Воодушевленная этой мыслью, я бодро зашагала в сторону дома. Вошла в подъезд…
Настроение с каждым днем становилось все хуже и хуже. Оно начало портиться после прихода Женьки Сальникова, и Игорь понимал, почему это происходит. Он снова позволил управлять собой.
Он не понимал, как это произошло. Он, человек, который поставил себе за правило не позволять никому руководить и указывать, что ему делать, вдруг дал слабину и согласился на все, что предлагали ему эти трое. Вернее, предлагал только один из них, двое других молчали, но молчание это было выразительнее слов. Как ловко обвели они его вокруг пальца! Как хитро - он даже не заметил, как! - вырвали у него согласие отказаться от задуманного и удовлетвориться Женькиными извинениями без присутствия любимой племянницы! Неужели так сильна в нем инерция послушания, которую Игорь вытравливал из себя годами? Или он просто струсил, глядя на молчаливых плечистых мужиков с нехорошими глазами? Или испугался деда-фээсбэшника, который при помощи старых связей может сделать жизнь Игоря мало похожей на малиновый торт?
У него были собственные представления о порядочности, далеко не во всем совпадающие с общепринятыми, однако включающие в себя постулат о том, что достигнутые деловые договоренности следует соблюдать.
Каким образом получилось, что его заставили пойти на эти договоренности - вопрос отдельный, но соблюдать их он будет. Это даже не обсуждается. Он согласился с тем, что Женька придет и поунижается, и на этом вопрос закроет, а Алена никогда не узнает о том, что он собирался ею попользоваться как свидетелем дядиного позора и бросить. Игорь дал слово, и он его не нарушит.
Но как же он ненавидел себя за то, что дал это проклятое слово! Признать себя слабаком и трусом он не хотел, однако других объяснений случившемуся не находил, и маялся, и метался, и злился…
Сегодня воскресенье, на работу идти не нужно, хотя можно поработать дома, у него есть кое-какие идеи по оформлению новой серии, которую издательство собирается запускать через полгода, неплохие, как ему кажется, и для вытеснения тяжелых мыслей иногда полезно бывает посидеть за компьютером или даже с карандашом в руках.
Игорь плотно позавтракал, выпил две чашки кофе, распахнул окно и устроился возле подоконника с большим планшетом на коленях. Он всегда, с самого детства, любил рисовать у окна. Сделал несколько набросков, но забраковал их и сердито швырнул листы на пол. Идея, которая еще полчаса назад казалась ему неплохой, при воплощении в рисунок выглядела убогой и примитивной. Но в голову пришла другая идея, совершенно неожиданная… Игорь улыбнулся сам себе и начал рисовать.
Когда зазвонил телефон, он уже понял, что эта вторая идея - то, что нужно! Даже настроение улучшилось. Немножко.
- Игорь, - раздался в трубке голос Алены, одновременно звенящий и задыхающийся, - ты не мог бы сейчас прийти ко мне домой?
- Зачем? - равнодушно спросил он, не отрывая взгляда от нового рисунка. Здорово, черт возьми! Не зря ему в издательстве такую зарплату платят.
- У нас несчастье.
- С дедом, что ли? - вяло поинтересовался он, памятуя о том, что Алена частенько говорила о болезни деда.
- Нет, с дедушкой все в порядке. У нас Ника пропала.
- Какая еще Ника?
- Ну наша домработница. - В голосе девушке послышалось нетерпение. - Пошла вчера вечером гулять с собакой и пропала. Собаку мы возле подъезда нашли, а Ники нет нигде. С ней что-то страшное случилось!
- А я-то зачем нужен? Я вашу Нику не знаю - Игорь по-прежнему был в работе и не до конца понимал суть происходящего.
- Игорь! - теперь Алена почти плакала. - Ну ты что!
У нас катастрофа! Дедушка старый и больной, брата нет в Москве, мы с мамой женщины, у нас на все про все один мужчина - папа. Приходи, пожалуйста.
В голове у него начало проясняться. Кажется, у девчонки действительно беда. И она зовет его на помощь.
- А в милицию вы обращались?
- Да нельзя в милицию! Ника в Москве без регистрации живет, у нее даже паспорта российского нет! Они ее, может, и найдут, только потом вышлют из города в двадцать четыре часа! Ты что, не понимаешь?
Теперь Игорь очнулся окончательно. Кто сказал, что он трус и слабак? Он ничего не боится, он пойдет туда и познакомится с родителями Алены и с ее дедушкой, который так ловко пытался его отвадить от внучки. Он покажет себя с самой лучшей стороны, он в лепешку разобьется, но придумает, где искать эту пропавшую домработницу, и даже - лучше всего - сам ее найдет, а еще лучше, чтобы он это сделал с риском для жизни. Он не трус и не слабак, и пусть все это знают.
- Какой номер квартиры? Буду через десять минут.
Ровно через десять минут он звонил в квартиру Сальниковых. Дверь открыла Алена, зареванная, некрасивая, с опухшим лицом. Тут же кинулась ему на грудь и зарыдала. Следом за ней в прихожей появилась ослепительно красивая женщина в соблазнительном наряде, в котором не то в постель с любовником ложиться, не то на прием к английской королеве идти. Взгляд у нее был растерянный и одновременно просительный.
