорь прервал Женькины излияния на середине и выставил его из квартиры. Может, и хорошо, что так получилось, хорошо, что настырный дед-комитетчик вмещался. И все закончилось. А то Игорь бы еще сколько времени и сил потратил на Алену, заставил бы ее присутствовать при этом позорище, а она привела бы пьяного Женьку. И никакого удовольствия, одно сплошное разочарование. Результат был бы точно таким же, только был бы достигнут ценой куда больших усилий. Ну и ладно.
Хорошо, что он не уложил Алену в постель. Она очень хорошенькая, но не в его вкусе, да и молода слишком, Игорю с такими неинтересно. Зато теперь он свободен от притязаний, эти современные школьницы, конечно, очень продвинутые и физическую близость не рассматривают как повод даже для знакомства, не то что для женитьбы, но, когда у девчонки такой дед, лучше держаться от нее подальше. Дед просил девочку не обижать, ну что ж, Игорь умеет расставаться с женщинами по-разному, и резко, в один момент, выставляя их за дверь, и плавно, постепенно, так, что они даже не замечают, что, оказывается, уже встречаются не с Игорем, а с кем-то другим.
Вот и Алена не заметит. Уж он постарается.
Глава 10
- Я хочу посмотреть, как вы живете.
Это было уже не в первый раз, но почему-то сегодня просьба брата застала Костю врасплох. То ли он слишком увлекся новым ощущением возможности сопротивляться отцу, то ли подсознательно искал повод позвонить Миле, но если раньше он находил убедительные аргументы для Вадика, то сегодня даже не пытался их искать и сразу согласился.
- А доктор разрешит тебе уйти?
- Разрешит. Я уже спрашивал у него.
- Я должен сам спросить, - строго ответил Костя, по многолетней привычке чувствуя себя старшим и во всем ответственным за брата-близнеца.
- Спроси, - Вадик пожал плечами и поерзал на скамейке. - Он как раз сегодня дежурит. Иди, я тебя здесь подожду.
Костя, мгновение поколебавшись, отправился в корпус, на третий этаж, где находилось отделение, в котором лежал Вадик. Доктор - Дмитрий Вениаминович - сидел на диванчике рядом с сестринским постом и что-то сердито объяснял пожилой женщине, навещающей здесь дочь. Эту женщину Костя видел часто, и почти всегда она плакала, и парень ее жалел, хотя и не знал, из-за чего она плачет. Просто жалел, и все.
Увидев Костю, Дмитрий Вениаминович коротко кивнул ему - дескать, подожди минутку, я сейчас освобожусь. Костя послушно отошел в сторонку и принялся разглядывать прикрепленные к стене плакаты наглядной агитации о вреде наркомании и опасности лекарственной зависимости. Нового ничего не почерпнул, потому как плакаты эти висели здесь давно, и Костя неоднократно имел возможность ознакомиться с их душераздирающим содержанием Женщина наконец ушла, и по ее вздрагивающей спине он понял, что она снова плачет.
- Дмитрий Вениаминович, я насчет Вадика… Он хочет съездить домой. Как вы думаете, ему можно?
- Можно, - улыбнулся врач. - Даже нужно. Я думаю, встреча с родителями в привычной обстановке, среди любимых вещей, в родных стенах ему не помешает.
Костя открыл было рот, чтобы возразить, но спохватился, вспомнив, что доктор ведь не знает об их временном жилище и о том, что нет там никаких любимых вещей и уж тем более родных стен. И не нужно ему знать.
Пусть Вадька съездит, посмотрит, как они живут, и, может быть, скажет матери с отцом какие-то такие слова, которые заставят их остановиться, одуматься, прекратить этот балаган. Вадька, конечно, младший, слабенький и больной, он в депрессии, но он умный, он всегда умел находить необычные слова и видеть события в необычном свете.
- Значит, я смогу завтра его забрать? - спросил он.
- Пожалуйста. Только, Костя, это уж на твою ответственность, чтобы без глупостей. Вадик постоянно принимает сильнодействующие препараты, так что алкоголя - ни капли, даже пива ни глотка. Ты меня понял? И исключить любые психотравмирующие факторы.
- Какие? - не понял Костя.
- Ну как какие… Те, которые могут вызвать у него тяжелые мысли и переживания. Ты же учишься в институте?
- Учусь.
- А Вадик не поступил. Он может болезненно воспринять это различие Видишь ли, одно дело - абстрактно знать, что ты учишься, и совсем другое - видеть реальные доказательства, свидетельства того, что у тебя теперь совсем другая жизнь, такая же, какая могла бы быть и у него, но не получилась. Учебники там всякие, конспекты, телефонные звонки однокурсников, фотографии веселой студенческой жизни и все такое. Ну, ты понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - кивнул Костя. - Я к завтрашнему дню все приберу, чтобы в глаза не бросалось.
- Вот и правильно. И с родителями поговори, подготовь их. Особенно важно, чтобы встреча Вадика с отцом прошла гладко. Ты ведь знаешь, что твой брат очень переживает, оттого что отец не приезжает к нему в больницу?
- Папа очень много работает, на трех работах вкалывает, - принялся врать Костя, - и в выходные, и в праздники, у него совсем времени нет, он тоже переживает, что не может к Вадьке вырваться, но нужно же зарабатывать, у вас тут дорого…
- Конечно, я понимаю. Для Вадика важно услышать от отца, что тот его любит, не осуждает и не считает слабаком. Постарайся объяснить это своему папе. Если ты не уверен, что сможешь договориться с ним, тогда лучше не затевай эту поездку, вся наша работа может пойти насмарку. Отец завтра будет дома?
Этого Костя не знал, завтра суббота, все будет зависеть от того, чем собирается заняться Враг, сидеть дома или куда-нибудь уехать, по делам или на дачу. Но так ответить Дмитрию Вениаминовичу он не мог, ведь он же сам только что вдохновенно наплел про то, как много отец работает, и по выходным, и по праздникам. Если признаться, что отец может днем оказаться дома, то сразу возникнет вопрос, почему он не приезжает к Вадику.
- Н-не знаю, - пробормотал он, - вообще-то вряд ли, он же работает…
- Ты мог бы отвезти Вадика к нему на работу, это было бы совсем неплохо, завтра суббота, пусть парень увидит, что отец действительно работает, что он занят и не избегает его, а просто не имеет возможности приезжать даже в выходные. Но только при условии, что твой отец будет вести себя правильно. Хочешь, я сам позвоню ему и поговорю, объясню?