- Здравствуйте. Вы - Игорь?
Он молча кивнул, осторожно поглаживая Алену по плечам. Глядя на мать девушки, он вдруг осознал, насколько же она моложе, ведь за этой женщиной он бы с огромным удовольствием приударил, она если и старше, то ненамного. То есть они совершенно точно принадлежат к одному поколению, да и его одноклассник Женька, собственно говоря, не кто иной, как брат ее мужа. Они все - ровня, а Аленка - совсем другое. И если родители девочки отнесутся к Игорю, мягко говоря, не вполне лояльно, он их поймет.
- Меня зовут Наталья Сергеевна, - строго произнесла мать Алены, потом неловко улыбнулась дрожащими губами. - Можно просто Наташа. Я ведь ненамного старше вас. Спасибо, что пришли. Пойдемте, я познакомлю вас с отцом Алены и с ее дедушкой.
Через полчаса Игорь знал историю домработницы Сальниковых и жутковатую эпопею ночных поисков, когда около часа ночи вдруг спохватились, что Ника ушла с собакой в половине одиннадцатого, как обычно, и до сих пор не вернулась. Отец Алены Павел Николаевич (можно просто Павел, давайте без церемоний) вышел на улицу и прямо возле подъезда обнаружил Аргона, покорно сидящего в ожидании неизвестно чего. Ники нигде не было.
Павел привел собаку домой. Дед уже спал, его тревожить не стали, втроем - отец, мать и дочь - обшарили все окрестности, но женщина как сквозь землю провалилась.
Они не спали всю ночь, как только стало светать, часа в четыре, снова вышли и осмотрели каждый закоулок, заглянули под каждый куст, внутренне приготовившись к самому худшему - к обнаружению трупа. Но трупа не было. Как не было и живой Ники.
В шесть утра проснулся дед Николай Григорьевич, и тут уж отсутствие домработницы скрыть не удалось, потому что в десять минут седьмого она обычно подает ему чай с булочками. Узнав о том, что произошло, дед схватился за кислородную подушку, но потом взял себя в руки и первым делом спросил:
- Она с сумкой ушла?
- Да нет, она же с собакой вышла, зачем ей сумка? - удивилась Алена.
- Ты не спрашивай, а пойди посмотри. Если ее сумка на месте, неси сюда. Нет, не надо, пошли в ее комнату, надо посмотреть все бумаги.
Сумка Ники оказалась в ее комнате, и дед, как и следовало ожидать, тут же вытряхнул на стол содержимое и перебрал каждую бумажку. Записную книжку он отдал Павлу и велел методично отработать все московские номера. Иначе говоря, Павлу было поручено обзвонить всех московских знакомых Ники и задать им один и тот же вопрос: как давно они в последний раз видели женщину или разговаривали с ней. Эта работа много времени не заняла, потому как знакомых у нее оказалось немного, да и они в основной своей массе чудесным июльским солнечным воскресным утром дома не находились. Кто на даче, кто в отпуске. Из тех же, кого удалось разыскать, никто с Никой в последнее время не разговаривал, они уже давно перестали общаться. Единственным исключением оказался бывший муж, которому Ника звонила два дня назад и пересказывала длинный путаный разговор с его родителями. Был, правда, еще один человек, его номера записаны не в книжке, а на визитной карточке, вложенной под обложку книжки, некий Назар Захарович Бычков, но из трех указанных номеров два не отвечают, а третий - сотовый - отключен.
- Звони каждые десять минут, этот Бычков - наша последняя надежда, если, конечно, он сам не причастен к ее исчезновению, - велел дед и занялся методичным обыском комнаты, в которой живет домработница.
Пока ничего важного или интересного обнаружить не удалось.
- Ну как, Игорь, есть идеи? - спросил Павел, закончив рассказ, больше похожий на доклад.
Идей у него не было. Он не знал, как искать пропавших людей. Вот если бы ему сказали, куда увезли Нику, где ее прячут, уж тут он себя показал бы! Он бы голыми руками порвал в куски негодяев, которые ее похитили.
Но почему он решил, что ее похитили? Зачем? Кому она нужна? Ради выкупа? Смешно. Никто не станет платить выкуп за домработницу, это же не ребенок и не супруг.
Да и что взять с Сальниковых? Ладно бы еще банкир был, а то… Наверное, ее убили. Может, ограбить хотели, мало ли ночью всяких пьяных или обколотых ходит. Или изнасиловать.
- Она у вас красивая? - спросил Игорь.
- Очень! - тут же выпалила Алена.
- Обыкновенная, - пожал плечами Павел. - И выглядит на свой возраст. Так что в гарем к арабскому шейху ее не возьмут. Я понимаю, о чем вы думаете, Игорь.
В тех местах, где она гуляла с собакой, ее не убили. Значит, ее должны были куда-то увезти. Встает вопрос: зачем? Если хотят ограбить, то убивают и отбирают деньги и вещи прямо на месте. Если хотят изнасиловать, то тащат в кусты тут же, по ходу. Если хотят присмотреть телку посимпатичнее, посадить в машину и увезти, чтобы потом оприходовать, то выбирают молодых и длинноногих. С почти сорокалетней женщиной, да еще с большой собакой никто связываться не будет. Не тот контингент.